Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 18

А внизу, у самого моря, раскинулся посёлок.

— Ничего себе, — выдавила Воля.

Она ожидала увидеть рыбацкую деревушку: покосившиеся лачуги, грязь, нищету. Что-то вроде того, что она видела однажды в Греции, когда они с подругами поехали не в организованный тур, а в самостоятельное путешествие и случайно забрели в горную деревню.

Совсем непохоже.

Посёлок был… процветающим. Каменные дома под красной черепицей стояли ровными рядами вдоль мощёных улиц. Ни одного покосившегося забора. Ни одной прохудившейся крыши. Вдоль рыночной площади, огороженной витой чугунной оградой, зеленели аккуратно подстриженные кусты. Церковь с золотым куполом возвышалась над площадью, и рядом с ней в тени вековых кипарисов темнели кресты старого кладбища.

— Они что, вообще не пострадали? — вырвалось у Воли.

— О чём ты? — не поняла Ольга.

— О землетрясении! Ваша усадьба в руинах, а здесь всё цело. Вообще у меня создалось впечатление, что от той катастрофы пострадали только владельцы острова. Как такое возможно?

Ольга задумалась. Ей подобное даже в голову не приходило.

— Я не знаю, — призналась она. — Правда не знаю.

Воля хотела что-то сказать, но в этот момент магомобиль резко вильнул, и левое переднее колесо съехало в глубокую колею.

— Руки на руль! — рявкнула Воля. — Вправо крути!

В самый последний момент Ольга всё-таки вывернула. Магомобиль дёрнулся, пронзительно зарычал, но выехал обратно на дорогу.

— Прости, — выдохнула она.

— Ничего. Ты молодец.

— Не ври. Я от страху чуть…

— Но руль удержала. Это главное. Ладно, давай теперь медленно и без эксцессов. Осталось немножко.

Посёлок встретил их колокольным звоном. Его густой звук плыл над черепичными крышами, над причалами, над рыбачьими баркасами. Жители, спешившие на праздничную службу, расступались перед магомобилем, и на их лицах читалось всеобщее откровенное изумление. Какая-то старуха в тёмном платке, приглядевшись к водителю, мелко перекрестилась. Мальчишка лет семи, которого тащила за руку дородная мать, вытаращил глаза и ткнул пальцем в машину, за что немедленно получил подзатыльник.

Ещё бы: княгиня Волынская, которую никто не видел уже много недель, вдруг появляется за рулём родового магомобиля! Есть повод для разговоров.

Стиснув зубы, Ольга вела его сквозь расступающуюся толпу, глядя только вперёд.

— Не психуй, — строго велела ей Воля. — Ты — княгиня Волынская. Ты имеешь право приехать на службу в собственном магомобиле. Спина ровно. Подбородок выше. Вот так. Красивая.

— Я боюсь, — честно ответила Ольга.

— Да сколько угодно. Можешь мысленно даже поплакать, но выглядеть ты должна королевой. Улыбнись.

— Челюсть свело, — тихо пожаловалась молодая княгиня.

— И отлично. Будешь выглядеть отстранённо-загадочной. Ты должна всех восхищать. А сейчас мы с тобой припаркуемся.

— Что⁈

— Будем останавливаться. Вон там, у ограды. Давай, медленно влево, вот так. Ещё. Ещё немного. Так, теперь задний ход. Где тут эта чёртова ручка…

Ловя ошарашенные взгляды прихожан, Ольга пусть и с огромным трудом, но всё-таки припарковала магомобиль на крошечной площади у церкви и заглушила кристалл. Её руки дрожали.

— Всё, — сказала Воля. — Дальше сама. Я в церковных делах не разбираюсь.

— А ты?

— Что — я?

— Ты крещёная?

— Бабушкой. А вообще я по жизни агностик и в ваши обычаи не вникала. Так что давай, козочка, бери себя в руки и шлёпай. Сапоги прикрывать не забудь.

Ольга глубоко вздохнула, поправила платок на голове и, осторожно придерживая подол, вышла из машины.

В храме уже шла служба.

Внутри остро пахло ладаном и воском. Свет проникал сквозь узкие окна под потолком, окрашивая всё в мягкие золотистые тона. Иконостас в церкви был невысокий, с потемневшими от времени ликами. Ольга встала у левого придела, где обычно молились женщины, и постаралась слиться с толпой.

Под сводами разносился низкий мягкий голос священника, и прихожане вторили ему нестройным, но очень старательным хором.

Отец Герман в праздничном облачении был… ослепителен. Золотое шитьё на белой ризе, высокий головной убор, большие тёмные глаза на иконописном лице, в которых плясали отблески свечей. Рядом с ним суетился низенький рыжий диакон, то и дело поправляющий очки и путающийся в словах, и двое мальчишек-служек в белых стихарях.

Хор составляли три древние старухи у клироса. Пела каждая своё, и вместе это звучало так, что Воля с огромным трудом удержалась от скабрезной шутки.

Время текло очень медленно. Кадильный дым слоился в воздухе, солнечные лучи, проникавшие сквозь узкие окна, рисовали на полу золотые квадраты. Ольга чувствовала себя странно: с одной стороны, она была в храме, где её знали с детства, где крестили её саму, где отпевали родителей. С другой — с чужим голосом в голове она здесь была впервые, и само это казалось неправильным.

Княгиня безмолвно молилась, прося у Бога за Гарика — чтобы ему наконец повезло, за Пустоту и щенков — чтобы выросли, за здоровье Федоры Лукинишны и Саввы Исаевича, даже за Волю. А ещё — за родителей, которые лежат там, за стеной, в родовом склепе. И тихонечко — за себя: чтобы справиться.

Когда началось причастие, Воля вдруг удивила:

— Я туда не пойду.

— И как ты себе это представляешь? Люди меня не поймут.

— Не знаю. Мне страшно.

— Я тебя не узнаю. Волю подменили?

— Смешно. А вдруг меня там… не знаю… развеет? Вдруг подселенцам нельзя причащаться?

— Как ты там говорила? Не попробуем — не узнаем? Иначе зачем ты меня сюда притащила.

— Легко тебе говорить.

— Отец Герман тебя не изгонит.

— Ты в этом уверена?

— Нет, я надеюсь и верю.

Воля ей ничего не сказала. Ещё минуту поколебавшись, Ольга в конце концов взяла себя в руки и подошла к чаше. Сложила ладони крестообразно, назвала своё имя — и ничего не случилось. Отец Герман произнёс положенные слова, коснулся её лба, и Ольга отступила в сторону, чувствуя, как колотится сердце.

— Ну вот, — тихо сказала она. — А ты боялась.

Воля не ответила.

Служба закончилась. Прихожане потянулись к выходу, но Ольга медлила. Она видела, как отец Герман, уже без облачения, в простой чёрной рясе, появился у боковой двери. Их взгляды встретились, и он едва заметно кивнул.

— Кажется, нас приглашают, — задумчиво заметила Воля.

— Я даже знаю куда.

Ольга глубоко вздохнула и пошла к двери.

Та вела на мощёную тёмным камнем тропинку, которая вилась между старых могил, спускалась по склону и упиралась в невысокую арку родового склепа. Над аркой темнел герб Волынских: борзая, летящая над кораблём.

Дойдя сюда, Ольга остановилась и отчётливо поняла, что не может сделать больше ни шагу.

— Я не могу, — прошептала она. — Я… я ни разу там не была.

— А хочешь? — мягко спросила Воля.

— Не знаю. — Ольга закрыла глаза. — Я не знаю.

Ветер шелестел в кронах кипарисов. Солнце золотило старые камни. Где-то в посёлке раздавались звуки гитары. У людей праздник.

— Тогда постоим, — согласилась Воля. — Просто так. Никто тебя туда не гонит.

Ольга долго стояла, отрешённо глядя на склеп, на герб, на дверь, которая вела к родителям.

А потом всё-таки сделала шаг вперёд. Дверь склепа оказалась слегка приоткрыта.

— Я пришла, — прошептала она. — Простите, что так долго.

Дверь скрипнула, и из-за неё неожиданно показался… отец Герман. Он замер, почтительно опустив голову, и породистое лицо его было невероятно печальным.

— Иди, — произнёс он негромко. — Они ждали тебя.

И отступил в сторону, пропуская Ольгу внутрь.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 10

Некромантия