Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю - Страница 8

Харри невольно поморщился. Он слишком долго расследовал убийства, чтобы смерть продолжала производить на него впечатление. Но боль и ужас жертв по-прежнему задевали его.

— Следы?..

— Нет, никаких следов секса — ни по согласию, ни насильственного.

— Значит, убийца, скорее всего, был её первым клиентом за вечер.

— Не факт, что это вообще был клиент.

— Ну да, но восемь вечера — самый час пик для клиентов проституток, так что, полагаю, вы начнёте оттуда.

— Именно. Обычно она стояла в Квадратурене, но ни одна из девчонок, с которыми мы говорили, не видела, чтобы её кто-то забрал.

— Значит, она стояла чуть в стороне от них, подальше от камер Банка Норвегии?

— Почему ты так думаешь?

— Если бы у вас были свидетели или записи, ты бы сказал об этом в первую очередь. И я знаю, что девушки предпочитают стоять под камерами. Это дает им хоть какое-то чувство безопасности. Но у этой женщины была своя ниша. Клиенты, которые не хотят, чтобы их номера попали на запись.

Олег улыбнулся и покачал головой.

— М-да. И никаких других улик, так?

— Иначе я бы рассказал о них сначала?

— Логично. А это значит, что начинать со строителей — неверный путь.

— Вот как?

— То, как он выбрал жертву, сам способ убийства и отсутствие следов — все указывает на тщательно спланированное преступление. Едва ли убийца стал бы выбирать место, которое напрямую указывает на него самого. Опустевший на праздники строительный городок — идеальное место для кого угодно, кроме тех, кто там до сих пор живет, согласен?

Олег кивнул.

— Но тогда ты предполагаешь, что мы имеем дело с умным, расчетливым и хладнокровным убийцей, а ты ведь всегда говоришь, что...

— ...большинство из них не такие. Верно. И основное правило гласит: сначала спроси себя «как», и не забивай голову вопросом «почему». Многие убийцы сами не могут внятно объяснить, зачем они это сделали. Сосредоточившись на том, «как», ты найдешь орудие убийства, которое сможешь связать с преступником. Быстро, просто и чисто — дело раскрыто. Но здесь этого не будет.

— Не будет?

— Ну, всякое может случиться, но если я не прав, с меня... — Харри криво улыбнулся. — Чашка кофе. В делах вроде этого главное правило не работает.

— Значит, мне нужно начать с поиска ответа на вопрос «почему»?

— Возможно. Но когда убивают проституток, жертву обычно выбирают случайно. То есть дело не в том, что убийца мечтает очистить мир от порочных женщин, просто они — самая легкая добыча. Если мотив не завязан на конкретные личные отношения, он не приведет нас к преступнику.

— Ты думаешь, у нас тут очередной безумный серийный убийца?

Харри приподнял бровь.

— Намекаешь, что я во всяком убийстве вижу гвоздь только потому, что у меня в руке молоток?

— А разве нет?

Харри пожал плечами.

— Психологи тратят всю жизнь на изучение серийных убийств, а я всего лишь прослушал годовой курс в Чикаго. Это не молоток.

Они снова замолчали. Снизу доносилось тихое пение Хельги.

— Ты скучаешь по ней?

— Все время, — ответил Харри прежде, чем Олег успел договорить.

— Я тоже. Поэтому ты сорвался в последний раз?

Харри пожал плечами.

— Не знаю. Думаю, у меня просто была затяжная депрессия. Столе наверняка объяснил бы это тем, как прошлая зависимость влияет на психику. А у тебя как?

— Что у меня?

— Как дела?

Олег быстро взглянул на Харри.

— Все хорошо. Работы много, только и всего.

Харри кивнул.

Олег прокашлялся.

— Раз уж Столе больше нет, тебе, наверное, стоит найти кого-то другого.

— Психолога, хочешь сказать?

— Да. Хильде Витт. Она сменила Столе на посту консультанта нашего отдела.

— Столе был мне скорее другом, чем психологом, Олег. Такого человека трудно заменить. Но теперь, когда у меня появится работа, голове будет на чем сосредоточиться. Но спасибо, что подумал об этом. Ты сам к ней ходишь?

— Бывает.

— Помогает?

— Трудно сказать. Хуже точно не становится.

— Хуже в каком смысле?

— Вот сейчас ты говоришь точь-в-точь как она.

Харри рассмеялся.

— «Life... But How to Live It» («Жизнь... Но как её прожить?).

— Норвежская панк-группа на букву «L» в твоей коллекции.

— Молодец.

— Когда ты начал встречаться с мамой, а я был ещё совсем пацаном, помнишь, какую песню ты поставил мне первой?

— Должен помнить?

— Я тебя ненавидел. До тех пор, пока благодаря тебе я не осмелился прыгнуть с десятиметровой вышки во Фрогнербадете[11], а на обратном пути в машине не включил Ramones...

— О нет, только не это...

— Да. «I Wanna Be Sedated» («Я хочу под наркоз»).

Они громко расхохотались, и на мгновение пение внизу прекратилось. Но вскоре возобновилось.

— Женщины в твоей жизни, — сказал Харри. — Ракель. А теперь Хельга. Тебе чертовски повезло, молния ударила дважды в одно место. Ты ведь знаешь это?

Олег кивнул. Они снова замолчали, делая вид, что вслушиваются в тишину и тихое пение, стараясь не думать о продолжении фразы, которую Харри так и не произнес вслух: «Так что не просри всё это, как сделал я».

Глава 8

Жители Осло проснулись очередным холодным зимним утром — настолько морозным, что кое-кто даже поминал обещанное глобальное потепление. Инженер-химик Александра Стурдза к их числу не принадлежала. Первое, что она усвоила, приехав в Норвегию в двадцатилетнем возрасте, — это правило «шерсть к телу», совет по выживанию, которому она следовала с тех пор и сегодня в том числе. Она выросла в бедности в Румынии и в Норвегии тоже ничего не получила даром, если не считать учебного места в NTNU[12]. Тем не менее сейчас, когда она стояла на пороге просторной комнаты с видом на такую же просторную террасу и Фрогнер-парк, изумило её вовсе не это. И даже не дубовый паркет, покрывавший более ста квадратных метров гостиной. А кровь, залившая большую часть этой площади. Всё это, очевидно, вытекло всего из одного трупа, который лежал ничком посреди комнаты на стеклянном журнальном столике. У мужчины, в котором опознали владельца квартиры Джона Дейла, были глубокие раны на обоих боках, словно в его теле просверлили дыры.

Роар Мидтстуэн, ветеран криминалистической службы, подошел и встал рядом с ней.

— Это я звонил, — сказал он. — Подумал, будет правильно, если вы из Института судебной медицины приедете и сами взглянете. Что скажешь?

Александра посмотрела сверху вниз на Мидтстуэна, который был на целую голову ниже неё. Он стоял в типичной для криминалиста позе — разведя руки в стороны и подняв ладони в перчатках, словно давая понять, что лично он тут ровным счётом ничего не понимает.

— Не знаю, — ответила Александра. — Есть информация, когда его в последний раз видели живым?

— Один из соседей видел его в лифте вчера в шесть часов вечера. Нам позвонили из клининговой компании. Они отперли дверь своим ключом час назад.

— И что, по-твоему, здесь произошло?

— Да кто ж его знает. Следов взлома нет, и единственный намёк на то, что что-то могли украсть, — вон там.

Он указал в сторону прихожей, где Александра увидела четыре уродливые дыры в стене рядом с дверью, словно оттуда что-то вырвали с корнем.

— Дорогая картина? — спросила Александра.

— Нет. Уборщик сказал, там висел самый обычный нож в рамке под стеклом, ничего особенного. А ещё это может быть самоубийством.

— Почему?

— Потому что в крови нет никаких следов обуви, а она, как сама видишь, залила весь пол. И отпечатки пальцев мы уже проверили.

Он кивнул в сторону прихожей, где ещё один криминалист в белом защитном костюме сидел на складном стуле с ноутбуком на коленях.

— На предмете, который мы считаем орудием убийства, есть только отпечатки самого погибшего.

Он поднял прозрачный пакет для улик, внутри которого лежал Т-образный инструмент.