Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю - Страница 46

— Да!

— Привет, Харри, — певуче произнесла Хельга со своим характерным финнмаркским акцентом. Её голос звучал спокойно и уверенно. Она стояла у плиты и наблюдала за ним и Гертом.

— Очень мило с твоей стороны посидеть с сыном Братт, — сказал он.

— Мило? — Она улыбнулась: — Да я просто подлизываюсь к начальнице Олега.

— Халли! Мы пойдем на каток пить какао? Да? Да?

— Дедушка! Я тоже хочу! — Олав, старший сын Хельги и Олега, стоял позади Герта и растерянно тянул свои пухлые ручонки к Харри. Харри осторожно высвободился из объятий Герта и подхватил Олава на руки. Тот восторженно взвизгнул.

— Сразу видно, кто здесь умеет ладить с детьми, — улыбнулся Олег, поднимаясь по лестнице. Он поцеловал дочку, которая сидела в своем детском стульчике и разбрасывала кашу, подошел к Хельге и обнял её.

Харри заметил, что Хельга смотрит на него и Герта, а не на Олега. Внимательный взгляд. Взгляд понимающего человека. Неужели от него снова исходил этот запах? Неужели она догадалась, что у Олега появилась любовница, и почуяла, что именно об этом они с Харри говорили в машине?

Исключено. Он отбросил эту мысль.

За ужином беседа текла как обычно, разве что чуть медленнее. Обсуждали детский сад, дни рождения и планы на выходные с детьми. Между Олегом и Харри существовало негласное правило: никогда не говорить о работе, когда за столом сидит кто-то из домашних.

После ужина Олег пошел вниз, чтобы уложить детей и почитать им перед сном. Герт увязался за ними, и Хельга с Харри остались наедине.

— Ты совсем не умеешь хранить секреты, — сказала Хельга, наливая Харри кофе.

— О чем именно? — спросил он, внутренне подобравшись.

— Об измене.

— Об измене? — Харри поднес чашку к губам, чтобы выиграть время.

— Да, — ответила она.

Невероятно. И все же. Харри откашлялся: — О какой измене речь, Хельга?

— Он ведь твой.

— Кто мой?

— Ты прекрасно понимаешь. Герт.

Изумленный Харри сделал глоток и поставил чашку обратно на стол.

— Признаешь это? — спросила она.

— Разве это что-то изменит?

— Пожалуй, нет. — Она тихонько рассмеялась: — Итак. Олег знает?..

— Нет.

— И ты бы предпочел, чтобы так все и оставалось? Поскольку ты изменил его матери, я имею в виду.

Харри медленно кивнул.

— Хорошо, — сказала Хельга. — Тогда я буду молчать, пока ты сам не решишь ему рассказать — если вообще решишь.

— Мм. Спасибо. Полагаю, ты считаешь, что мне следовало бы открыться.

Она пожала плечами: — Избитая фраза про «меньше знаешь — крепче спишь».

— Да?

— У неё незаслуженно плохая репутация, если хочешь знать мое мнение.

Харри улыбнулся: — Ладно. И все-таки, как ты догадалась? Запах?

— Запах? Да господи, достаточно просто взглянуть на тебя и Герта. Я уже какое-то время подозревала, но когда увидела вас сегодня вместе... Когда он бросился тебе на шею, у тебя на лице все было написано. Такое блаженство. Ну и разговоры про каток и какао расставили все по местам. — Она рассмеялась.

Харри потер шею сзади.

— И конечно, этот твой жест, — продолжала смеяться она. — Ты в курсе, что Герт точно так же кладет ладонь на шею, когда задумывается, нервничает или смущен?

— Мм. Нет. И ты считаешь, это генетическое?

— Безусловно. Исследования близнецов доказывают, что жесты и тики передаются по наследству. В любом случае, я просто хотела узнать, можем ли мы с Олегом говорить на эту тему или нет, — произнесла она. — Он... понимаешь, я в последнее время часто думаю, не гложет ли его что-то, о чем он не хочет рассказывать.

Она умолкла и посмотрела на него. Харри понял, что за этим скрывался невысказанный вопрос.

— Что ж, — ответил Харри. — В убойном отделе всегда много стресса и тяжелых впечатлений, особенно поначалу. Кому-то необходимо выговориться. Кому-то, наоборот, нужно молчать. Я, например, относился ко второй категории.

— Да уж, и мы все знаем, к чему это привело.

Харри усмехнулся: — Я стал алкоголиком ещё до того, как поступил в Полицейскую академию, Хельга.

— Я решила сыграть на опережение и уговорила его походить к тому психологу, с которым вы все работаете. Но спустя какое-то время он заявил, что закончил терапию. Может, и правильно, потому что он стал только более дерганым и вспыльчивым.

— Все наладится, — пообещал Харри, чувствуя, как ложь обжигает горло, словно желчь.

Они услышали шаги Олега на лестнице и поспешно уставились в свои кофейные чашки.

Олег был настолько бледен, что Харри на мгновение испугался, не подслушал ли тот их разговор.

— Звонили из штаба, — прерывисто произнес Олег, поднимая телефон. — Выложили ещё одно видео. Я только что его посмотрел. Оно...

— Ещё хуже? — спросил Харри, видя, что тот замолчал.

Олег молча кивнул.

Глава 40

Двухкамерная съемка.

Первый кадр — общий, заявляющий план рабочего вагончика, где Фелиция Хени сидит привязанная к стулу посреди комнаты. На ней фехтовальная маска. Склейка на экстремально крупный план. Камера, должно быть, закреплена на внутренней стороне маски и имеет широкоугольный объектив.

Она тяжело дышит, её широко распахнутые глаза устремлены на что-то, чего поначалу не видно. Но затем это появляется в кадре. Она выкрикивает слова, заглушающие высокочастотный визг дрели:

— Почему? Почему ты это делаешь?

Склейка: Фелиция сидит на стуле и отчаянно извивается, пытаясь освободиться. Возврат к клаустрофобному крупному плану изнутри маски. Кажется, будто стена на заднем плане движется, но на самом деле это она мотает головой, а закрепленная камера следует за её движениями. Крик переходит в непрерывный бессловесный вопль. Она закрывает рот, плотно сжимает губы, когда сверло приближается и начинает проникать ей в рот.

Вибрация от сверла, вгрызающегося в зубы, передается на лицо, по щекам катятся слезы. Дрожь прекращается, проходит пара секунд, лицо застывает. Взгляд стекленеет, нижняя челюсть отвисает, из уголков рта течет струйка крови. Экран гаснет.

— Твою мать, — громко сказал Скарре.

— Да, — сказала Катрине, остановила запись и обвела взглядом бледные, потрясенные лица сотрудников следственной группы, собравшихся в полном составе на утреннюю летучку. — Твою мать. Видео провисело в сети полчаса, прежде чем вчера вечером интернет-патруль получил сообщение. Сана?

Сана Тарик заправила выбившийся локон под хиджаб и заговорила, не вставая с места: — Из соцсетей и с крупных платформ его удалили, но потребуется время, чтобы ограничить масштабы распространения.

— Ограничить? — спросил Малик. — Не уничтожить полностью?

— Когда говорят, что что-то распространяется вирусно, то есть как вирус в организме, это одновременно и метко, и довольно неточно. Метко в том числе потому, что организм может изолировать и подавить вирус, но некоторые его виды всегда будут присутствовать в латентной форме. Так что те, кто действительно хочет посмотреть видео и обладает нужными навыками, смогут это сделать.

— И снова начнут его распространять?

— Да.

— Есть хорошие новости? — спросила Катрине.

— Да. — Экран телефона, который Сана положила перед собой на стол, засветился. — Нам удалось вычислить IP-адрес, с которого было отправлено видео, и прямо перед этим совещанием мы получили судебное решение на отслеживание сети. Я передала его своим людям, и если я не ошибаюсь, то... — Она посмотрела на экран. — ...адрес у нас уже есть.

В комнате воцарилась тишина.

— В Берруме, — прочитала она. — Ведель Ярлсбергс вей, 36.

— Черт возьми, он у нас в руках! — крикнул Скарре. — Свяжитесь с «Дельтой».

— Сомневаюсь, что в этом есть смысл, — сказал Харри. — У них сейчас мало людей на дежурстве.

Скарре хмыкнул: — Не думаю, что здесь кого-то волнует, в чем ты сомневаешься, Холе. У «Дельты»[54] сейчас круглосуточно дежурит как минимум десяток человек. Нужно действовать жестко и брать этого типа прямо сейчас, пока он не понял, что мы напали на след.