Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 46

— Не сомневаюсь, — Герман коротко, сдержанно поклонился.

— Ну глупо-то врать так зачем? — Воля всё-таки не сдержалась.

— Для пущей уверенности.

Топор приятно оттягивал руку, Пустота тёрлась о ногу. Жители Мельничного молча расступались перед ней.

Мельница.

Массивное, приземистое здание из дикого камня, сложенное на совесть. Высокая, в два этажа, с огромным деревянным колесом, которое сейчас неподвижно замерло над тёмной гладью запруды. Воняло болотом.

Ольга остановилась в нескольких шагах от входа. Они с Волей прислушались. Тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта, и изнутри доносился низкий гул. Как будто где-то в глубине здания работал огромный трансформатор. Волосы Ольги поднялись дыбом.

Пустота тихо, утробно зарычала.

— Спокойно, девочка, — шепнула Ольга, кладя руку на голову собаки. — Ты главное, побереги себя.

— Ты хоть примерно представляешь себе, что будешь делать? — осведомилась Воля. Мысленный голос её прозвучал напряжённо.

— Если честно — не очень. Но у меня есть топор. У меня есть Пустота. У меня есть ты.

— Я польщена, конечно, но хотелось бы хоть немного конкретики, ваша светлость.

Ольга вздохнула и толкнула дверь.

Внутри мельница была огромной. Высокий, в два этажа, центральный зал с жерновами был погружён в полумрак. Свет проникал только сквозь узкие окошки высоко под потолком. Остро запахло озоном. Посередине зала, на каменной платформе, сидел грозовик.

Он был размером с крупную свинью. Толстое тело, покрытое длинными, острыми иглами, каждая из которых светилась. Иглы топорщились во все стороны, делая его похожим на дикобраза-переростка. Маленькие, глубоко посаженные глазки горели неоново-белым. Пасть была приоткрыта, и Ольга ясно увидела ряды крупных, острых, загнутых внутрь зубов.

— Матерь Божья, — выдохнула Воля. — Это что за дичайшая хрень! Дикобраз-мутант⁈ На картинках он был очень миленьким!

— Добро пожаловать в реальность.

— Откройте вагон, я сойду!

Грозовик медленно повернул голову. Иглы на его спине поднялись и засветились ярче. По ним пробежали голубые искры, и Ольга кожей почувствовала неладное.

— Пустота! — крикнула она. — Отрыщь!

Собака застыла, Ольга дёрнула её на себя за ошейник, обе забились за выступ стены, и в ту же секунду из пасти грозовика вылетела ослепительно-белая молния. Разряд попал в стену именно там, где только что стояла Ольга, и каменная кладка задымилась. Запахло палёным.

Ольга выпустила собаку, перекатилась за жернов и попыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Иглы на спине грозовика снова засветились, на этот раз ярче. Он готовил новый разряд.

— Он сейчас опять шарахнет! — заорала Воля. — Уходи вправо! Вправо, козочка!

Ольга метнулась вправо, и молния ударила в жернов, за которым она только что пряталась. Каменная крошка брызнула во все стороны, что-то ударило Ольгу в плечо, и она вскрикнула от боли.

Пустота, не дожидаясь команды, бросилась на грозовика, вцепившись в заднюю ногу твари, и та, жутко взревев, развернулась. Иглы на её спине полыхнули, раздался громкий треск, и борзая отпрыгнула в сторону.

— Пустота! — Ольга вскинулась. — Ты цела⁈

Прихрамывая на левую переднюю лапу, старая сука нырнула под жернова. Шерсть на левом боку собаки дымилась. Ольга перевела дыхание и попыталась сосредоточиться. Нужна её магия. Сделать грозовика материальным, как она делала с эйтами. Но теперь всё было иначе. Стоило ей потянуться к нему, как энергия чудища поднималась навстречу, словно волна, готовая накрыть её с головой. Слишком много хаоса. Слишком сильная тварь.

— Не получается! — выдохнула она.

— Тогда думай! — рявкнула Воля. — У тебя есть топор, в конце концов! Руби его!

Ольга перехватила оружие и бросилась вперёд. Грозовик снова загудел, иглы его засветились, но она успела раньше — лезвие обрушилось на бок твари, снеся несколько игл. Грозовик взвыл, из разрубленных игл брызнули молнии, и Ольгу отшвырнуло назад. Она ударилась спиной о стену и на мгновение потеряла дыхание.

— Вставай! — кричала Воля. — Вставай, козочка, он снова готовит разряд!

Она попыталась встать, но ноги скользили по влажному каменному полу. Мельница была построена с небольшим наклоном — вода из запруды стекала по специальным желобам, и пол здесь всегда был мокрым. Ольга поскользнулась, упала на бок и покатилась вниз, прямо к грозовику.

— Назад!!!

Тварь развернулась к ней. Маленькие белые глазки горели холодным пламенем. Пасть раскрылась, и Ольга увидела ряды острых зубов. Где-то там, в глубине этой жуткой пасти, уже зарождался заряд, который мог стать смертельным. Пустота с воем бросилась наперерез и вцепилась твари в горло. Грозовик захрипел, иглы его полыхнули, и собака заскулила, но не разжала челюстей. Гул нарастал.

— Заземли его! — вдруг крикнула Воля. — Один конец топора в пасть, второй в землю!

Быстро вскинув топор, Ольга перехватила его обеими руками и, не давая себе ни мгновения на раздумья, сунула лезвие в разверстую пасть. Потом резко упёрла рукоятку в каменный пол, туда, где в щели между плитами блестела влажная земля.

Грозовик страшно дёрнулся и захрипел. Иглы вспыхнули ярким разрядом, а Ольга, вцепившись в задние лапы Пустоты, рванула собаку на себя. Взвизгнув, та отцепилась от горла твари.

Грянул взрыв.

Ослепительная вспышка озарила мельницу. Грозовик дико завыл и вдруг весь ушёл в землю по топору. Как вода уходит в воронку. Иглы гасли одна за другой, его тело стремительно растворялось. Топор пламенел голубым.

А потом всё закончилось.

Ольга лежала на каменном полу, хватая ртом воздух. Она не чувствовала ни рук, ни ног. Только страшную, всепоглощающую усталость.

Рядом, тяжело дыша, распласталась Пустота. Топор стоял, воткнутый в щель между плитами, и руны на нём медленно гасли.

Дверь мельницы с грохотом распахнулась. Первым в зал ворвался Никодим. Его единственная рука пылала огнём, готовым сорваться в любой момент, но он остановился, оглядел картину и медленно опустил ладонь. Следом за ним вбежал Герман. Лекарь упал на колени рядом с Ольгой, быстро осмотрел её, заглянул в глаза, ловя взгляд, пощупал пульс. Потом повернулся к Пустоте, провёл ладонью по её боку.

— Слава Создателю, — выдохнул он. — Обе живы. Но отсюда вам нужно срочно уходить. Вы хлебнули энергию хаоса, ваша светлость. Сладкий чай, успокоительное, отдых.

— Для магов это не страшно, — добавил Герман, присаживаясь на корточки рядом. — Часа через два уже встанете на ноги.

— Я в порядке, — слабо запротестовала Ольга, пытаясь подняться. — Я…

Локти вдруг подогнулись, и она рухнула бы обратно на пол, если бы Герман не подхватил её. Голова кружилась так, что стены мельницы плыли перед глазами.

— Вы не можете идти.

И, не слушая дальнейших возражений, священник поднял её на руки. Ольга ахнула. Легко, словно она ничего не весила, Герман понёс её к выходу. Пустота поднялась и поковыляла следом.

— Что вы делаете⁈ — возмутилась княгиня.

— Следую рекомендациям доктора, — невозмутимо ответил он.

— Он же святой отец! — хихикнула Воля. — Ваша светлость, чего же ты так напряглась?

— Заткнись, — мысленно простонала Ольга.

— А почему ты краснеешь, как школьница?

Никодим шёл рядом, что-то бормоча про «молодых магов» и «полное отсутствие инстинкта самосохранения». Но Ольга его уже не слушала. Дневной свет ударил по глазам, и последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в темноту, был мысленный голос Воли:

— Вот это я понимаю — рабочая поездка, ваша светлость. И грозовика заземлили, и на ручках красавчика покатались. Зачётно. Пять баллов.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 23

Алтарные истории

«В щенках очень рано просыпаются родительские черты — и стати, и характер. Один сызмальства смел и зол, другой в играх упорен, третий ластится к руке, четвёртый дрожит от любого окрика. Заводчику важно уже в первые недели решить для себя, что из этого пойдёт на пользу будущему породы, а что во вред, и отбирать щенков для племени без всякой жалости и без сомнений». — Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»