Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 34

Ольга открыла глаза и увидела, как её старая сука с неожиданной резвостью хватает одного эйта за другим. Они больше не были бесплотными тенями, став вполне материальными серыми меховыми мешочками с длинными зубами, и Пустота легко с ними справлялась. Хруст. Визг. Громкое чавканье суки. Через минуту всё было кончено. Пустота, довольно облизываясь, сидела посреди погреба и обстоятельно завтракала. Вокруг неё валялись растерзанные тушки эйтов.

— Ничего себе, — выдохнула Воля. — Это что сейчас было?

— Мой дар, — тихо ответила Ольга. — Я могу переводить аберрантов в состояние живого. Делать их материальными. Уязвимыми.

— Ты можешь — что⁈

— Ты слышала.

— Очешуительно. У меня просто слов нет цензурных, ваша светлость. Или темнейшество?

— Прости, но с некоторых пор я никому не доверяю. Родовой дар Волынских, доставшийся мне, но не Гарику. Моё проклятие. Думаю, именно из-за него и убили наших родителей.

— Сомнительное утверждение, но… Ладно, — Воля, казалось, взяла себя в руки. — Ладно. Это… это многое меняет. Значит, ты можешь превращать аберрантов в обычных зверей.

— Теоретически — да. Но я ничего не умею. И не в обычных. Они сохраняют свои магические свойства, даже став материальными. Но становятся уязвимыми. И с оговорками, но могут размножаться.

— Размножаться, — повторила Воля. — Погоди. Теневые борзые…

— Да. Их создали с помощью этого дара. Мой предок перевёл аберранта в живое состояние и повязал с собакой. Так появилась порода.

— А Бездна?

— Я не знаю. Я просто не дала ей умереть. Но, кажется, она получила больше хаоса, чем обычные теневые борзые.

— Ничего себе, — Воля замолчала. Потом добавила: — Значит, ты всё это время скрывала от меня такое. Что ещё? Говори уже, время есть, пока Пустота не закончит.

— Я… ну в общем… не нежный цветочек. Мама, конечно, хотела бы воспитать меня именно так, но отец…

— Хоть какая-то от него польза, — радостно фыркнула Воля. — Прости, продолжай. А я-то всё думала, как ты всё-таки выжила здесь. Извини, но с момента моего появления твоя нянюшка появлялась у нас всего пару раз. Не похоже на трепетную опеку.

— Зря ты так. Просто у нас с Гариком были отличные учителя. Из ловцов.

— Потом мне расскажешь, что это такое за звери. И, Ольга, — Воля сделала паузу, — я понимаю, почему ты молчала. Это правда опасный дар. И я не обижаюсь. Но теперь — никаких секретов. Договорились?

— Я постараюсь.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 17

Камень на камне

«Выводить щенков на выгульный двор следует сразу после каждого кормления и с того самого момента, как они начинают выходить из гнезда. Так приучают помёт к чистоплотности и порядку, без коих не вырастить здоровой рабочей собаки». — Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Резкий, скрежещущий вопль разорвал утреннюю тишину. Ольга подскочила на кровати, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось. Рука сама потянулась к топору, прислонённому к изголовью. Лежавшая на матрасе Пустота подняла голову, повела ухом и снова опустила морду на лапы. Щенки даже не проснулись.

— Что это⁈ — прошептала Ольга.

— Птичка, — сонно отозвалась Воля. — Коростель. По-латыни Crex crex. Согласись, весьма точно. Забавная такая, на длинных ножках, пёстренькая. Не аберрант, расслабься. Видишь, Пустота даже не дёрнулась.

— Какой коростель? — Ольга прижимала левую руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Да дергач же, проснись, козочка. Курочка водяная. Живёт в высокой траве, которой у тебя здесь в избытке, орёт по ночам и на рассвете. Мерзкий голос, согласна. Но для собаки — просто часть привычного шумового фона. А ты что же, до сих пор их не слышала?

Ольга перевела дыхание и снова рухнула на подушку.

— Я думала, аберрант.

— Ну-ну… Снова темнишь, ваша светлость?

За окном снова раздалось оглушительное «крекс-крекс». Пустота пошевелила хвостом, но даже не открыла глаз.

Ольга тихо вздохнула. Она чувствовала: Воля не злится, но что-то существенно изменилось. Вчерашний разговор всё ещё стоял между ними невидимой стеной. Похоже, пришло время для давно назревавшего объяснения.

— Ты вчера меня укоряла в том, что я скрывала от тебя свой дар, — тихо произнесла Ольга. — И ты была права. Но ты тоже ничего о себе не рассказываешь. Вообще ничего. Я толком не знаю тебя. Как доверять?

Воля долго молчала. Ольга уже решила, что она снова обиделась, когда в голове раздалось:

— Ладно. Справедливо. Спрашивай.

— Кто ты? Откуда?

— Я же говорила. Мой мир — без магии. У нас не было никакого Великого Прорыва, алтарей, аберрантов. Мы живём на континентах, а не на архипелагах. Я — единственная дочь в семье. Отец — бывший военный. Вышел на пенсию, купил дачу, пытался заниматься хозяйством. Овец разводил, бройлеров, лошадей… Ни в чём не преуспел. Такое часто бывает с военными: они как будто теряют внутренний стержень, когда служба заканчивается. — Воля сделала паузу, Ольга устроилась на кровати поудобнее. — Мама осталась в городе. Довольно быстро нашла себе молодого «друга». Я узнала об этом случайно. Переживала ужасно. А потом подумала и отцу говорить не стала. Зачем? Ему и так тоскливо. Но с тех пор мы с ней только время от времени перезванивались.

— Мы с тобой чем-то похожи, — задумчиво произнесла Ольга.

— Даже не представляешь, насколько.

Ольга сделала вид, что не заметила этой фразы.

— Ты была замужем?

Воля коротко хмыкнула.

— Мне показалось, что ты… любишь мужчин, — осторожно добавила Ольга, и в её тоне прозвучало такое плохо скрытое осуждение, что Воля расхохоталась, заставив княгиню подпрыгнуть от неожиданности.

— Ты считаешь меня аморальной? — наконец успокоившись, весело спросила Воля.

Ольга поёжилась. Конфликтовать с существом, поселившимся в твоей голове, — та ещё затея. Но врать ему… Она молча кивнула.

— Козочка, милая, попробуй раскинуть мозгами. Мой мир не похож на твой. У нас нет магии, нет династических браков, зато есть технический прогресс. В моём мире все люди пользуются электрическими машинами. Слуги уже не нужны.

— И кто же тебя содержал? — осторожно спросила Ольга.

Воля фыркнула.

— Я сама себя содержала. И нет, козочка, не придумывай. Уж не знаю, как в вашем мире женщины могут сами себя содержать, но проституцией я не промышляла. У нас женщины самодостаточны и свободны.

— Ну… — Ольга старалась сохранять нейтральный тон. — У нас тоже есть работницы. И крестьянки. Вон, Аграфена — рыбачка.

— В нашем мире богатые женщины тоже работают. Часто содержат своих мужчин сами. Если женщина достаточно успешна, у неё может быть и муж, и любовник, и поклонники, и это никем не осуждается.

— Ужасно, — неожиданно ахнула Ольга. — Это же… настоящее рабство. Быть богатой и работать, чтобы содержать целую шайку бездельников. Как вы только миритесь с таким! Ещё и дети. Кстати, а у тебя есть дети?

— Нет. Я ещё слишком молода для этого.

— Что⁈ Но ты же говорила, что старше меня на много лет!

— Мы живём долго. До ста лет, не меньше. Медицина у нас очень продвинутая. Так что в мои сорок пять о детях ещё даже не задумываешься.

— По-моему, ты сочиняешь, — фыркнула Ольга. — Без магии мир. Скажешь тоже.

— Ты сама рассказывала, что в ваш мир магия пришла вместе с Великим Прорывом, — обиделась Воля. — А до этого её не было. Как у нас.

— Честно говоря, я в это не верю, — хмыкнула Ольга. — Расскажи мне о своём сердечном друге.

— Ты же терпеть ненавидишь мужчин.