Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю - Страница 48

— Гипертиреоз.

— Что, простите?

— Сверхактивная щитовидная железа. Мы как ядерные реакторы, у которых полетела система охлаждения.

— Хм. Значит, Черно... ?

Он улыбнулся: — Да, это сокращение от Чернобыля. Кличка такая.

В машине по дороге к «Шрёдеру» позвонила Хильде Витт. Её голос звучал одновременно серьезно и нетерпеливо:

— У меня есть кое-какие соображения по поводу видео с убийством Фелиции Хени. Мы можем встретиться как можно скорее?

Глава 41

Харри стоял у короткого писсуара-желоба в ресторане «Шрёдер», где хватало места максимум двоим, да и то если они хорошо знали друг друга.

— Харри Холе?

Харри слегка повернул голову. Он не знал человека, который встал рядом, широко расставив ноги и повернувшись к нему, но узнал татуировки, выступающие из-за воротника, и эмблему мотоциклетной банды «Корпс»[56] на кожаной куртке. Харри наконец-то удалось пустить относительно ровную струю, и ему совсем не хотелось прерывать процесс, чтобы защищаться от преступников, решивших свести с ним счеты.

— Я мочусь, — сказал Харри. — Едва-едва.

— Извини. Я просто зашел сказать, что за мной должок. Ты взял ублюдка, который изнасиловал мою сестру. Если тебе что-нибудь понадобится, вообще что угодно... — Он протянул бумажку с номером.

— Как я уже сказал, я...

— Держи, — сказал парень.

Харри почувствовал, как большая крепкая пятерня хлопнула его по ягодицам, но прежде чем он успел оказать сопротивление, парень отпустил его, и дверь ресторана захлопнулась за его спиной.

Харри пощупал задний карман, проверяя лежащую там бумажку. Тихо пробормотал себе под нос: «Господи».

— Пожалуйста, милашки, — сказала Нина.

Официантка поставила пол-литровый бокал на прожженную скатерть перед Эйстейном и чашки с кофе перед Харри и Олегом.

В «Шрёдере» в это время суток было, как обычно, малолюдно, сидел лишь самый костяк завсегдатаев, сосредоточенно уткнувшихся в свои бокалы.

Харри подождал, пока Эйстейн сделает большой глоток: — Что у тебя?

Эйстейн провел рукой по своим длинным редким волосам: — Есть из чего выбрать, кое-что из мейнстрима, кое-что более редкое. Но суть ведь, наверное, в маске.

— Возможно.

— Ладно. Поскольку у нашего убийцы, похоже, утонченный киновкус, первое, что приходит мне в голову, — это «Глаза без лица».

— Хм.

— Что? — спросил Олег.

— Французская классика шестидесятого, — сказал Эйстейн. — Прадед всех этих фильмов про убийц в дурацких масках. А название стащил тот английский софт-панкер.

— Билли Идол, — сказал Харри. — «Eyes Without a Face».

— Второй фильм, о котором я подумал, не то чтобы классика, — сказал Эйстейн. — «8 миллиметров»[57] с Николасом Кейджем. Про садиста в маске, который снимает свои убийства и толкает их как снафф, сечёшь? Ну и само название — «8 миллиметров». Там это отсылка к формату пленки, но учитывая, как именно убивают женщину на этой записи...

— Сверло, — сказал Олег.

Эйстейн кивнул. Над входной дверью звякнул колокольчик.

— Сверло? — Харри перевел взгляд с одного на другого.

— Харри у нас не мастер на все руки, — сказал Олег. — Восемь миллиметров — это диаметр очень распространенного сверла. — Харри почувствовал теплую ладонь у себя на шее и поднял глаза.

— Так вот чем тут мальчики занимаются — умничают? Хильде Витт. — Она протянула вторую руку Эйстейну.

— Эйстейн Эйкеланн. Enchanté. — Он пожал её руку и бросил на Харри одобрительный взгляд, когда Витт повернулась и сделала Нине знак, указав на кофейную чашку Харри.

— Ладно, — сказал Харри. — Но в тех фильмах маска на убийце, а не на жертве.

— Зануда, — сказал Эйстейн и сделал ещё один долгий глоток. — У тебя есть предложение получше?

— Ну, допустим, фон Триер. «Дом, который построил Джек».

— И почему?

— Потому что там маньяк, который натягивает маски на жертв. Потому что убийства для него — личное творчество. И потому что он треплется с полицией и играет с ней. — Эйстейн причмокнул. — Ладно. Неплохо.

— Но недостаточно хорошо, — сказала Хильде Витт и с улыбкой кивнула Нине, которая поставила перед ней чашку. — Вы зациклились на физической стороне убийства и забываете о психологической. А она, конечно, гораздо важнее. Бр-р, ну и холодина сегодня.

Она подняла чашку и подула на дымящийся кофе, пока остальные трое выжидающе смотрели на неё. Она пригубила кофе. Дважды. Поставила чашку обратно.

— Фехтовальная маска — всего лишь удобное приспособление, чтобы закрепить камеру. Весь смысл в том, чтобы заставить жертву видеть собственный ужас и заснять это. Запечатлеть на пленку истинный страх. Поймать тот самый миг в человеческом разуме, когда он осознает, что сейчас умрет мучительной смертью. Фрейд называл это Schaulust. Речь идет о тяге к созерцанию. А также о желании быть увиденным. Сегодня мы называем это вуайеризмом и скопофилией. То есть получением сексуального удовольствия от разглядывания других, оставаясь при этом незамеченным. — Она снова подняла чашку и сделала вид, будто только сейчас заметила выжидающие лица остальных.

— Ах да, вы, умники, хотите знать название фильма. — Она улыбнулась. — Мне следовало вспомнить об этом раньше, я ведь приводила его в пример, когда писала магистерскую диссертацию о вуайеризме. Фильм называется «Подглядывающий»[58].

— Ага! — воскликнул Эйстейн. — Шедевр. Майкл Пауэлл. Так, дай-ка подумать... Шестидесятый год?

— Ты звучишь как человек, который прав, но меня все же больше интересует содержание, а не даты, Эйстейн.

Харри невольно криво усмехнулся, глядя, как её ослепительная улыбка уложила его приятеля на лопатки.

— Убийство Фелиции — это максимально точная копия убийства из «Подглядывающего», — сказала она.

— Фильм открывается сценой, где проститутку приводят в комнату, её лицо снимают крупным планом, а к её горлу подносят острый нож. Прямо над объективом камеры закреплено зеркало, так что она видит не только нож, но и свое собственное лицо. Я пересмотрела видео с Фелицией. Её взгляд устремлен не на сверло, а на что-то прямо над ним.

— Черно, оператор, считает, что камера внутри маски могла быть мобильным телефоном, — сказал Харри. — Возможно, в режиме селфи, чтобы она видела саму себя.

— Браво! — сказала Хильде без тени иронии и сжала колено Харри под столом. — Убийство Фелиции — первое, и я думаю, что выбор начала именно из «Подглядывающего» в качестве старта может рассказать об убийце гораздо больше, чем два других убийства.

— Например?

— Этого я не знаю, но убеждена, что здесь есть что-то личное, осознает он это сам или нет. Наш выбор часто обусловлен вещами в нашей психике или личной истории, о которых мы даже не задумываемся, но которые от этого становятся ещё более показательными. Тем не менее есть одна деталь, которая кажется особенно важной. — Она погрела руки о чашку с кофе. — Фильм заканчивается тем, что он сводит счеты с жизнью точно так же, как гибли его жертвы. И снимает это на камеру.

— Хм. Думаешь, здесь произойдет то же самое?

— Это чистой воды домыслы, конечно, но я бы не стала этого исключать.

— На это во всяком случае можно надеяться, — сказал Олег. — Ну, в смысле, что он сам со всем покончит.

— Ну-ну, — сказал Эйстейн и посмотрел на часы. — Если фрёкен Витт права и он следует сценарию «Подглядывающего», он продолжит убивать и не совершит самоубийства, пока полиция его не разоблачит. Ваше здоровье. — Он допил остатки пива и поднялся: — Рад был познакомиться, фрёкен Витт, но меня ждет такси.

— О? Я могу подвезти тебя, если тебе недалеко.

— Спасибо, но такси буду вести я, — вежливо поклонившись, сказал Эйстейн.

— Разве ты как полицейский не обязан пресекать вождение в нетрезвом виде? — недоверчиво спросила Витт, когда Эйстейн вышел, а Олег направился в туалет.