Замошье (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 2

— Фенька твою ношу не снимет. Потому и к себе не пустила. — старуха кивнула и протянула к Дуне заскорузлую морщинистую ладонь. — Дай копеечку. Скотинку покормить.

— Скотинку? — Дуня скользнула взглядом по убогим вещичкам на одеяле и только теперь заметила грязно-серую меховую буханочку, притулившуюся у старухиной юбки. Между погрызенными ушами кошки розовела проплешинка, и хвост был странно коротковат, словно кто-то отмахнул от него целую четверть.

— Приблудилася откуда-то. — старуха подпихнула кошку ногой в сторону Дуни. — Не хочешь забрать убогонькую? Никому не сдавшуюся. Голодную. Неприкаянную. Будет тебе заместо дочки.

Последняя фраза прозвучала издёвкой, и кошка, словно почувствовав желание Дуни немедленно уехать, мяукнула жалобно, выгнула худую спинку, потянулась к ней лапкой.

К животным Дуня относилась настороженно. Ровно так же, как и они к ней. Собаки оббегали её стороной. Кошки не давались гладиться, шипели и царапались. Аквариумные рыбки дохли. Попугайчики отказывались есть и медленно чахли. После нескольких безуспешных попыток завести себе хоть кого-то, Дуня сдалась. И вот теперь с удивлением смотрела на эту худышку, проявляющую явные признаки дружелюбия.

— Забирай… — старуха внимательно наблюдала за Дуней.

— А… можно?

— Чего ж нельзя? Брошенка. Ничья она. А тебе сгодится.

— Поедешь со мной? — Дуня присела на корточки, потянулась рукой к кошке, и та осторожно лизнула ей ладонь.

— Ты голодная? Я сейчас корма куплю. Не уходи, хорошо? Присмотрите за ней… — попросила Дуня старуху, а сама побежала ко входу в вагончик-магазин. Но войти внутрь не успела — услышала позади пронзительный взмяв и заметила серую тень, скользнувшую в сторону густо разросшегося шиповника.

— Стой! Ты куда?! — позабыв про корм, Дуня рванула за кошкой, не обратив внимания на довольную ухмылку старухи.

Продравшись сквозь колючие заросли, оказалась на узкой тропинке, вокруг которой поднимался лес из сорняков. Высокими солдатиками стояли подсохшие стебли таволги. Темнел гигантский чернобыльник. Медью отсвечивал на солнце засушенный зверобой. Причудливым хрупким кружевом сплелись дикие злаки.

Среди трав особо выделялась белена с красивыми желтоватыми цветами в фиолетовых прожилках. Цветов оставалось совсем немного. Почти все место на стебле занимали сейчас сухие коробочки-колокольчики с семенами внутри. Коробочки выглядели очень живописно. Вот только запах подвел. Белена будто сигнализировала окружающим — не приближайтесь. Опасность.

Дуня собралась пройти дальше, но откуда-то из глубины стоящих вплотную стеблей донёсся жалобный взмяв.

Кошка! Она там, внутри!

Затаив дыхание, Дуня подалась к белене, прислушиваясь к доносящимся звукам.

— Киса-киса-кис! Ты там, глупая?! Киса-киса-кис…

Кошка снова мяукнула. Теперь уже громче и отчаяннее. И Дуня испугалась, что ей плохо. Позвав еще несколько раз и услышав в ответ все более жалобные крики, Дуня решилась. Обмотав руку платком, чтобы не коснуться клейковатого пуха на листьях и морщась от нестерпимой вони, осторожно раздвинула стебли, продолжая звать бестолковое животное.

Коробочки-кувшинчики дрогнули и распахнулись с сухим потрескиванием, осыпав лицо Дуни горошинками-семенами. Девушка невольно втянула в себя продирающий до слез запах кислятины, и… мир понесся вскачь!..

— Эй, ты жива что ль? Хозяйка-а-а?

— К-кажется жива… — Дуня застонала и открыла глаза.

Она сидела на земле, а в голове плыло и подкруживалось. Перед глазами стлался туман.

— Сейчас полегчает. Погоди чуток. — проинформировал голос. — На переходе завсегда так. Не каждая выдержит. Ты еще легко отделалася.

— На к-каком переходе? — пелена понемногу развеялась, и Дуня попыталась осмотреться. Не было больше ни тропинки, ни зарослей, ни белены! Лишь поднималась высокая стена из деревьев.

Дуня ахнула, и деревья дрогнули и полетели. Пришлось снова закрыть глаза, глубоко подышать.

— Откуда здесь лес?? — морщась, Дуня потерла переносицу. — Голова… кружится…

— А ты не ворочай ею. Не ворочай. Успеешь еще наглазеться. Посиди. Подыши. Всё и уляжется. Вдооох- выдооох, вдооох…

Дуня послушно последовала совету, и постепенно её попустило.

Глазам, наконец, удалось сфокусироваться на говорившей.

Перед ней стояло странное существо — грязно-серое, нечесаное, с хвостом-обрубком и кошачьим телом, к которому лепилась миниатюрная козья голова! В короткую косицу-бородку была вплетена красная ленточка. Вместо рожек торчали крохотные пенечки, а на лбу растеклось розовое пятнышко проплешинки. Зеленые яркие глазищи благостно щурились на потрясенную Дуню.

— А… кошка? Где-то здесь должна быть кошка? — выдав этот глупый вопрос, Дуня чихнула, а существо подхихикнуло.

— Считай, я за неё.

— Как это?

— Так. И кошка, и коза в одном флаконе! У нас в Замошье еще не такое бывает.

— У вас — где? — переспросила ошеломленная Дуня. Деревня, в которую она приехала называлась Степное. Или она что-то напутала?

— Да в Замошье же! В Серых землях. Ты вставай. Пойдем до деревни. А то дождём накроет не ко времени.

Кивнув Дуне головой, коза затрусила в сторону слабо просматривающихся в тумане домишек, и стало заметно что она прихрамывает.

Только не паникуй! — велела себе Дуня, сцепив руки в замок.

Думай. Думай. Думай! Пожалуйста!

Она вспомнила белену. И кувшинчики, из которых просыпались семена.

Вот и объяснение всему. Она отравилась. Надышалась ядовитыми испарениями. Отсюда и разговорчивая кошка-коза. И изменившаяся реальность: лес вместо поля, туман, сизая мгла, ползущая по небу.

Туман был не только впереди, но и в голове. Дуне никак не удавалось собрать все мысли воедино.

— Ты там приклеилась что-ль? — ворчливо осведомилась коза и раздраженно поддернула хвостом. — Вон, тучи подползают. После первого грома польет.

И поскольку Дуня продолжала сидеть, добавила ворчливо:

— Вставай, хозяюшка. Иначе лягухами закидает.

Глухо заворчал гром, на дорогу закапало. В щёку больно ударило влажным и липким. Дуня ковырнула ногтем прилипший к курточке черный влажный комочек и вскрикнула.

— Это же… головастик? Дождь из головастиков??

— А я тебе про что? Сейчас и лягухи посыплются. Поспешай, хозяюшка.

Но Дуня всё еще не могла осознать увиденное, и побежала лишь после того, как с неба и правда повалили лягушки. С противным влажным чавканьем они шлепались о землю, и Дуня постоянно оскальзывалась, наступая на сколькие блестящие спинки.

Коза бодро трусила впереди. Лягушки отлетали из-под копыт как комья грязи.

— И часто здесь… такое? — запыхавшаяся Дуня успела взбежать на крылечко ближайшего дома до того, как все вокруг покрылось шевелящейся серой массой.

— Частенько. — коза встряхнула ушами и снова взмекнула. — Как без старой Хозяйки осталися — так и поехало-пошло.

На полу возле двери лежала перевернутая донышком кверху мисочка. И игрушка — меховой шарик на веревочке. Эти вещи не могли принадлежать козе, и Дуня снова зачем-то поинтересовалась:

— А кошка где?

— Так не было кошки. Это я для тебя изобразила. Чтобы разжалобить. За козой ты вряд ли бы пошла. Или — пошла?

— За козой точно не пошла бы, — призналась Дуня. — Но ты ведь особенная коза? Дрессированная? Почему я тебя понимаю?

— Дресси… что? — коза весело простучала копытцами по деревянному полу. — Проходи, Хозяюшка. Только не пугайся.

— Какая я тебе хозяюшка!

— А кто ж тогда? Чай не хозяин.

— Нет, но… Почему ты называешь меня хозяйкой?

— Хозяюшкой, — поправила коза. — А как иначе-то? Ты же теперь хозяйствовать в Замошье станешь. А повезет — так и все с выцветших земель тебя признают да в ножки поклонятся!

Она поцокала в темноту дома, а Дуня задержалась на пороге.

И как она должна здесь хозяйствовать? С чего это вдруг?

— Проходи, Хозяюшка. Не стой на порожке. А то припрется еще кто не ко времени. Зачем нам такие гости.