Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю - Страница 22

На данный момент явной, публично известной связи между этими тремя лицами не обнаружено.

Он тихо выругался. Задумался об иконках источников. Одна из них мелькнула дважды. Это был IMDb — база данных, содержащая оценки зрителей и имена всех участников съемочных групп со всего мира. Эйстейн как-то раз предупреждал его, чтобы он не позволял сайтам вроде IMDb или Rotten Tomatoes диктовать, что ему смотреть, иначе он упустит недооцененные шедевры, которые Эйстейн в приказном порядке заставлял смотреть его и Харри, вроде «Последних дней диско» или «Сказок юга».

Олег зашел на IMDb и вбил в строку поиска «Джон Дейл». Ни одного совпадения. Как и по Биргеру Неслунну или Фелиции Хени.

Так почему же приложение ИИ заглядывало на IMDb?

Он загуглил, существуют ли норвежские кинобазы, и наткнулся на сайт film.nb.no. Перейдя по ссылке, он углубился в чтение. Судя по всему, это была база данных Национальной библиотеки, охватывающая абсолютно все норвежские фильмы с момента зарождения кинематографа. Не только те, что шли в кинопрокате, но и те, что до него не добрались, включая короткометражки, документальное кино, рекламу и чисто просветительские ленты. Текст на главной странице гласил: для детального изучения базы или просмотра самих архивных фильмов необходимо лично явиться в читальный зал Национальной библиотеки на улице Хенрика Ибсена.

Он снова ввел фамилию Дейла. Значок поиска закрутился, напоминая собаку, бегающую по кругу за собственным хвостом.

Два совпадения.

«Проповедник» и «Окончательный монтаж», выпущенные в один год более двадцати лет назад. Карточка «Проповедника» растянулась на целых три подробных страницы, где на первой значились режиссер Антон Вам и продюсер Джон Дейл, имелись фотографии актеров и примечание о том, что фильм можно бесплатно посмотреть прямо на терминале в Национальной библиотеке. Олег помнил это название, друзья иногда упоминали эту ленту, но сам он её не видел.

О втором совпадении, «Окончательный монтаж», он вообще никогда не слышал.

И немудрено: под короткой, едва ли в полстраницы карточкой с именами и датами стояла пометка «НЕ ЗАВЕРШЕН». К тому же вместо конкретных имен напротив большинства ключевых должностей — таких как осветитель, помощник режиссера и звукооператор — красовались знаки вопроса. Напротив некоторых других значились только фамилии.

Продюсером значился Джон Дейл — если это был тот же человек (в титрах имя писалось как Йон Дейл), — а два режиссера были указаны лишь инициалами вместо имен: К. Каландер и Х. Боэнг. Но внимание Олега привлекло единственное имя, указанное в разделе «В РОЛЯХ»:

Ф. Хени.

Олег перешел на вторую страницу «Проповедника». Там, в разделе «В РОЛЯХ», он снова наткнулся на её имя, только написанное уже полностью: Фелиция Хени.

— Есть! — прошептал он.

Две жертвы убийств, Джон Дейл и Фелиция Хени, не просто работали в одной сфере, но и имели отношение к одним и тем же кинопроектам.

Затаив дыхание, Олег ввел в поиск «Биргер Неслунн».

Собака-поисковик бегала и бегала по кругу. А потом исчезла.

Ни одного совпадения.

— Черт!

Олег потер глаза. Концентрация испарилась, и в мыслях снова всплыло сообщение. Даже не в мыслях, а зудом во всем теле. Он посмотрел на часы. Ожидание было самым невыносимым. Он уже собирался убрать телефон, когда подумал, что на сайте могут быть и другие проекты, где указаны одни лишь фамилии.

Он стер имя «Биргер» и запустил поиск снова.

На этот раз поисковик выдал ему сразу несколько совпадений.

На имя Ламай Неслунн.

Глава 23

Если верить визитке, которую Харри получил от Ламай, салон находился на Майорстувейен — оживленной улице с невысокими домами, представлявшими собой причудливую смесь неоренессанса, необарокко и функционализма. По тротуарам спешили прохожие, втянув головы в воротники курток и торопясь поскорее оказаться в каком-нибудь отапливаемом помещении. Харри припарковался позади внедорожника «Лексус», стоявшего у обочины с включенными габаритными огнями. Мигающая неоновая вывеска на первом этаже рекламировала тайский массаж.

Когда Харри вошел, над дверью звякнул колокольчик.

— Ламай у себя?

— К ней только что зашел клиент, — улыбнулась девушка за стойкой. — Подождете?

Харри сел в кресло у окна и стал разглядывать золотых рыбок в аквариуме на подоконнике. Из коридора, ведущего вглубь помещения, доносились звуки кхима и нежных бамбуковых флейт, в остальном царила полная тишина. В наступающих сумерках он заметил, как на улице экран телефона осветил лицо человека, сидевшего на пассажирском сиденье «Лексуса». Блондинка держала телефон перед самым ртом горизонтально, словно кусок пиццы. Катрине как-то объясняла ему, что изначально это делалось для того, чтобы держать аппарат подальше от мозга из-за страха перед канцерогенным излучением, но со временем превратилось у женщин в модную фишку: так жест выглядит женственнее, да и прическа с макияжем не портятся. Возможно и так, но эта женщина по какой-то причине не показалась Харри фифой или жертвой моды. Скорее в ней чувствовалась агрессия: сердитый язык тела, вздувшиеся вены на шее, выдававшие, что она говорит на повышенных тонах, и то, как она методично сканировала взглядом пространство вокруг себя, словно бдительный воин. Она убрала телефон и повернулась. Сперва Харри подумал, что она смотрит на него, но потом понял — её взгляд направлен на входную дверь. Она ждала кого-то, кто находился внутри. И теперь он разглядел на её шее, прямо под вздувшейся веной, верхний язычок татуировки в виде пламени.

Харри подался вперед в кресле.

— Это Матс сейчас у Ламай?

Девушка за стойкой посмотрела на него с недоумением.

— Он говорил, что придет сюда, — улыбнулся Харри. — Он датчанин.

Он заметил её колебание — у них наверняка действовало правило конфиденциальности.

— Мне нужно поздороваться с ним. В какой они кабинке? — Он попытался улыбнуться пошире — Ракель всегда говорила, что ему стоит быть осторожнее с улыбкой, потому что с ней он выглядит жутковато.

— У него сегодня день рождения, мы собираемся пойти поужинать, — добавил Харри.

— Самая последняя справа, — ответила девушка.

Харри поднялся, прошел мимо стойки и углубился в узкий коридор с кабинками, зашторенными с обеих сторон. Он остановился у двух последних. Прислушался. Из-за шторки донесся спокойный, негромкий голос:

— ...таковы правила, госпожа Неслунн. Долг вашего мужа теперь перешел на вас, и мы знаем, что вы оба об этом знали. Срок выплаты истек, мы проявили терпение, но больше ждать не можем. Тот факт, что страховая компания отказывается платить, — не наша забота. Подписывайте прямо сейчас, вот ручка.

— Нет, только не квартиру, умоляю! — голос Ламай прерывался от слез. — У меня дети. Вы не можете вышвырнуть их на улицу.

— Можем, госпожа Неслунн, и вышвырнем. И знайте: вам ещё повезло. Квартира покроет лишь часть долга, но этого достаточно, чтобы мы пока вас не беспокоили. На следующей неделе, если не вернете остальное, мы предпримем новые шаги. Если хотите, я могу показать вам записи того, что мы делаем с теми, кто не гасит перед нами долги. Хотите взглянуть? Нет? Тогда подписывайте прямо сейчас!

Харри резко отдернул занавеску в полной уверенности, что одного вида мужчины ростом метр девяносто три — с полицейским жетоном или без — в девяти случаях из десяти достаточно, чтобы умерить чужую агрессию. Но он тут же понял, что столкнулся с тем самым десятым случаем. И дело было не только в специфическом запахе, царившем в кабинке, и не в том, что мускулистый мужчина в классическом костюме-тройке в тонкую полоску и тонких «бухгалтерских» очках выглядел готовым пустить в ход кулаки. Напротив, сидя на низком стуле напротив Ламай, устроившейся на массажном столе, он воспринял появление Харри абсолютно невозмутимо. Вот именно — абсолютно. Было очевидно, что он не видит в Харри никакой угрозы. Возможно, потому, что, когда этот тип поднялся на ноги, он оказался как минимум на пять сантиметров выше Харри. Или же потому, что Харри успел заметить у него на поясе компактный пистолет — судя по всему, «Глок-43», который датчанин тут же прикрыл полой пиджака.