Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю - Страница 88

— Мм. Для пар, совершающих убийства вместе, типично, что один человек доминирует и манипулирует другим. У него более высокий интеллект, он способен планировать сложные убийства и избегать поимки. Киноубийства сложны, тщательно спланированы и хладнокровно исполнены. К тому же преступник заметал следы без какого-либо явного желания быть разоблаченным. Соответствует ли это твоему профилю Тима Каландера?

Витт не ответила.

— Это значит «нет»?

— К чему ты клонишь, Харри?

— Посмотрим.

— Ты же знаешь, что начальство сейчас хочет, чтобы все сидели тихо и не раскачивали лодку? Особенно ты, с учетом твоего отстранения.

— Кто это — «они»?

— Те, кто прямо сейчас греется в лучах славы от раскрытия дела. Они, кстати, собираются особо отметить заслуги всей следственной группы и лично Катрине Братт. В их нарратив не очень вписывается то, что спившийся, любящий пострелять старик сделал то, что не удалось никому другому.

— Откуда у тебя эти сведения?

Харри услышал, как хлопнула дверь и зазвучали томные аккорды песни Тейлор Свифт «August».

— Изнутри, — быстро прошептала Витт и повесила трубку.

За долю секунды до того, как связь прервалась, Харри услышал чей-то голос. Прозвучал всего лишь обрывок слога, так что, хотя ему и показалось, что он узнал бывшего коллегу, ставшего теперь политиком, он, разумеется, мог ошибаться.

Он остался сидеть, уставившись в монитор и размышляя. О Тиме Каландере, который хотел умереть. О первой мысли, которая пришла ему в голову, когда он спускался в старый подземный бункер. О том, что это напомнило ему темницу. Об опечатке. О подтекающей букве D, написанной кровью в сейфе.

— Вы скоро закончите? — спросила сотрудница библиотеки.

— Скоро, — ответил Харри и снова достал телефон.

— Слушаю? — ответили на том конце. На заднем плане Харри расслышал возгласы «аллилуйя» и глоссолалию.

— Привет, Эдди, чем занимаешься?

— Пытаюсь уверовать. Хотя сомневаюсь.

— То же самое. Скажи, когда вы осматривали студию Каландера, вы нашли какой-нибудь ключ от бункера?

— Что ты имеешь в виду?

— Он был заперт снаружи?

В наступившей тишине Харри слышал истерический смех и чьи-то всхлипы.

— Ты отстранен, так что не думаю, что мне разрешено отвечать тебе на это.

— Это называется временным освобождением от обязанностей, и вы просто не задумались об этом, — сказал Харри. — О том, что не нашли ключ. Потому что люди всегда обращают больше внимания на то, что находят, чем на то, чего найти не удается.

— Мы ещё не успели обыскать каждый квадратный сантиметр студии. Но нашли кое-что другое, что может показаться интересным.

— Да ну?

— Помнишь, я рассказывал, что по волосу можно определить, когда конкретный человек в последний раз проходил курс химиотерапии?

— Да. Биргер Неслунн проходил лечение от рака шесть месяцев назад.

— Но в студии мы нашли волос человека, который получал терапию три месяца назад. Мы обнаружили там волосы многих людей, но на этот я обратил внимание потому, что нам дали указание работать с куклой в лесу как на настоящем месте преступления. Среди вещей, которые мы нашли, но не придали значения, был волос без волосяной луковицы на ветке прямо у тропинки неподалеку. Но и в его кератине обнаружились следы химиотерапии примерно трехмесячной давности.

— Мм. Что ещё?

— Мы нашли стопку бумаг, судя по всему, сценарий фильма, по крайней мере, заголовок гласит «Фильм». Похоже, там речь идет о несчастном гинекологе. Я не стал читать всё, но мы отправили это в отдел убийств из-за первой строчки.

— И какая там строчка?

— «Фелиция мертва».

— Мм.

— Может быть, совпадение. Вдруг он просто позаимствовал строчку из песни Корнелиса Вресвика.

— Может быть. Это все?

— Это всё.

— Спасибо, Эдди. — Харри повесил трубку и поднялся с места.

Когда он снова оказался на каменных ступенях перед библиотекой, он посмотрел на часы. Двадцать минут десятого. Он оценил ситуацию.

Грип говорил, что от Пайнвуда есть четыре ключа. И назвал имена ещё двоих, помимо него самого и Тима, у которых были ключи.

Пришло ли время забить тревогу, или ещё слишком рано? Помешает ли нежелание начальства портить праздник действовать достаточно быстро, из-за чего он рискует получить новую жертву? И если так, то не стоит ли ему сделать следующий шаг самостоятельно, чтобы представить неопровержимые доказательства своей теории?

Харри попытался прислушаться к себе. Руководствовался ли он практическим здравым смыслом? Или просто пытался найти рациональное оправдание тому, чтобы раскрыть дело в одиночку. Стать режиссером этого фильма.

Сам того не осознавая, мозг уже начал строить планы. Зазвонил телефон. На экране высветилась буква Э — Эйстейн.

— Слушаю тебя.

— Я выяснил, кто брал «Исцеление».

— Выкладывай.

Харри выслушал.

— Спасибо, — сказал он и положил трубку.

Вот же черт.

Никакой опечатки не было.

Герт был прав: Т забавнее, чем К.

Глава 70

Кнут Грип лег пораньше и уже закрыл глаза, когда услышал вибрацию. Он вздохнул, снова открыл глаза. Потолок был освещен лежавшим на ночном столике телефоном. Надо было его выключить. Это были два долгих, изнурительных дня почти без сна с тех пор, как застрелили Тима. Одно сменялось другим: бесконечные допросы в полиции, журналисты, раздобывшие его номер и не принимавшие отказов, линейный продюсер, который требовал ответа, сможет ли он присутствовать на последних съемочных днях, и сотрудники ритуального агентства, желавшие встретиться для обсуждения похорон Тима.

Он какое-то время слушал жужжание. Оно прекратилось, затем началось снова. Грип понимал, что все равно уже не уснет, поэтому повернулся на бок и взял трубку. Прищурился, глядя на экран. Нажал кнопку приема.

— Привет, Кристиан.

— Привет, Кнут. Как дела? — Глубокий, рокочущий голос Кристиана Боэнга звучал так надежно и успокаивающе.

— Да так... как и следовало ожидать. Господи, Кристиан, их больше нет. Никого нет. Это просто безумие. Тим, он... он ведь не был таким.

— Иногда кажется, что знаешь человека. Но это не так. Многие из нас едва знают самих себя, Кнут.

— Ну да, но мы-то с тобой знаем, что в нем самом этого не было. Всё болезнь. — Последовала долгая пауза, прежде чем Кристиан продолжил:

— В этом ты наверняка прав. Но сейчас мы, должно быть, все больны. Впрочем, я звоню не поэтому. Под конец у меня были кое-какие дела с Тимом.

— Да? Я думал, вы не особо...

— Ну да, была та история с Фелицией, но мы во всем разобрались и уладили разногласия.

— Вот как? И каким образом?

— О, сейчас это неважно. Важно то, что у меня есть кое-что, что он хотел передать тебе.

— Что это?

— Фильм, который мы с ним сняли. На это ушло время, но теперь он готов. — Кристиан перевел дыхание. — Это «Окончательный монтаж», Кнут.

— Что ты такое говоришь?

— Я на Яре. Нашел старое копировальное оборудование для 16-миллиметровой пленки и пытаюсь сделать для тебя копию.

— Сейчас?

— Да. С контактно-копировальным аппаратом я разобрался, но совсем не помню порядок действий при проявке в проявочной машине. В этом ведь ты у нас мастер. Тебе нужно приехать и помочь мне.

— Но почему сейчас? Зачем делать это посреди ночи?

— Об этом фильме больше никто не должен знать, мы не можем делать это днем. Сейчас или никогда.

— Я...

— Это последнее, что сказал мне Тим. Кнут должен получить его.

Грип посмотрел на часы. Полдвенадцатого. — Хорошо, буду через полчаса.

— Я в павильоне А, — сказал Кристиан. — И ещё кое-что. Ни одной живой душе не говори, куда направляешься или что собираешься встретиться со мной. Припаркуйся за пределами парка и не включай фары, когда подъедешь. Ладно?

Грип помедлил. Что-то здесь было не так. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что лучше остаться дома. Но ведь все уже закончилось, все элементы мозаики встали на свои места. К тому же на это ухо он всегда был глуховат.