Выжившие - Кларк Люси - Страница 3

Слышу, как спускают воду и начинает наполняться бачок. Жду звука льющейся из открытого крана воды, но вместо этого открывается дверь и гость выходит. Немытые руки в карманах, на меня не смотрит.

– Мне рано вставать, так что… – говорю я.

– Да, конечно.

Забирает пальто и, даже не надев, выходит.

– Ну пока, – бросает он напоследок.

Я подхожу к двери и придерживаю, пока он идет по площадке к лестнице. Если закрою, парень окажется в полной темноте.

Да плевать на него.

Закрываю дверь. Щелкаю замком. Вот так.

Беру бутылку рома из комнаты: серебряные кольца на руке звякают о горлышко. Бреду в комнату Лори, убираю в сторону книгу по истории авиакрушений, сажусь на край кровати. Затхлый воздух в давно не проветриваемой комнате прохладнее, чем в других.

– С тридцатилетием! – произношу я, поднося бутылку к висящей на стене фотографии сестры, и отпиваю.

«А стаканы для кого придуманы?» – сказала бы сейчас она, комично изобразив на лице раздражение.

Улыбаюсь.

Обжигающий ром скользит по горлу. Разглядываю фотографию Лори на стене. В газетах ее окрестили «пассажир номер три». Фотографию взяли из «Инстаграма»[1]: высветленные в теплый медово-карамельный оттенок пряди, блеск и улыбка на губах, но не в глазах. Я сидела рядом, когда мы делали это селфи. Меня газетчики, разумеется, обрезали. На снимке от меня остались только пальцы на ее запястье. Снимок сделан вечером, накануне того злосчастного рейса и до того, как я облажалась во всем, в чем можно. По фото все ясно без слов – одинокая Лори смотрит невидящим взглядом, а я пытаюсь до нее дотянуться. Пытаюсь удержаться на плаву.

Глава 3

Теперь | ЭРИН

Перевалило за два часа ночи, а я по-прежнему в комнате Лори. Скоро вставать на работу. Надо бы выпить воды, принять пару таблеток аспирина и попробовать вздремнуть в оставшиеся до подъема часы.

Делаю глоток рома, стекло горлышка касается зубов. Изучаю фотографию самолета: он летел из фиджийского аэропорта Нади на крохотный островок на юго-востоке архипелага – Лимаджи. Только вот самолет с девятью людьми на борту так и не приземлился.

«Бесследно исчез», – писали во всех СМИ.

Пробегаю взглядом по карточке со списком последних перед исчезновением событий. Через двадцать две минуты после взлета пилот Майк Брасс сообщил наземной службе, что все системы работают исправно. Тем не менее восемь минут спустя самолет пропал с радара, так и не долетев до места назначения. Поиски велись всеми возможными способами в радиусе семьсот квадратных километров от места исчезновения, но результатов не дали. Не нашли ничего – ни обломков крушения, ни людей.

Прищуриваюсь, вглядываясь в список: вдруг что-то упустила?

После исчезновения я попыталась собрать воедино все доступные обрывки свидетельств. Не давала покоя полиции, британскому консулу и УГАФ – Управлению гражданской авиации Фиджи. Требовала от них отчета о поиске и отмечала на своей карте, какие области уже проверили. Я разыскивала родственников пропавших пассажиров и убеждала их в необходимости надавить на власти. Прочитала все найденные книги о крушениях самолетов и повествования о выживших вопреки ожиданиям. Специально писала пресс-релизы, чтобы тема с канувшим в небытие самолетом не исчезла с радаров СМИ.

«Ты похожа на одержимую», – сказала мне как-то во время звонка по скайпу моя давняя подруга Сара из Берлина.

«Прости себя, сколько можно?» – добавил маячивший за ее спиной Бен, разливая белое вино по бокалам на мерцающей отблесками света кухонной столешнице. Меня до сих пор коробит, когда вижу их двоих. Как-то давно, еще в школе, Бен сказал, что мы трое подобны сторонам равнобедренного треугольника: так же связаны друг с другом, равны и образуем идеальную симметрию. Ага. Ну и куда подевался этот идеал, когда они вдруг объявили, что любят друг друга и переезжают в Берлин?

Мне не впервой напиваться в комнате Лори. И каждый раз тянет пересмотреть зачитанные до дыр материалы в очередной попытке понять, что же случилось. Наклоняюсь через кровать к папке с данными по крушению, которые я собирала в первые недели и месяцы после исчезновения. Я начала все записывать, чтобы занять голову. Ожидание казалось невыносимым. Мой разум просто разрывало от ужаса, самообвинений и вопросов без ответа.

Раскрываю наугад и просматриваю страницу: ответ по имейлу от УГАФ: они подтверждают, что прекратили поиск и дело остается открытым на неопределенный срок.

На неопределенный срок. Как с этим жить?

Я не тешу себя надеждами на счастливый конец. Не может быть, что самолет просто сел не на том курортном островке и пассажиры счастливо попивают коктейли у пляжа и танцуют в юбках из травы. Он пропал, потому что случилась какая-то беда. И я хочу знать какая! Мне позарез нужно выяснить, что стряслось после того, как пилот в последний раз вышел на связь? Что стало с моей сестрой? И да, мне чертовски важно знать, кого в этом винить, потому что сейчас во всем виновата я одна – я не приехала в аэропорт, как мы договаривались, я не села на треклятый самолет и теперь сижу в пустой комнате, в которой должна жить Лори!

С силой швыряю папку подальше. Удар о стену, она летит на пол, подобно раненой птице, порхая по пути фотографиями и документами, закрепленными в металлических кольцах переплета.

Склонность к неконтролируемым вспышкам агрессии – еще одна веская причина не пускать жильцов.

В ворохе статей замечаю листок с фотографией пассажира по имени Феликс Тайлер. Тогда ему было двадцать семь. На нем шапочка, натянутая до обрамленных густыми ресницами светло-карих глаз. Из-под головного убора выбивается копна темных волос до подбородка. Симпатичный хулиган с рабочих окраин. Я прочитала о нем, как и о других пассажирах рейса, все, что смогла найти. Я добывала подробности обо всех, кто летел с моей сестрой в тот день, чтобы узнать, зачем они летели и как повели бы себя в экстренной ситуации.

С Феликсом пришлось поломать голову. Он купил билет до Фиджи за два дня до вылета. Владелец отеля на островке, куда летел самолет, пояснил, что парень должен был заменить на несколько недель их штатного инструктора по дайвингу. Мне удалось достать копию резюме Феликса и лицензию дайвера, однако оказалось, что она поддельная. Выяснилось, что на самом деле он занимался альпинизмом, и никаких сведений про дайвинг не нашлось. За восемь месяцев до полета парень серьезно пострадал во время очередного восхождения, упав с пятнадцатиметровой высоты без шлема и защиты на гранитные глыбы. В итоге – четырнадцать переломов. С тех пор других попыток ходить в горы он не совершал.

Такое не могло пройти бесследно.

Я пыталась связаться с родственниками, но его отец умер через три месяца после исчезновения самолета, а мачеха разговаривать отказалась. Какие именно вершины покорил Феликс, сказать сложно, он предпочитал отдаленные хребты и пики, отследить которые нельзя. Ясно, что информация о поддельном сертификате дайвера и несуществующих рекомендациях не способна продвинуть расследование, но я все равно отправила ее на электронную почту британского консула и полиции.

И вот что интересно, в голове до сих пор свербит мысль: Зачем? Зачем он соврал? И о чем еще умолчал?

Глава 4

Тогда | Лори

Лори стояла возле окна в зале вылета и крутила браслет на запястье. Эрин так и не пришла.

Самолет ждал на залитой солнцем бетонной площадке рядом со зданием аэропорта. Красные полосы в нижней части обшивки были похожи на предоперационную разметку маркером. Лори знала: летать на маленьких самолетах – дело не из приятных. Они хлипкие. На них трясет, чувствуешь любой порыв ветра и нырок во время турбулентности. Она посчитала иллюминаторы с повернутой к ней стороны: восемь. Представила, как поднимется на борт, как лязгнут металлом ступеньки трапа, как будет припекать шею солнце… Ну ничего, лететь всего час. Она точно справится.