"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Федин Андрей - Страница 122

— Не сразу. Я нашёл небольшую мастерскую и начал туда заглядывать. Сначала просто смотрел. Потом стал считать. Сколько заказов приходит за день. Кто возвращается. Что заказывают снова.

Я улыбнулся.

— Через некоторое время я уже знал, какой торговец появится в дверях раньше, чем он сам об этом догадывался. Получил новую партию товара — придёт. Изменил цены — придёт. Открыл вторую лавку — тем более придёт.

Парамон Ильич отложил вилку.

— Заказы уже были? — спросил он.

— Были. И хорошие.

Я посмотрел на него.

— Первый заказ приносит деньги. Второй приносит того же человека. А третий позволяет уже думать, куда поставить второй пресс.

Через стол донёсся голос Анфисы:

— Нет, князь, там именно это и сказано…

Илларион Петрович ответил. Анфиса потянулась к бокалу, продолжая слушать, потом снова заговорила. Их спор о книге пережил уже несколько перемен блюд.

Я вернулся к Филадельфии.

— У меня второй пресс появился очень быстро. Пока, правда, только в голове. Потом рядом с ним возник ещё один наборщик. Потом понадобилось помещение побольше. Самого пресса ещё не было, а я уже мысленно двигал стены.

Парамон Ильич кивнул.

— Разумно, — заметил он.

— Мне тоже так казалось, — сказал я.

Сергей Петрович спросил:

— Вы вошли в уже существующее дело?

— Да. В какой-то момент пришлось признать, что для простого любопытства я слишком много считаю.

— Много?

— Достаточно, чтобы перестать считать это развлечением.

Сергей Петрович взял бокал.

— Вы настолько верили в расчёт? — спросил он.

— Я верил тому, что видел вокруг. Филадельфия всё время что-нибудь покупала, продавала, открывала, привозила и объявляла. И всякий раз кто-нибудь должен был положить это на бумагу.

Я сделал глоток вина.

Сказал:

— Тут трудно было не заметить, куда всё идёт.

Супруга князя Сергея Петровича улыбнулась.

Я продолжил:

— А когда вошёл в дело, оказалось, что пресс — самая простая часть типографии. Железо хотя бы ведёт себя честно: либо работает, либо нет.

— Здесь уже ничего американского, — сказал Парамон Ильич. — Обычная торговля. Как везде.

— Вот поэтому я там довольно быстро освоился.

Хлудов усмехнулся.

Анфиса назвала другую книгу. Илларион Петрович возразил. Она ответила сразу. До нас долетела только фамилия издателя.

Сергей Петрович спросил:

— Предприятием вы занимались сами?

— Сам, — ответил я. — А вокруг пресса были люди, бумага, сроки и заказчики. Один приносит работу на завтра и требует её сегодня. Другой хочет самый дорогой лист по самой низкой цене. Третий торгуется четверть часа, уходит, а через два дня возвращается с заказом вдвое больше. Через некоторое время начинаешь узнавать не только заказчиков. Начинаешь узнавать сам город.

Я взял бокал.

— Я уже проходил мимо новой лавки и думал не о том, что там продают. Прикидывал, когда хозяин придёт за первым объявлением. Видел разгружаемые у склада ящики — ждал нового прейскуранта. Видел строящееся здание — считал, сколько там откроется лавок.

Парамон Ильич рассмеялся.

— Вот теперь верю, что вы действительно занимались делом, — сказал он.

Я поднял бокал в его сторону.

— К концу второго года у меня оставался только один серьёзный вопрос: куда ставить второй пресс.

— Но вы продолжали? — спросил Сергей Петрович.

— Конечно. Второй пресс был только началом. Потом ещё один наборщик. Потом помещение побольше. Город рос, и мне хотелось расти вместе с ним.

Сергей Петрович поставил бокал.

— И собирались остаться в Америке? — спросил он.

— Собирался. Я уже думал не о том, уезжать ли из Филадельфии, а о том, куда расти дальше.

Супруга князя спросила:

— Что же заставило вас вернуться?

— Письмо Михаила Андреевича, — ответил я. — Он был тяжело болен, и попросил меня приехать.

Это письмо я помнил хорошо. Именно из-за него Алексей пересёк океан, а я очнулся уже на последнем участке дороги.

Сообщил:

— Я собрался быстро. Дальше уже дорога решала за меня: порт, море, Европа, Россия. К Михаилу Андреевичу всё равно опоздал.

Перед Сергеем Петровичем сменили тарелку.

Он спросил:

— А американское дело?

— Осталось там. Пока справляются без меня.

— Есть кому?

— Есть. Там всё в надёжных руках.

В чьих именно, я и сам плохо представлял. Для застольного разговора этой формулировки хватало. Слуги внесли следующее блюдо.

Илларион Петрович с Анфисой всё ещё говорили о книгах. Теперь они добрались до какого-то перевода. Анфиса назвала страницу. Князь ответил номером главы.

Сергей Петрович спросил:

— Значит, возвращаться туда вы пока не собираетесь?

— Пока нет, — ответил я. — Здесь хватает дел.

— Типография?

— И она тоже.

Я отпил вина и сообщил:

— Ещё не понял реальный размер дядиного наследства. В каких реальных цифрах оно выражено. И что вообще с ним делать.

Парамон Ильича усмехнулся.

Через стол Анфиса всё ещё разговаривала с Илларионом Петровичем. Нас они сейчас словно не замечали. Я невольно задержал на них взгляд.

Задумчиво произнёс:

— Впрочем, один неплохой вариант разобраться с наследством у меня уже есть.

Сергей Петрович взглянул на брата и взял бокал.

Супруга князя спросила уже о самой Филадельфии. Я повернулся к ней, рассказал про широкие улицы, кирпичные дома и лавки. Про объявления, которые попадались повсюду. Город очень любил сообщать о себе: что продаётся, что открывается, куда приходить и сколько платить.

Тем временем Анфиса и Илларион Петрович дошли до конкретного разногласия.

— Вы ссылаетесь на позднее издание, князь, — сказала Анфиса.

— Потому и хочу показать вам первое.

Анфиса улыбнулась.

Парамон Ильич заговорил с супругой Сергея Петровича. Я занялся ужином.

Через несколько минут Сергей Петрович снова обратился ко мне:

— Стало быть, ваши здешние дела могут занять немало времени?

— Могут. Смотря, как пойдут. Но бросать их посередине я точно не собираюсь.

Анфиса опять заговорила о книге.

Последнее блюдо унесли. Некоторое время ещё сидели за столом. Потом Илларион Петрович поднялся, и следом встали остальные.

— Анфиса Парамоновна, — сказал он, — если вы ещё хотите взглянуть на то издание, оно у меня в библиотеке.

— Конечно, хочу.

— Тогда предлагаю продолжить разговор там.

Илларион Петрович пригласил нас в библиотеку.

В библиотеке было теплее, чем в столовой. В камине ещё держался огонь. Поленья уже почти догорели, и красный свет едва доходил до ближайшего кресла. Две лампы стояли на большом столе, ещё одна — возле книжных шкафов. За стеклом поблёскивали тёмные корешки с золотыми буквами. На столе лежали книги.

Илларион Петрович подошёл к ним, раскрыл первый том на заложенной странице и подвинул его Анфисе Парамоновне. Повод для их переписки оказался гораздо скромнее самого ужина: старое издание, дата и пометка прежнего владельца. Илларион Петрович называл одну дату, Анфиса — другую.

Сначала в разговор включились все. Сергей Петрович заглянул в книгу, его супруга подошла к столу, Хлудов выслушал объяснение дочери. Потом в одном томе нашли нужную дату, в другом — ссылку на неё. Спор закончился быстрее, чем я ожидал.

Сергей Петрович с супругой отошли к камину. Парамон Ильич присоединился к ним. Я ещё немного постоял возле стола. Илларион Петрович с Анфисой уже обсуждали другую запись.

На соседнем столике лежала небольшая книга в зелёном переплёте. Я взял её и сел в кресло. Книга оказалась историческим сочинением. Я прочёл заглавие и несколько первых строк. С моего места поверх раскрытых страниц была видна почти вся библиотека. Для чтения место подходило не лучшим образом. Для наблюдений — вполне.

У камина Хлудов разговаривал с Сергеем Петровичем и его супругой. За ужином Парамон Ильич говорил осторожнее обычного и заметно следил за манерами. Теперь он понемногу освоился. Через несколько минут уже рассказывал о городских делах и помогал себе жестами. Княгиня отвечала ему, Сергей Петрович время от времени вступал в разговор.