Системный Кузнец XI (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 28

Сумка потяжелела и приятно оттянула плечо. Я затянул горловину, проверил ремень. Всё на месте.

Дождь накрапывал. Сукно куртки потемнело от влаги, но ворсистая подкладка держала тепло. Ботинки не скользили на мокром камне- подошва цеплялась надёжно.

Рассвет давно прошёл. Город жил обычной жизнью — молоты стучали, грузчики тащили уголь, где-то ниже кричали чайки. Серое небо висело над крышами плотной крышкой. Ни одного просвета.

Где Брок? Он ушёл ещё до рассвета, обещал вернуться. Сколько прошло — два часа? Два с половиной?

И Алекс. Сказал принесёт порошки к полудню. До полудня ещё есть время, но если я не буду у «Дома Путника», как он меня найдёт?

Нужно вернуться. Не внутрь, а снаружи. Наблюдать и ждать.

Я свернул к «Дому Путника» со стороны верхнего переулка и замер.

У входа стояли люди.

Четверо. Трое уже шли к двери, четвёртый замешкался на пороге, придерживая створку. Тёмные плащи с капюшонами, под которыми угадывались стёганые куртки казённого покроя. На поясе у четвёртого — короткий меч в простых ножнах. Лица я не разглядел — далеко, да и капюшон мешал. Но выправка говорила сама за себя. Это люди при должности, при оружии и приказе.

Я качнулся назад и шагнул за угол дома. Прижался лопатками к мокрому базальту. Сумка упёрлась в стену, вяленая рыба хрустнула внутри.

Дождь стучал по камню. Сердце ровно и спокойно.

Осторожно выглянул.

Четвёртый уже зашёл внутрь. Дверь закрылась. Но через несколько секунд она снова отворилась, и двое вышли обратно. Встали по сторонам входа, скрестив руки на груди. Караул.

Значит, так. Пришли за мной или за камнем, или за тем и другим.

Лоренцо?

Или сами нашли. Причин могло быть десять, и гадать смысла не имело.

Я отступил глубже в переулок, прошёл вдоль стены и присел за низкой повозкой, гружёной пустыми бочками. Отсюда просматривался вход в «Дом Путника» — косо, через щель между бочками, но достаточно.

Стиснул зубы. Ульф — великан, которого трудно не заметить, но который умеет быть тихим, когда нужно. И который знает одно: «Кай хороший. Ничего не знаю». Этого хватит. Ульф не скажет лишнего, даже если будут давить, потому что для него лишнего просто нет. Есть «Кай хороший», и всё остальное — пустой звук.

Ждал.

Минуты тянулись. Дождь моросил. Вода скапливалась в выемках мостовой, и по ней расходились мелкие круги. Двое у двери стояли неподвижно, изредка переговариваясь — слов я не различал. Из дома никто больше не выходил.

Десять минут.

Движение в дальнем конце улицы. Знакомая фигура — коренастая, невысокая, с развалистой походкой, по которой я узнал бы Брока и в метель, и в толпе. Седые волосы мокли под дождём, усы свисали по углам рта. Охотник шагал к «Дому Путника» уверенно, не оглядываясь.

Прямо к караулу.

Я вскочил.

Вдоль стены, пригнувшись, мимо бочек, за угол, вдоль водосточного жёлоба. Мокрый камень под ботинками, ремень сумки на плече, локоть скользит по базальту. Брок был уже в тридцати шагах от двери.

Ряд бочек у стены. Я нырнул за них и выглянул.

— Брок, — шёпотом. — Брок!

Охотник сбил шаг. Голова чуть повернулась к двери «Дома Путника». Глаза скользнули по двум фигурам у входа. Плащи, мечи, казённая выправка.

Я видел, как на его лице за долю мгновения прошло понимание, словно рубильник щёлкнул.

Брок не замедлился, не дёрнулся — просто перестал идти к двери. Сделал полшага в сторону, почесал затылок расслабленно и лениво, как человек, который вышел поглядеть на дождик и вдруг передумал мокнуть. Развернулся и побрёл в обратную сторону, слегка шаркая. Кивнул мне через плечо едва заметно.

За мной.

Я двинулся следом, держась вдоль стен. Брок свернул в боковую улочку, потом ещё раз в узкий проход между домами, где двоим не разойтись. Здесь было темно, сыро, с крыш капало.

Только когда мы оказались за поворотом, я подошёл вплотную.

Брок остановился. Обернулся. Лицо мокрое, усы висят сосульками, но глаза цепкие и быстрые.

— Послали уже, — хмыкнул он негромко. — Шустрые ребята. Хорошо, что у тебя хватило мозгов свинтить оттуда до того, как они нагрянули.

— Лоренцо приходил на рассвете, — сказал я. — Уговаривал вернуться. Ушёл ни с чем.

— Лоренцо, значит. — Брок пожевал ус. — Сдал?

— Не знаю. Может он. Может, сами нашли.

— Без разницы. — Охотник мотнул головой, стряхивая капли с бровей. — Дело делается, пацан. Место есть. Нашёл.

— Штольня?

— Она. На восточном склоне, за Железным Лесом. Как Кренн и говорил — фонит так, что муравьи обходят за версту. Но сам ты туда не доберёшься — тропа петляет, ориентиров нет, а если в лесу заплутаешь — потеряешь полдня, и добро бы только время. Есть человек — проводник. Сведёт тебя до самого входа.

— Подожди. — Я положил ладонь ему на плечо. — Алекс обещал порошки к полудню. Без них…

— Помню-помню. — Брок нахмурился, складки у рта врезались глубже. — Бесы, не ко времени… Сам видишь, что творится. Ладно, Алекса найду. Святилище Духа при Цитадели, туда стража не ходит, это не их юрисдикция. Перехвачу парня до полудня и передам тебе порошки через своего человека. Или сам принесу, если успею.

Он повернулся и пошёл по переулку. Я за ним.

Шли минут пять. Улочки сужались, петляли, ныряли вниз. Грязь хлюпала под ботинками. Дождь моросил. Дома здесь стояли плотнее — стены почти смыкались над головой, и с карнизов свисали верёвки с бельём, потемневшим от сырости. Нижний ярус. Портовая окраина.

Брок остановился перед низкой дверью в стене из почерневшего камня. Ни вывески, ни окон. Костяшками постучал дробно и рвано.

Дверь приоткрылась.

На пороге стояла девушка — невысокая, худощавая, с короткими тёмными волосами, остриженными неровно, как ножом — будто сама резала, без зеркала. Лицо узкое, обветренное, серое от недосыпа или от здешнего воздуха. Серые глаза смотрели на Брока без удивления и без радости, как на факт погоды.

При этом было в ней что-то… Линия скул, посадка головы. Прямая спина, несмотря на тесный дверной проём. Человек, привыкший к тесноте, но не согнувшийся от неё.

— Чезара, — сказал Брок коротко. — Это тот, о ком я говорил. Свой. Мастер.

Девушка перевела взгляд на меня. Оглядела быстро и цепко. Задержалась на ботинках, потом на сумке, потом на руках.

— Мастер, — повторила она. Голос тихий, хрипловатый.

— Ему бы посидеть у тебя, — продолжил Брок. — Час, не больше. Пока я кое-что улажу. Не высовываться, никого не впускать. Как обычно.

Чезара посмотрела на Брока, потом снова на меня. Губы сжались.

— Час, — сказала она. Отступила в сторону, освобождая проход.

— Жди, — бросил мне Брок. — Вернусь скоро.

Он развернулся и пошёл обратно по мокрой грязи, между стен. Через три шага его проглотил переулок — только шлёпанье подошв и тишина.

Я кивнул Чезаре.

— Благодарю.

Она ничего не ответила, просто посторонилась шире.

Я пригнул голову и шагнул внутрь.

Глава 11

Внутри оказалось тесно.

Низкий потолок я едва не задел макушкой. Стены из того же почерневшего камня, что и снаружи, кое-где замазанные глиной, кое-где просто голая порода. Одна комната. Очаг в дальней стене, сложенный из обломков базальта, маленький — скорее для обогрева, чем для готовки. Над ним чугунная решётка, на решётке — закопчённый котелок, из которого поднимался пар. Рядом — полка с тремя глиняными мисками, деревянной ложкой и жестяной коробкой.

Лежанка у правой стены — доски на каменных подпорках, тонкий тюфяк, скатанное в валик одеяло серого сукна. У изголовья — старый мешок, из которого торчало что-то тряпичное. Под лежанкой — пара стоптанных башмаков и деревянный ящик с крышкой.

В углу, у самой двери, навалена кучка вещей: моток верёвки, смятый кожаный мешочек, маленький котелок с помятым боком, обрезок парусины. Всё покрыто тонким слоем пыли, будто давно никто не трогал.

Больше ничего — ни картин, ни занавесок, ни сушёных трав по стенам, ни лишней посуды. Жильё, в котором не живут, а ночуют. Или прячутся. Что из двух — я не понял.