Мастер Трав XI (СИ) - Мордорский Ваня - Страница 3

— А как хотела назвать дочь? — как-то машинально спросил.

— Эйной, — пожала плечами Морна. — Кажется так.

Я как стоял, так и застыл с открытым ртом.

— А… — я сглотнул, возвращая себе самообладание. — Сколько лет назад это было?

Морна покачала головой, отгоняя воспоминания.

— Не помню точно. Может двадцать, может чуть больше. Те года у меня слиплись в один сплошной кровавый ком. Я пыталась просто выжить и не потерять контроль над зверем внутри. Да и какая теперь разница?

— Да… — протянул я, — Никакой.

— Да, подтвердила Морна, — Это осталось в прошлом.

Она тряхнула волосами и повернулась к двери.

— Ладно, я пошла. Нурлу нужно срочно обработать раны, — а потом улыбнулась мне, — Извини, Элиас, похоже твоя мазь сегодня уйдет на него, а не на меня.

— Ничего, — на автомате ответил я. — Сделаю еще.

Я думал — совпадение имен и не более? Но возраст…и Дар травницы, как будто указывают на это. У Ульмы дар ведь был очень сильный — это слова Хабена, а у Эйны он тоже такой. Да и дочь Ульмы, уехавшая в столицу…

Или всё это слишком поспешные выводы? Все-таки по королевству имен Эйна скорее всего тьма.

Я тряхнул головой. Может я всё это придумываю? Нужно знать точные даты, чтобы строить предположения. И Хабен точно должен их знать.

Глава 2

Пока Морна хлопотала внутри дома с больными, а Клык продолжал болезненный, но необходимый сеанс лечения Грэма, я просто стоял во дворе и смотрел на всё вокруг. На то, как морщится Грэм и напрягается Клык, на то, как летает фигурами мошкара, вероятно управляемая Лирой, и как облепляют разные паучки тело Измененного. Видимо Шурша все-таки опасалась, что он проснется. Смотрел на изгородь и вспоминал, как она помогала удерживать Измененного, которого послал за Морной Чернобрюхий. И теперь что тот Измененный, что Шипящий, который появился потом, — мертвы. Да, многое изменилось с моего первого посещения этого места — с момента, когда Грэм меня привел сюда просто потому, что боялся, что сам ходить сюда не сможет, а деньги были нужны.

Я вздохнул. Тогда еще гнилодарцы были чем-то непонятным и неизвестным, а теперь…теперь я их постоянно лечу. Втянув в себя лесной воздух, я чуть отошел и прислонился к дереву, стоящему чуть в стороне. Теперь можно было подумать об услышанном от Морны.

Итак, Эйна…есть несколько вероятных вариантов. Первый — я вообще ошибаюсь, и Эйна не имеет ни малейшего отношения к старой Ульме. Просто совпадение. Алхимиков много, травников тоже. А имена часто дают похожие друг на друга, мало ли. Второй вариант — Эйна всё знает, и приехала сюда не просто так. Она знает о своей бабушке Ульме (если допустить, что она ее бабушка) и у нее есть личный мотив для смещения Марты. Тогда уже вроде как логично вырисовывается, почему молодая и талантливая травница поехала именно в Янтарный, а не в другой город или поселок покрупнее, или вовсе не осталась в столице. Однако это не отменяет того факта, что кто-то должен был дать «санкцию» на это, на смещение Марты. Возможно, как раз таки ее отношение к «теневой алхимии» и заставило тех, наверху, позволить Эйне действовать. Возможно, потоки «алхимии» должны стать больше, и нужно уже не просто не обращать на нее внимание, а содействовать и прикрывать — чего Марта, очевидно, не делает.

Я присел и положил руку на землю. Уже секунд через десять неподвижности по ней поползли изумрудные муравьи. А ведь у муравьев тоже есть кислота, и в теории она может быть полезна Седому. И ведь Лира наверняка может заставить муравейники усиленно ее вырабатывать и собирать в что-то…

Я покачал головой и мысли вернулись к Эйне. И третий вариант, — он тоже был вполне возможен, — что Эйна вообще ничего не знает. Ни о Ульме, ни о том, что она отсюда. Может ее мать сбежала в столицу и ни словом не упоминала откуда она и кто ее предки. Кроме того, Эйна сама говорила, что Марта ее учила, когда приезжала по делам гильдии в столицу. Стала бы Эйна учиться у нее, если бы знала, что из-за той ее бабушка лишилась должности? Вряд ли.

Я попытался вспомнить лицо Эйны во время наших разговоров. Ее улыбку, жесты и интонации, чтобы найти в них при упоминании Марты хоть какую-то скрытую ненависть или желание мести. И ничего. Ну, кроме того момента, когда она открыто назвала Марту бездарностью. Но, как я теперь понимал благодаря Хабену, это был не личный мотив — это разделение, отношение «мертвых» алхимиков по отношению к «живым» травникам и наоборот. Возможно там, в столице, ценятся больше как раз такие, как Эйна.

И еще, по Эйне вообще сложно что-либо понять. Она слишком хорошо играет, контролирует себя. Не всегда понятно, где она искренняя, а где просто использует тебя. Скорее всего, это влияние столицы. В этом плане что с Эйрой, что с Морной, что с Мартой, не говоря уже о таких, как Тран и Гарт, гораздо проще. Все они простые и понятные, как и их мотивы. Да уж, при следующем разговоре мне нужно будет аккуратно перевести тему на столицу. Изобразить интерес и порасспрашивать о том, как там всё устроено.

Хотя… почему изобразить? Мне и вправду интересно, как устроен этот мир за пределами Янтарного. Заодно разузнаю как она жила, кто ее родители, откуда они родом и как вообще попали в столицу. Конечно, есть огромная вероятность, что она просто уйдет от ответа. Но с другой стороны, не ответить на определенные вопросы — это уже ответ.

И еще один вопрос, на который нет внятного ответа — насколько вообще наследственность играет роль в типе Дара? Да, дети часто обладают теми же Дарами, что и их родители, или очень похожими. Эйра и ее отец-огневик. Тран и его дочь. У Гарта отец тоже охотник. Но точно ли это аксиома? Тогда бы у Грэма и его жены не родилась травница.

Стоп! Так ведь первая жена Грэма, — Мастер Ядов, — и не рожала мать Элиаса. А вторая? Про вторую он всегда молчал, поэтому в воспоминаниях Элиаса ничего не было о том, какой у нее был Дар. Может, тоже травнический?

Я замер. А может Элиас что-то и знал, просто…не помнил. Может, как раз-таки детские воспоминания Элиаса и могут пролить свет на подобные вопросы. Воспоминания, в которые я еще ни разу не углублялся. Поверхностная память, которую я «усвоил», ненадежна и фрагментарна. Значит нужно снова использовать ментальный эликсир, и возможно даже каким-то образом улучшить его, чтобы он мог погрузить меня еще глубже в воспоминания. Нужно копаться глубже. Смогу ли я достучаться до самых ранних детских воспоминаний Элиаса? До того, что он слышал краем уха, но не придал значения?

Раньше у меня на это не было времени — то пробуждение Дара, то лечение гнилодарцев. Сейчас же все тяжелобольные приходят в норму и выздоравливают, и столько эликсиров и мазей не нужно. Можно потратить время на «свою» алхимию.

Срочных дел кроме Рассветницы и ее родов нет, но там следит Кирос. Кстати, вот кто тоже может пролить свет и на Ульму, и на вторую жену Грэма, и на прочее. Я вновь подошел к изгороди и прикоснулся к ней. Да, благодаря моей подпитке она уже начинала еще больше разрастаться, переплетаясь толстыми стеблями и лианами, а шипы стали еще длиннее. А что если сделать из нее полноценного мутанта? Я прикинул объемы. Это потребует колоссального количества энергии, ведь это не росток, который нужно изменить, и даже не живая корзина, которая потребовала приличного количества живы для своего превращения. Чтобы растение стало мутантом, нужно достигнуть «критического порога» живы именно для него, после чего начнутся необратимые изменения. Кроме того, сколько времени займет процесс мутирования такой огромной изгороди я не представлял. Но не один день точно. А еще место среди связей — она же будет занимать не один «слот», а больше, как было и со Скитальцем. Вот только это будет того стоить — еще один «боевой мутант» будет очень кстати.

Я вновь посмотрел на Клыка, который сидел на бревне, покрывшись испариной, и на Грэма, стоически терпящего боль. Как только Клык закончит, мне обязательно нужно провести Анализ. И его самого, и тех костей Стража, что вросли в его руку. Нужно понять, кем он теперь «стал». Система не могла не заметить изменений, они должны быть.