Ибупрофен - Ханов Булат - Страница 13

Арина вскинула голову и вгляделась в окна. Что, если Илья снял квартиру с видом во двор-колодец? И обхохатывается, наблюдая за потугами бывшей пассии. Недоквест для того и затеял, чтобы развлечься. Подурачиться и подурачить ее. Приз для лучшего сыщика – что это вообще? А Ким Ир Сен каким тут боком? Зачем выставлять на всеобщее обозрение чувство юмора, если оно заплесневело?

Ни в одном окне любопытных взглядов Арина не высмотрела. Это ни о чем не говорило, потому что при малейшем риске засветиться Илья с легкостью отпрянул бы или пригнулся.

Арина набрала десятизначный номер с наклейки, чтобы в красках расписать Илье, как именно она его ненавидит. Вместо знакомого голоса в слуховом динамике подстерегал бот. Баритон, который при иных обстоятельствах показался бы даже умиротворяющим, принялся рекламировать сервис доставки. Арина ткнула на сброс.

Она назло не станет перезванивать по этому телефону и разгадывать ребус с QR-кодом. Поиграли – и хватит. Сейчас она отоспится в хостеле, а завтра погуляет по музеям и улетит вечерним рейсом. Или утренним, без музеев.

Поисковик обрадовал известием, что ближайший хостел – с беспроводной зарядкой и завтраками – располагается в трехстах метрах.

Уже на ресепшене, когда пугливо-вежливая хостес заполняла паспортные данные, Арина грустно констатировала про себя, что принципиальности ей не хватит. И координаты она загуглит, и робота с баритоном выслушает как миленькая. Если понадобится, и не раз. Она по жизни такая: быстро сдается манипуляторам. Маме с папой, начальнику, Илье. Иногда – чтобы не нарываться; иногда – чтобы не ввязываться в вялотекущий конфликт; иногда – чтобы доказать себе, что проницательность и гроша ломаного не стоит.

Илья принадлежал к особому сорту манипуляторов, а потому и наслаждение получал извращенными способами. Например, кривляние рож и игра в щекотку возбуждали его больше, чем прочие вещи. Посреди самых будничных разговоров он то и дело вспоминал какого-нибудь киноперсонажа и начинал имитировать его речь и мимику, превращая диалог в балаган. А уж сколько драматургических приемов он на ней отработал… Хотя за три года совместной жизни Илья ни разу не вспылил и не накричал на нее (причины, справедливости ради, возникали), Арина понимала, что имеет дело с ходячим комком нервов. Вся эта избыточная жестикуляция, стремление переставлять вещи, метания от левых к правым и обратно – кошмар. После «Базируется на подлинных событиях» кинокритики утверждали, что Илья рожден быть сценаристом. Если бы они знали его хотя бы на четверть от того, как знает Арина, то увидели бы, что кино – это случайность, непроизвольная фиксация. При другом стечении обстоятельств Илья стал бы не сценаристом, а диджеем, журналистом, коучем, священником, политзэком. Способный мальчик элементарно зациклился на составлении сюжетов и диалогов, как порой зацикливался на абсурдных фразах.

Так, однажды вечером Арина предложила посмотреть вдвоем «Гелиос» – блокбастер, зато с хорошим рейтингом.

– Эту картину мы смотреть не будем, – отрезал Илья.

– Почему? Тебя смущает бог Гелиос? – пошутила Арина.

– Гелиос просто солнышко. Но картину смотреть не будем.

Каламбур, выданный им же самим, так Илье полюбился, что застрял у него в голове на манер прилипчивой строки из песни. Арина не раз наблюдала, как бывший, варя кофе или затеяв очередную перестановку вещей, с маниакальной методичностью бормотал под нос:

– Гелиос просто солнышко. Гелиос просто ослепительное солнышко. Гелиос просто огнеупорное солнышко.

Слоги растягивались, и ритмичный поток бреда походил на напев.

Только спустя годы до Арины дошло, до чего жутко это звучало.

Сняв койку в пустующем шестиместном номере, она забралась на второй ярус и положила на колени ноут. Интернет предоставлял минимум информации о «Добротворцах» – фонд основан в 2028-м, создан для сбережения традиционной семьи, бла-бла. Даже сайта своего нет. Наверняка фиктивная организация для отмыва денег. Уж в Челябинске-то традиционной семье ничто не угрожает.

Тупиковый QR-код, в общем.

Арина настроилась на консенсус с ботом и вторично набрала номер.

– Вас приветствует сервис доставки «Биг Пойнт», – нежный баритон будто рассказывал сказку. – Спасибо, что пользуетесь нашими услугами. Ваша посылка ждет вас по адресу: улица Генерала Деникина, дом номер 15, магазин «Магнит». Чтобы мы выслали вам номер ячейки и код, назовите, пожалуйста, кодовое слово.

– Э… – Арина зависла.

– Назовите, пожалуйста, кодовое слово.

– Арина?

– Неверно. Назовите, пожалуйста, кодовое слово.

Слово, слово… Слово – у нее с Ильей столько общих слов, что до утра не отгадаешь.

– Гелиос?

– Неверно. Назовите, пожалуйста, кодовое слово. Если сейчас вы дадите неверный ответ, доступ к ячейке будет закрыт.

Вот и все.

Арина хотела нажать на сброс, чтобы не слышать жестокий приговор от бездушной программы. Взгляд упал на экран ноута.

– Добротворцы! – выпалила она и зажмурилась.

– Верно. Мы отправим вам сообщение с номером ячейки и кодом доступа. Спасибо, что пользуетесь нашими услугами.

Ничья похвала сейчас не обрадовала бы Арину больше, чем это бесстрастное одобрение от бота.

Она выпила снотворное и все равно проворочалась чуть ли не до утра. Как ни странно, это не помешало вскочить по будильнику. Похоже, организм переключился в хардкор-режим: много бегаешь, мало спишь, энергии хоть отбавляй. Лимит на такое состояние, как правило, не превышал трех суток, далее начинались сбои и глюки.

В сети Илья не появлялся. Комментаторы все так же вяло спорили, подавать ли заявление.

По плану шли ячейка на улице Деникина и река Карповка, упомянутая в посте.

День выдался теплым и солнечным. Повезло застать питерский сентябрь таким.

Юго-Запад располнел, причем совсем не респектабельно. Зелени сделалось меньше, торговых центров больше – беспощадная логика мегаполиса. Улица Деникина делила квартал с улицами Врангеля, Колчака и Каппеля. Авторы названий, очевидно, не изнуряли себя мозговыми усилиями. Что до Ильи, то он либо снова неумело шутил, либо ударился в белогвардейщину к сорока годам. Тоже модно.

Арина полагала найти в ячейке какую-нибудь шоколадку да записку, настолько же туманную, насколько и ироничную. Почти. В зеленой камере дожидалась банка консервированных персиков, некогда горячо любимых, с косо прилепленным стикером на боку. На стикере красовалась надпись фломастером: «Приз для лучшего сыщика». Арина не узнала бы почерка бывшего ни из тысячи, ни из десятка прочих почерков, так что однозначно утверждать, будто писал он, не решилась бы. А стиль его, дурацкий.

Что ж, если он настаивает.

Арина купила в «Магните» пластиковые вилки и лаваш и устроила себе завтрак на остановке. Желания преломить хлеб, конечно, никто не изъявил. Люди косились на забывшую о приличиях девушку, точно советские бабушки из детства. Такая реакция отчего-то подогревала аппетит. Арина отрывала от лепешки кусищи и половинками водружала на них персики, а затем набивала рот углеводными монстрами. Одна половинка соскользнула на юбку, но влажная салфетка, выдернутая из упаковки, ликвидировала намечавшееся пятно и тем самым погасила панику в зародыше.

Финальным штрихом стал выпитый прямо из банки сироп.

Арина вытерла губы тыльной стороной ладони и прикрыла глаза. Прекрасной юности момент – много лет спустя. Сто к одному, что Илья был бы доволен перформансом.

По дороге на Аптекарский остров новая волна воспоминаний опрокинула чувство реальности происходящего. На какой-то миг Арина даже запуталась, взаправду ли она сорвалась в Петербург или по-прежнему грезит о спонтанном путешествии. Она вспоминала два совместных года в коммуналке, заваленный акционной едой холодильник, толпы творческих и псевдотворческих гостей с дешевым вином. Когда гости наконец допивали вино и удалялись, она и Илья, оба утомленные трепом, молча лежали рядом друг с дружкой на продавленном диване, который не складывался. Если разговор и заводился, то о вещах существенных и волнительных. Самый доверительный разговор из возможных, так считала Арина.