Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 31

Я взглянул на потолок и выдохнул. Я тоже паниковал, просто старался не показывать этого ради Эми. Теперь опасность миновала, и сердце наконец начало биться медленнее.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Дениз:

Что случилось? С Эми все в порядке?

Я не успел поговорить с Дениз. Кажется, Гарри тоже.

Пришло еще сообщение. На этот раз ссылка.

Я открыл ее.

Открылся сайт X.

Фотография Эми: она сидит на тротуаре у отеля, ее рвет, я стою перед ней на коленях. Но это была не просто фотография.

Это была иллюстрация к статье. Я прочел заголовок:

«Дочь известного манхэттенского адвоката попала в скандал с наркотиками и алкоголем».

Я открыл статью.

Ее опубликовали в сплетнической рассылке на «Сабстеке». Там ссылались на многочисленные записи в X, «Фейсбуке» и «Инстаграме», опубликованные, судя по всему, ботами и троллями.

Сотни публикаций. И везде тот же снимок.

И еще кое-что.

Ссылка на другую колонку светских сплетен.

«ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ. ДОЧЬ ПЬЯНЧУГИ-АДВОКАТА ЭДДИ ФЛИННА ПОПАЛАСЬ НА НЕЗАКОННОЙ ПЬЯНОЙ ВЕЧЕРИНКЕ, И ОТЕЦ ПРИШЕЛ ЕЙ НА ПОМОЩЬ!»

Это было в Daily Post.

Новостном интернет-издании.

Принадлежавшем Джулиану Вандерпулу.

— Я только напишу Кейше… — сказала Эми.

Я выхватил у нее телефон.

— Пап?

— Эдди, ты что творишь? — вскрикнула Кристин.

— Не давайте ей смотреть в телефон, — бросил я, выбегая из палаты. Гарри стоял в коридоре. Он с отвращением глядел на свой экран. Услышав, как я бегу к нему, резко поднял голову.

Должно быть, Дениз отправила ему то же сообщение.

— Спасибо, Гарри. Прости. Попроси Дениз тебя забрать, — сказал я, пробегая мимо.

— Эдди! Эдди, не делай этого! Стой!

Он продолжал звать, когда я миновал лифты и бросился по лестнице вниз на два этажа, а затем вышел через боковую дверь к машине.

Когда я затормозил у угла, тормоза «Мустанга» перегрелись и начали отказывать. От сцепления шел жуткий запах. Кажется, я его сжег, когда после последнего светофора переключился с первой сразу на четвертую.

Я вышел, открыл багажник, достал прямую монтировку из тайника под полом и спрятал в рукаве пиджака. Зажал стальной конец в ладони, захлопнул багажник и завернул за угол.

У входа по обе стороны двери стояли двое парней, которых я впервые видел в сопровождении Восс. Те же черные пальто. У бордюра стоял тот же черный роскошный внедорожник.

Ближе ко мне был блондин со шрамом в волосах. Я подходил слева, держась у стены, чтобы его приятель не заметил меня раньше времени. Блондин услышал шаги и повернулся.

На мгновение растерялся.

Меня здесь быть не должно. Ему не поручали за мной ехать. Картина не складывалась.

Он расставил ноги и развернулся ко мне, а я пробежал последние три метра, опустил правое плечо и на всей скорости врезался ему в грудь. Восемьдесят четыре килограмма разъяренного отца вышибли из него воздух.

Он тяжело рухнул. Мне повезло, что он был крепким: я отскочил от него и не упал следом. Его приятель, коренастый культурист с сыпью от стероидов, поднял руки, готовясь к драке.

Я разжал левую ладонь.

Рукоять монтировки сама легла в нее под действием тяжести.

Я взмахнул ею над головой. Глаза охранника расширились, он поднял руки для защиты, а я шагнул вперед.

Ударил сильно и под острым углом.

Я не собирался его убивать.

Но когда монтировка угодила в правое колено, он, наверное, пожалел, что остался жив.

Он упал с криком.

Первый охранник катался по земле, хватаясь за грудь там, куда я ударил плечом. Задыхался, пытаясь вдохнуть. Я повернул его на бок, поднялся и метнул монтировку в водительское окно внедорожника. Стекло разбилось. Замигали аварийные огни, завыла сигнализация.

Я толкнул входную дверь и вошел.

Примерно через метр передо мной были еще две створки. В этом тамбуре слева висела охранная панель с цифровой клавиатурой и большой зеленой кнопкой с надписью «ТРЕВОГА».

Я ударил по кнопке и распахнул двери.

Пока по дому разносился вой сигнализации, я оказался в мраморном холле, где уже бывал несколько недель назад. Коридоры слева и справа. Впереди — проход к зимнему саду, рядом изящная лестница наверх. Яйца Фаберже и произведения искусства дороже большинства манхэттенских квартир.

Я сложил ладони перед собой, уставился вперед и замер.

Слева застучали шаги. Быстрые. Я неспешно обернулся и увидел еще одного охранника, одетого во все черное. Моложе остальных. Увидев, как я спокойно стою в холле, он замедлил шаг. Остановился передо мной, широко расставив ноги и держа руки наготове, чтобы в случае чего сбить меня с ног. Незваные гости бывают разными. Мужчина в хорошем костюме и галстуке, неподвижно стоящий в холле, плохо вписывался в привычную картину.

Прежде чем он заговорил, я сказал:

— Кажется, что-то горит.

— Горит?

— Да.

Он опустил руки.

— Что горит?

— Твои яйца.

Я шагнул вперед, уперся левой ногой в пол и правой нанес удар, которым можно было бы забить филд-гол с сорока ярдов.

Он тут же пожалел, что широко расставил ноги. Схватился за пах и рухнул на пол, хватая ртом воздух и не в силах закричать.

Я опустился на одно колено: справа приближался еще кто-то. Повернул лежащего охранника на бок. Для человека, который не видел моего удара, казалось бы, что я ему помогаю.

— Что тут, черт возьми, случилось? — раздался голос за спиной. Новый охранник подошел поближе, пытаясь заглянуть через мое плечо. Голос был низким. Я увидел носок армейского ботинка у тела его товарища. Резко вскочил, вложив в подъем всю силу ног, развернулся и попал ему апперкотом точно под подбородок.

Он пошатнулся. Я схватил его левой рукой за галстук и трижды сильно ударил правой, пока ноги у него подкашивались. Третий удар уже был лишним: после второго он потерял сознание, но мой кулак продолжал движение к его челюсти. Я не отпускал галстук, пока он падал, чтобы тот не разбил череп о мраморный пол.

Когда он благополучно оказался на полу, я отпустил галстук и обернулся.

Деккер уже почти спустился по лестнице. Позади него шел Джулиан Вандерпул, завязывая пояс шелкового халата.

— Какого хрена? — спросил Деккер, увидев двух охранников возле меня: один корчился на полу, зажав руки между бедрами, другой громко храпел.

Я не обратил на Деккера внимания и посмотрел прямо на Джулиана.

— Моя дочь? Вы накачали наркотиками мою дочь? — спросил я, по-прежнему сжимая правую руку в кулак.

— Я никого не накачивал. Попросил своего человека сделать несколько снимков и написать историю. Он сделал. Хорошее освещение, не находишь?

— Ей всего пятнадцать, ты сукин…

— Я хотел напомнить тебе, кто здесь главный, — сказал Джулиан. — Новости быстро сменяют друг друга. Завтра таблоиды напишут о скором суде над Ванессой и опубликуют заявление Патрика, что он подал на развод. Мы отрезаем Ванессу от семьи. Если она попытается обвинить моего сына в убийстве, я уничтожу вас обоих. Считай это предупреждением, Флинн.

— После сегодняшнего вечера вы помогли мне принять решение. Вы жестокий больной ублюдок. Я не могу причинить боль вам. Во всяком случае напрямую. Зато могу ему. Он единственный, кто вам дорог. Я позабочусь, чтобы он страдал. И это не предупреждение. Это чертов золотой билет, а я — Вилли, мать его, Вонка.

— Зря ты сюда вломился, — сказал Деккер.

— Я не вхожу никуда, если не знаю, как потом выйти, — ответил я.

— Ты нарушитель. Мы имеем право стрелять в нарушителей, — сказал Деккер.

— Деккер, не убивай его. Всади пулю в колено за то, что он козел, — распорядился Джулиан.

Сигнализация ревела, отражаясь от стен.

Я застыл и смотрел, как Деккер тянется к оружию.

Услышал щелчок быстросъемной кобуры.

В мгновение ока пистолет оказался у него в руке. Он поправил прицел, и ствол опустился ниже.

Деккер улыбнулся, наслаждаясь мгновением. Ему понравится нажать на спуск, почувствовать отдачу, услышать выстрел и увидеть сладостную секунду боли, когда пуля попадет в цель.