Тени Наследия (СИ) - Земцова Валерия - Страница 17

– ХРОНСИК! СЕЙЧАС! – мысленно скомандовала я.

Хроняшик, замерший у моих ног, взвыл. Не от страха. Это был боевой клич крошечного титана. Его пси-поле, сжатое до точки, взорвалось. Не хаотично, как раньше. Сфокусированно. Как луч прожектора. Ярко-голубой сгусток чистой пси-энергии ударил не в Кассиана, а в основание Нити, на которой стоял Кассиан, прямо у края Зеркала.

Эффект превзошел ожидания. Энергия Хроняшика, хоть и малая, ударила в узел временной энергии. Нить дрогнула. Сильно. Кассиан, всецело погруженный в ритуал, потерял равновесие. Его фигура качнулась. Рука с Амулетом дрогнула. Кроваво-красный луч на мгновение сместился с Зеркала.

Мой ход.

Я не бежала. Я шагнула через пространство, используя импульс Ключа и саму нестабильность Пограничья. Один шаг – и я была здесь, на шаткой платформе Нити перед бушующим Зеркалом, в метре от ошеломленного Кассиана. Его глаза, полные безумной концентрации, встретились с моими. В них мелькнул шок, затем ярость.

– БЕЗМОЗГЛЫЕ КУРИЦЫ! – заревел он, его голос исказился, сливаясь с гулом Пустоты. Он потянулся ко мне свободной рукой, пальцы искривились в когти, сгущая черную энергию.

Глава 21. Администратор Вселенной с Чугунной Сковородой

Возвращение было не триумфальным шествием. Это было выныривание утопленников. Один миг – мерцающий хаос Садов Времени, леденящее дыхание Ядра за спиной. Следующий – резкий удар локтем о край нашей развороченной кухни, запах гари, пыли и вчерашнего супа. Мы рухнули на линолеум, покрытый осколками, блестками и черными, маслянистыми пятнами – следами щупалец мародеров. Хроняшик, вывалившись из моих рук, немедленно рванул к своей миске с водой и начал лакать с таким отчаянием, будто пересек пустыню.

– Мы... дома? – Лера подняла голову, выплевывая волосы и блестку. Ее лицо было в царапинах, "кибербарби"-рубашка порвана в клочья, но чугунная сковородка все еще зажата в белом от напряжения кулаке. – Это... реально? Или нам опять что-то мерещится?

Реальность ударила со всей прозаичностью. За дверью раздался яростный стук и голос управдома тети Глаши:

– Алиса! Лера! Открывайте немедленно! Что у вас тут творится?! Вонь на весь подъезд! И свет мигал! И грохот! Соседи жалуются! И дыра в полу! Опять дыра! Вы там взорвали что?!

Я попыталась встать. Тело гудело, как ЛЭП после грозы. Каждая мышца кричала о перенапряжении. Но внутри... внутри было странное ощущение. Не пустота после адреналина, а тяжесть. Как будто я проглотила гирю. И не одна. В груди, рядом с привычным холодком Ключа, теперь пульсировало что-то еще. Темное. Тихое. Ядро. Не физически, конечно. Но его присутствие, его связь со мной через тот отчаянный акт создания – были ощутимы. Как шрам на душе. Или встроенный черный ящик с неведомой угрозой.

– Дыра... – пробормотала Лера, глядя на зияющий провал в полу, прикрытый теперь лишь пыльной занавеской (видимо, наши баррикады не пережили обратного портала). – Надо будет... объяснить. Опять. – Она вдруг фыркнула, затем рассмеялась, истерично и с надрывом. – Объяснить, что мы не взрывали дом, мы просто... спасали мультивселенную от психа с комплексом бога! И у нас есть справка! От... от администрации Пустоты!

Ее смех перешел в кашель. Я подползла, обняла за плечи. Дрожь шла через обеих.

– Главное – живы, – прошептала я. – И... кое-что вернули. – Я разжала кулак. На ладони лежал осколок Зеркала. Темный, неправильной формы, чуть больше ладони. Его поверхность была не гладкой, а словно мерцала изнутри туманными картинами – то вспышка зеленого света, то петля светящейся Нити, то на миг – застывшая фигура Элеоноры в дымке. Инструмент. Связь. Напоминание.

Лера замолчала, уставившись на осколок.

– Это... наш билет обратно? Туда? – спросила она тихо, без прежней иронии.

– Скорее... пульт управления частью проблем, – я убрала осколок во внутренний карман, рядом с Ключом. Оба артефакта отозвались синхронной, глухой вибрацией. Резонанс. – И сигнализация. Если "там" снова начнет качать.

Хроняшик, напившись, подошел и ткнулся мокрым носом мне в колено. Его белая шерсть казалась... чище. Неестественно белой. И в глазах, обычно полных собачьей наивности или ярости, появился новый оттенок – осознанность. Он посмотрел на занавеску, прикрывающую дыру, и тихо, но отчетливо... тявкнул. Не просто звук. Маленькая голубая искра щелкнула у него на носу и погасла. Он, похоже, сам удивился, чихнул и потёр нос лапой.

– Ого, – Лера вытерла слезу (от смеха или стресса – непонятно). – Наш пси-шпицуня эволюционировал в... пси-стабилизатор? Или в ходячий огнетушитель для аномалий?

Дверь снова затряслась, как в фильме про зомби-апокалипсис:

— Открывайте, или вызываем полицию, МЧС и психиатра!

Я переглянулась с Лерой. Она лежала поперек дивана, как трагическая героиня сериала, закутавшись в плед до ушей. Из под пледа торчала нога с педикюром цвета "Пыльный закат над Бангладешем". На подушке рядом лежал Хроняшик — шпиц, с лицом Будды и крошками от бублика на морде.

— Она не отстанет, — шепнула я, — у нее ключи от всех дверей, кроме рая.

КЛЮЧ ПОВЕРНУЛСЯ. Шелест. Вжух. ВОРВАЛАСЬ.

Тетя Глаша — легенда нашего дома. Ее всегда можно узнать по аромату мятных леденцов, громогласному «ВОТ ЭТО УЖЕ НЕТ!», и халату с котами, у которых лица выражают глубокое разочарование в человечестве.

— Что здесь опять за шабаш, ведьмы недоквашенные?!

— Это не шабаш, — вяло подала голос Лера. — Это арт-инсталляция под названием «Постапокалипсис как форма коммунального сопротивления».

— Ты мне не хами, философка недоученная! — закричала тетя Глаша и ткнула пальцем в пол. — Это что? Опять пятно?! Оно двигается?! А-а-а!

— Это Хроняшик, — пояснила я, подбирая пса, — он просто лежит. И дышит. Очень медленно.

— Он меня чуть до инфаркта не довёл! Кто нормального цвета пса держит? Почему он серый, как прах?

— Это после слизи, — пожала плечами Лера. — Он побегал в коридоре. Мыть не успели. Хлорка закончилась.

Тетя Глаша сделала священное закатывание глаз к потолку, где еще оставалось одно копчёное пятно в форме черепа. Потом с грохотом опустила сумку на стол. Оттуда выглянул... фен. И банка кофе "3 в 1", просроченная, вероятно, в позапрошлом веке.

— Я пришла с миром! — заявила она, доставая тапок и начиная дезинфицировать им воздух. — Но если через два дня эта комната не станет похожа на жильё человека, а не литературного персонажа, я вас лично сдам в санэпиднадзор! Вместе с псом и его вибрациями!

Хроняшик ответил ей рыком. Ну как рыком… "кхе" — и фырканье. Как старый факс. Угроза была минимальна, но тетя Глаша вздрогнула.

— И повесьте уже шторы! Вас из соседнего дома фотографируют! Вас, между прочим, видно из мечети! А ну как там кто духовно ранимый?

— Это был перформанс, — бормочет Лера. — Мы изучали прозрачность границ между бытом и сакральным…

— Изучай это в музее, Кандинская ты моя! — завопила Глаша. — А тут живут люди! И соседи с первого уже опять жалуются! Говорят, у вас по ночам кто-то орёт на арамейском!

— Это сериал был, — я пожала плечами. — Мы забыли выключить колонку.

— Что за сериал?!

— «Изгоняющий дьявола». Первая серия.

Тетя Глаша на секунду застыла. Потом перекрестилась на Хроняшика. Он снова фыркнул. Пахнуло бубликом и пеплом.

Глава 22. Баланс, Пицца и Вечная Бдительность

Я уже час шоркала бронзового фавна зубной щеткой, чувствуя, как позвоночник превращается в вопросительный знак. Щетка, к слову, была куплена на личные, потому что музейный бюджет не включал «гигиену мелких сатиров». Фавн ухмылялся мерзко, будто знал, что я ему завидую: он стоит без движения, а я корячусь с ватной палочкой у него между копыт.

— Алиса… — раздалось сверху. — А ведь всё зло в этом мире — от непослушания.

Тамара Петровна стояла, как каменный сфинкс эпохи фондовой бухгалтерии. Серый костюм, значок Третьяковки и пряничная крошка на лацкане. Она смотрела не на меня — сквозь. Куда-то дальше, туда, где заканчиваются витрины и начинается странное, о чём в музейных актах не пишут.