Выжившие - Кларк Люси - Страница 61

На коже выступил пот. Мышцы горят. Тяжело дыша, я бегу и бегу, не останавливаясь.

Да, я хотела быть вместе с ней!

Но опоздала!

Она меня бросила!

Мчась по саду, я миную подсвеченные кусты и призрачные тени на каменных дорожках.

Добежав до отеля, останавливаюсь и смотрю на террасу ресторана – столик, за которым мы когда-то сидели, пуст.

Однажды я уже убегала от нее по этому саду.

Нельзя все время убегать.

Я больше не могу.

Глава 66

Теперь | ЭРИН

Лори догоняет меня с коляской. Она тихонько ставит ее сбоку от темной тропинки. Мы вместе идем по упругой газонной траве. В наступившей темноте разбрызгиватели орошают желанной влагой сочную зелень. Лори задумчиво смотрит на мерцающие огни ресторана.

– Там я видела тебя последний раз, – говорит она.

Я киваю.

– Ты сказала, в письме не объяснить, что случилось.

– Да.

Я смотрю на нее внимательно, раздумывая.

– А может, ты не писала мне по другой причине, Лори? Может, ты чувствовала вину? Я не о смерти Дэниела, а о твоем решении исчезнуть.

Она смотрит на меня, переваривая услышанное.

– Ведь это не Майк заставил тебя лгать. У тебя был выбор, Лори. Непростой, но все же выбор. Ты когда угодно могла пойти в полицию и сказать правду.

Лори не отрывает от меня взгляда.

– Ты предпочла другое. А как же родные и близкие пассажиров? Каково жене Дэниела? Детям Джека и Рут? Дочери Каали? Никто не сказал нам, что произошло. Ты могла бы открыться и все рассказать.

– Мне очень жаль, Эрин, прости меня! – Она тянет ко мне руки, но я отступаю назад.

Еще одна мысль врывается мне в голову.

– Я много думала о нашей последней встрече, Лори. Без конца прокручивала в голове то, что мы наговорили друг другу. Есть у меня привычка – зацикливаться на самом неприятном, самом сложном, когда я одна, перед сном, или когда я изо всех сил пытаюсь стать чуточку счастливее.

Она слушает: губы сжаты, глаза полны слез.

– Знаешь, о чем я вспоминаю чаще всего? Что самое обидное?

Конечно, она знает.

– Лори, ты напомнила мне об обещании, которое мы дали после смерти папы. Обещание не таить секретов. Поддерживать друг друга. Быть вместе.

Лори подносит ладони к губам, во взгляде страх и жалость.

– Ты сказала тогда: «Ты подвела нас, Эрин». Нас! – Я качаю головой. – И мне больно, потому что я правда подвела нас, когда не рассказала тебе о Пите, – я делаю вдох. – А сейчас… сейчас ты нас подвела! Ты выбрала новую жизнь, Лори. Выбрала ее для себя. Не для нас. «Быть вместе» для тебя уже ничего не значит.

– Знаешь, о чем я думала, когда падал самолет? – сияя глазами, торопливо говорит Лори. – Я думала о жизни, которую не прожила. – Она вздыхает. – Я всегда шла проторенной дорогой: школа, колледж, университет, замужество, работа. Хотела построить идеальную семейную жизнь, спрятаться в нее, как в крепость. Внутри были бы ты, Пит и несколько детишек. – Она умолкает, медленно покачивая головой из стороны в сторону. – Не получилось. Детей мы так и не завели. Пит ушел. Ты уехала в Лондон. От моей крепости остались только хрупкие стены.

Взгляд Лори скользит к воде.

– Я сижу, пристегнутая к сиденью, земля мчит прямо на нас, и тут я, как на ладони, увидела все возможности, которые ответвлялись от этой прямой. Словно в груди открылось пространство, и я могла принять все, почувствовать энергию – будто я часть всего этого, а не отдельный элемент.

Я молчу, пытаясь понять ее мысль.

– Как же тяжко дались мне те четыре недели на острове, Эрин! Я постоянно всего боялась, жила впроголодь, душа болела за Сонни – но, как ни странно, это было по-своему прекрасно. Как застрять в кошмаре, пронизанном самыми сокровенными мечтами. Жизнь на острове окончательно разрушила стены моей крепости. Отбросила в начало. И кто знает… может, оно и к лучшему?

Она умолкает. Взгляд полон надежды, что я пойму.

Ей важно, чтобы я ее поняла.

И я действительно вижу в сестре новую силу.

Теперь я отчетливо вижу Лори в рыбацкой лодке, отплывающую от острова, вижу, как волны качают труп Дэниела, и Сонни у нее на руках. Бесполезно искать логику в ее запутанных рассуждениях. Все равно пережитое сестрой гораздо тяжелее и больнее всего, что я могу себе представить.

– Что теперь? – спрашиваю я. – Ты пойдешь в полицию?

Она мотает головой.

– Ты права, Эрин, я приняла решение. Майк не заставлял меня. Я в любой момент могла рассказать им, что сделала.

– Но ты выбрала Сонни.

Она кивает.

– Прости.

– Ты еще можешь пойти в полицию. Сказать, что Дэниел погиб в авиакатастрофе. Необязательно говорить правду. Майк – единственный свидетель.

– Но тогда, как я объясню, почему исчезла? Я забрала себе Сонни. Я утаила информацию. Ничего не получится.

– В полиции знают, где остров – я дала им карту, показала твои записи. Они его найдут и увидят обломки крушения.

– Да, и решат, что некоторые из нас прожили на несколько недель дольше других. Увидят список имен, вырезанных на дереве, поверят, что мы погибли на острове.

Помолчав, она добавляет:

– Теперь родные погибших узнают, что случилось.

– А как же я, Лори? – В моем голосе жалость к себе: я не хочу снова терять сестру.

– Я хочу, чтобы мы были вместе, Эрин! Очень хочу!

Удар тишины. Взвешенный, жесткий.

– Так ли это, Лори?

Из ресторана слышен взрыв хохота, мы обе оглядываемся на уютный, шумный зал.

– Утром я возвращаюсь в Лондон, – наконец говорю я.

– Я не вернусь туда, Эрин. Ты ведь понимаешь?

Смотрю на нее в темноте, сердце громко стучит.

– И что же нам делать?

Четыре недели спустя | ЛОРИ

Мы на террасе в нашем крошечном дворике: Сонни катает красную машинку по деревянному полу, озвучивая мокрыми губками, как она едет. Над нами голубое безоблачное небо. Сонни, щурясь на солнце, проверяет – не ушла ли куда, на прежнем ли месте.

Я улыбаюсь ему, он спокойно играет дальше.

На следующий день после возвращения Эрин в Великобританию полиция добралась до острова, на котором совершил аварийную посадку самолет под управлением капитана Майка Брасса. Эксперты осмотрели обломки. Они обнаружили, что топливный бак заполнен на три четверти, а указатель уровня топлива не был выключен. Расследование все еще продолжается, но неофициальная версия – ошибка пилота.

Новостные СМИ перебирали историю на все лады, размышляя о нашем исчезновении и о том, как мы погибли. Все, что нашли в бывшем лагере, тоже исследовали, багаж пассажиров разложили по пакетам в качестве улик.

Кроме Эрин и меня, никто не знает правды. Тридцать три дня на том острове до сих пор снятся мне в темных, липких кошмарах, заставляют просыпаться в холодном поту.

Я думаю о том, что сделала с Дэниелом. Я способна на убийство.

Когда от мыслей становится тошно, я напоминаю себе о Феликсе, о Сонни, о том, что на любовь я тоже способна. Я умею любить по-настоящему.

Вытаскиваю телефон из кармана и смотрю на пустой экран – от Эрин до сих пор ни слова.

Она улетела в Лондон. Неделю назад я говорила с ней, предлагала вернуться на Фиджи, когда стихнет шумиха в СМИ. Пригласила пожить с нами. Я очень хочу наладить с ней отношения. Хотя бы попытаться.

Она сказала, что подумает.

Терпение – не мой конек, и вот я уже печатаю:

Ты что-то решила?

Сонни забирается на колени, я обнимаю моего малыша. Глядя в сторону долины, ловлю себя на бесконечных рассуждениях об одном и том же:

Что, если бы Эрин и я не прилетели на Фиджи? Что, если бы Майк Брасс не вел этот самолет? Что, если бы спасательная команда нашла нас раньше? Иногда эти предположения ошеломляют меня безбрежным океаном возможных вариантов развития событий. Однако я точно знаю – существует только один исход. Тот, что получился. В котором я живу здесь и сейчас.