Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю - Страница 63

Теа не знала, имела ли новый руководитель съемок в виду её опухшее от слез лицо или то, что она все ещё была полностью одета. Она покачала головой: — У тебя руки в крови.

Кида подняла одну ладонь к свету. — А ты глазастая, а я думала, что все смыла. Ты, наверное, не знаешь, Теа, — она вертела ладонью так, словно обращалась к ней, а не к Теа. — Но вообще-то ты сейчас должна была быть мертва.

Теа с силой запустила пальцы в матрас под собой. Почувствовала, как сама кивает головой, словно тело уже знало то, чего мозг пока до конца не осознал.

Кида взяла салфетку с подноса от обслуживания номеров, вытерла руку и засунула салфетку в карман пальто. — Да? Значит, Антон успел рассказать тебе?

— Да, — прошептала Теа. — Он сказал, что убьет меня. Теперь это должна сделать ты? — Кида медленно кивнула. — Он рассказал тебе, как именно тебя должны были убить?

Теа покачала головой.

Кида полезла правой рукой во внутренний карман пальто.

Теа сидела неподвижно, безучастно наблюдая. Не от страха, а потому что ей было все равно. Если суждено умереть, значит, так тому и быть. И, как сказал Кристиан, сейчас действительно подходящий момент для финала. Ей показалось, будто где-то вдалеке тяжело бьет церковный колокол. Впрочем, ей это наверняка мерещилось, ведь она знала, что с полуночи до семи утра в Осло все колокола, даже на ратуше, должны молчать.

Теа судорожно вздохнула, когда Кида снова вытащила руку из кармана пальто.

Уставилась на то, что та держала. Это была маленькая книжица.

Точнее сказать, сброшюрованные листы формата А5 в прозрачной пластиковой обложке. Теа знала, что это такое, у неё самой был такой же.

Это был сценарий — съемочный сценарий фильма.

— Это измененная версия, — сказала Кида. — Тот вариант, который Роберт написал по указаниям Антона и который производственный офис разослал некоторым из нас в тот самый вечер, когда Антон погиб. Ты его не получала, но единственное серьезное изменение в нем заключается в том, что ты погибаешь во время бомбежки в конце первого акта.

Теа растерянно уставилась на неё: — Я-я погибаю?

— Да. Когда звучит сирена воздушной тревоги, ты находишься у Джеймса, а он не решается взять тебя с собой в бомбоубежище, понимая, что это выдаст его измену жене.

Теа медленно кивнула. Попыталась понять, что хуже: умереть как Теа или умереть как Грейс, её персонаж. И пришла к выводу, что умереть как Теа было бы хуже. С другой стороны, эта роль все равно не стала бы для неё прорывом.

Она быстро сообразила, что у столь ранней гибели Грейс могло быть лишь два объяснения. Либо Антон в последний момент решил, что так история выиграет. Либо он наконец-то трезво оценил её скромный актерский талант и велел Роберту убрать её персонажа из сценария как можно раньше, сохранив при этом большинство сцен, которые она уже успела отыграть.

Теа думала, что выплакала все слезы, но, очевидно, ошибалась — они снова покатились из глаз.

— Тогда я не понимаю, почему меня до сих пор не выставили из этого чертовски дорогого отеля, — всхлипнула она. — Ведь согласно такому сюжету, мы вчера сняли мою финальную сцену, и вы могли просто отправить меня домой.

— Возможно, — сказала Кида. — Но я сидела до этого часа и изучала сценарий. Вернуться к первоначальному варианту мы не можем, отснято слишком много новых сцен. Но я написала версию, где твоя роль увеличивается, а не уменьшается. Снято уже предостаточно фильмов о мужской войне. Это шанс рассказать историю с женской точки зрения. Молодой, незамужней женщины, которой приходится бороться за свое место в мире, ввергнутом мужчинами в войну. Женщины, которую предали все, кто должен был быть ближе всего, но которая упрямо отказывается терять веру в добро и, несмотря ни на что, готова встать на защиту ценностей, превосходящих её саму. Демократия, равенство, гуманизм, свобода. И то, что мне нужно знать перед тем, как я пойду с этим завтра к нашему продюсеру, — как ты считаешь, ты способна сыграть эту роль?

Кида вытащила свернутую трубкой стопку листов из бокового кармана и положила её на журнальный столик.

— Я говорила, что это не займет много времени, и если ты сразу откажешься, то разговор окончен. Но если ты хочешь прочесть написанное мной перед тем, как дать ответ, тебе придется сделать это прямо сейчас.

Теа посмотрела на бумаги на столе. Взяла первую страницу и пробежала глазами.

— Если ты хочешь вставить все это в сценарий, от чего-то придется отказаться.

— Да, — кивнула Кида. — Там слишком много короля Хокона, а эта история не о нем.

Теа кивнула, взяла вторую страницу и принялась читать быстро и сосредоточенно.

— Похоже, — сказала она, дочитав третью страницу, — ты предлагаешь мне сыграть одинокую женщину, которую бросил женатый мужчина и которая делает все возможное, чтобы выжить, но при этом борется за то, во что верит.

Кида подалась вперед в кресле. — Как думаешь, справишься?

Теа смахнула последнюю слезу и почувствовала, как изнутри поднимается что-то ещё. Не плач, а смех.

Старый добрый бедняга Грип. Он сидит на стуле передо мной и выглядит таким напуганным. И у него, конечно, есть на то причины. Сначала я рассказываю ему о своем кинопроекте. О том, что речь в нем идет о блестящем, но непризнанном и одиноком практикующем гинекологе, который безответно влюблен в красивую беременную жену своего сводного брата — фотомодель. Чтобы заглушить депрессию, гинеколог подсаживается на самодельный наркотик и оказывается на грани психоза, когда его брат с женой приходят к нему на последнее ультразвуковое исследование. Гинеколог заявляет, что плод в опасности, нужно действовать быстро, и вводит женщину в наркоз. Проснувшись, она обнаруживает, что осталась одна в частной клинике, запертой на ночь. Она не понимает, что произошло, но видит, что по-прежнему беременна, несмотря на швы после операции. Она добирается до дома, но там никого нет. На следующий день она заявляет о пропаже мужа, и полиция отправляется на его поиски, как и на поиски брата, который тоже исчез. Женщина идет в государственную больницу, чтобы проверить, не пострадал ли плод после вмешательства. Пока она лежит там, полиция находит машину её мужа на пустынной дороге. Они вскрывают багажник и обнаруживают обезглавленное тело супруга, у которого в локтевом сгибе лежит плод. В этот самый момент его жена лежит с закрытыми глазами на процедуре УЗИ. Она слышит, как обычно спокойная акушерка вскрикивает, выбегает наружу и зовет врача. Женщина открывает глаза и поворачивает голову к монитору. Там она видит расплывчатый, нечеткий силуэт чего-то, напоминающего человеческую голову. Это дает старт полицейской охоте на гинеколога, а также его череде зверских убийств бывших пассий и их партнеров.

Грип, естественно, выглядел потрясенным, иное меня бы просто разочаровало. Затем я показал ему проявленную пленку с повесившимся Робертом. Ему страшно, ведь он прекрасно понимает: я не могу просто показать ему кадры, разоблачающие того, кто стоит за убийствами членов съемочной группы, а после взять и отпустить его.

Глава 53

Утренняя летучка превратилась в странное зрелище.

— Это самый настоящий саботаж, — сказал Скарре после того, как Харри изложил свои сомнения. — Мы должны направить ресурсы на доказательство нашей рабочей гипотезы, а не подрывать её. Общественности сейчас нужно подтверждение, что Брандт и был убийцей, а мы шли по его следу. Посеять сомнения прямо сейчас — значит разжечь страх, что безумный убийца все ещё на свободе, и создать впечатление, будто мы не умеем выполнять свою работу.

— Это политика, и это не по нашему окладу, — сказала Катрине. — Наша работа — искать истину. Пока сверху не поступит иных распоряжений, страхи общественности и впечатление о нас отходят на второй план.

— Само собой, — сказал Скарре. — Я говорю лишь о моменте времени. Сомнения Холе — это... интересно. Но причастность Брандта по-прежнему настолько очевидна, что сейчас нам следует бросить все силы на укрепление доказательств, а не на их ослабление. Это работа адвокатов, которым за это переплачивают. Если вопреки всему мы увидим, что улики указывают в другую сторону, тогда и построим новую гипотезу. Но не сейчас.