Системный Кузнец XI (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 19

Её ладонь легла поверх моего кулака, в котором камень. Пальцы тёплые, сухие, жёсткие от мозолей — рука кузнеца. Мелкие белые шрамы от искр на костяшках, я чувствовал их кожей.

— То, что ты сделал для меня сегодня, — сказала она. Голос ровный и низкий, без надрыва. — Там, внизу. Когда указал на карман с кварцем. Ты мог пройти мимо, мог оставить меня с тем огрызком, и я бы вылетела из испытания, и тебе стало бы на одного конкурента меньше.

Она не убирала руку.

— Спасибо. Я ценю тех, кто рядом, — сказала она. — Тех, кто помогает, когда не обязан. Таких мало. Можешь рассчитывать на меня, Кай, если что-то понадобится.

Мы смотрели друг другу в глаза. Близко. Её лицо в отсвете камня, который я всё ещё сжимал в кулаке, и голубоватый свет ложился на скулы, на подбородок, на веснушки на шее.

— И какой бы путь ты ни выбрал, — сказала она тише. — Я не стану судить. Этот мир жесток и коварен. Я знаю это лучше, чем хотелось бы. Но я вижу… — Она чуть сжала мою руку. — Я вижу, что твои намерения чистые. Вижу это и ценю.

Ветер стих совсем. Как будто гора задержала дыхание.

Мне хотелось её поцеловать прямо сейчас, здесь, на краю этой чёртовой скалы, с камнем в кулаке и голым торсом, покрытым пылью и засохшей кровью. Хотелось наклониться на эти десять сантиметров, которые разделяли наши лица, и…

Полог шатра хлопнул.

Мы оба дёрнулись. Рефлекс. Эйра отпустила мою руку, я отступил на полшага.

Тот самый связной в пыльном плаще, который влетел в шатёр, когда Сильвия уже готовилась меня раздавить параграфами вышел быстрым шагом, почти бегом, пересёк площадку и подошёл к Феррасу, который сидел за столом у входа. Наклонился к уху распорядителя и зашептал.

Феррас слушал. Лицо менялось: сначала недоумение, потом что-то похуже. Он поднял голову, посмотрел на мужчину, и тот кивнул.

Распорядитель встал. Стул отъехал, скрежетнув по щебню. Он выпрямился, огляделся, подозвал двоих помощников. Они сбились в кучу, головы вместе, и зашептались. Один из помощников отшатнулся, покачал головой. Феррас сказал что-то резкое.

Потом он повернулся к площадке и расправил плечи.

— Внимание! — Голос громкий, командный, но в нём что-то сквозило — что-то, чего раньше не было. — Всем претендентам приготовиться к сборам. Ниже по тропе стоят повозки. Размещайтесь немедленно. Испытание на сегодня отменяется. Все, кто сейчас здесь, выезжают в Ферро-Акудо прямо сейчас.

Гул голосов. Кто-то спросил что-то, но Феррас не ответил, а повторил: «Немедленно».

Эйра нахмурилась.

— Что случилось? — Она посмотрела на меня, потом на шатёр. — Неужели это из-за нас? Из-за того, что ты им сказал?

Я покачал головой. Нет. Ради ссоры с одним безродным северянином лагерь не сворачивают. Так не делают. Это что-то другое. Что-то, о чём говорил тот человек за закрытым пологом, пока мы стояли снаружи.

Сунул камень за пояс. Холод привычно лёг на поясницу. И тут же осознал, что по-прежнему стою полуголый, в рваных штанах и с обгорелой ссадиной на плече. Хорош. Самое время для романтики.

Мы посмотрели друг на друга секунду. Она чуть опустила уголок рта. Я выдохнул.

— Пойду узнаю, в чём дело, — сказал ей.

Эйра кивнула.

Торн стоял у дальнего края площадки, привалившись к валуну спокойный. Поглядывал по сторонам, но без суеты и нервов — просто наблюдал.

Валерио метался. Ходил кругами возле своего мешка, дёргал застёжки плаща, оглядывался на шатёр, и даже в темноте было видно, как ходят желваки на его аккуратном, благородном лице.

Я подошёл к нему.

— Эй, торговец.

Парень обернулся. Глаза дёрнулись ко мне, потом вниз, на мой голый торс, на рваные штаны, снова вверх. Рот открылся.

Я хотел сказать ему прямо сейчас, в лицо, при всех, про наёмников, про лаз, про кварц, который ему передали из рук в руки. Хотел увидеть, как побледнеют эти ухоженные скулы и как задрожит подбородок. Хотел.

А потом подумал: да ну его к чёрту. И всю эту Гильдию к чёрту.

— Что? — спросил Валерио. Голос напряжённый и резкий.

— Ничего, — сказал я.

Развернулся и пошёл.

Тот человек, гонец или кто это был — пересекал площадку. Быстрый шаг, плащ хлопает по голеням. Я перехватил его, загородив дорогу.

— Что там? Что случилось?

Он посмотрел на меня секунду, не больше. Обошёл слева и пошёл дальше, к тропе, где уже слышалось лошадиное фырканье и скрип колёс.

Кузнецы собирались. Кто-то ругался сквозь зубы, кто-то просто шёл молча, подсвечивая путь огарком факела. Тропа вниз была узкая, крутая, и фигуры спускались одна за другой медленно, как бусины с оборванной нитки.

Я подошёл к Феррасу. Распорядитель складывал бумаги в кожаный тубус. Движения точные и механические. Лицо закрытое.

— Мастер Феррас, что за шум? Почему сворачивается испытание?

Он поднял голову и посмотрел на меня. Глаза глубоко посаженные, тёмные, и в них ничего нельзя прочитать.

— Информация будет доведена, когда потребуется, — сказал он. — Сейчас есть приказ, и я его выполняю. Претенденты спускаются к повозкам, вы в том числе.

— Ясно. — Я кивнул на свой голый торс. — Рубахи не найдётся случайно? Я тут уже полдня так хожу.

Феррас качнул головой отрицательно. Вернулся к бумагам.

— Ясно, — повторил я. — Что ж.

Пошёл к тропе. У начала спуска столкнулся с Марко — южанин тащил на плече тяжёлый кожаный мешок с инструментами, который, видимо, его попросили донести.

— А, северянин, — сказал он. — Видал? Суета какая-то. Может, опять нарушения нашли. Или ещё какая бесовщина. Нам они не скажут, и пытаться не стоит. Знаю я этих, в чёрных камзолах.

Он перехватил мешок поудобнее.

— Лучше уж добраться назад, поесть по-человечески, а там объявят. Наверняка объявят. Не могут же они нас в неведении держать бесконечно.

— Да, — сказал я. — Наверное.

Нас набилось шестеро: я, Эйра, Торн, Марко, и ещё двое, которых я не знал по именам. Один худой, с длинным носом, второй приземистый, квадратный, оба молчали.

Мулы тронулись. Копыта зацокали по щебню, и повозка качнулась, поползла вниз по серпантину. Луна вышла из-за облаков, залила склон белым светом. Я оглянулся. На площадке ещё горел огонь у шатра, и рядом с ним стояли фигуры — двое помощников Ферраса, сам Феррас. Ждали тех, кто не вышел из трубок. Несколько кузнецов так и не появились. Члены совета, по всей видимости, тоже еще остались внутри шатра.

— Ну что, северянин, — сказал Торн. Сидел напротив, колени расставлены. — Нашёл достойный камень?

Я улыбнулся.

— Ты про кварц? Или ещё про что?

Торн нахмурился впервые за всё время, что я его знал. Брови сошлись, серебристые глаза сузились.

— Про кварц. А про что ещё я могу говорить?

— Да мало ли.

Он смотрел на меня. Я пожал плечами.

— Нашёл, — сказал я. — Нашёл хороший. Вот только неизвестно, понадобится ли это всё.

Повозка дёрнулась на повороте. Колесо проехало по краю, щебень посыпался вниз, и мул захрапел и упёрся. Возница хлестнул и выругался. Поехали дальше.

— Я честно уже не знаю, нужно ли мне всё это, Торн. Гильдия. Нижний Круг. Клеймо. Так что, может, ты пройдёшь дальше сам, а я просто отойду в сторону.

Я сказал это и почувствовал, как что-то отпустило в груди. Лёгкость странная и непривычная, как снять тяжёлый фартук после двенадцатичасовой смены у горна. Единственный, перед кем было неловко, это Лоренцо — он верил в меня, привёз сюда, поставил на карту свою репутацию. Для него это важно. Для него Иль-Ферро — это дом, в который он пытался вернуться через меня.

Ладно. Я решил пока не решать. Посмотреть, что будет дальше.

Торн смотрел на меня хмуро.

— Что ты задумал, северянин?

— Да ничего.

Откинулся на борт повозки. Доски впились в лопатки. Закрыл глаза.

Дорога заняла часа полтора, может, два. Серпантин петлял по склону, повозки ползли друг за другом, и на каждом повороте мулы упирались, а возницы орали и хлестали. На одном из поворотов вторая телега, что шла за нами, съехала колесом с тропы. Крик, матерщина, хруст дерева. Все повыскакивали, упёрлись плечами, вытолкали обратно. Ось цела, просто колесо соскочило с камня. Погрузились снова. Поехали.