Ты – мой подарок (СИ) - Фави Ксения - Страница 7

— Я учусь на менеджменте и управлении бизнесом. Пригодится. И так хочет мама.

На кафедре экономики я тогда и наблюдала, как преподавательницу отчитали из-за него.

— А у тебя какие желания? Поскорее встать у руля? Командовать?

Щербинский усмехается. Смотрит на меня прямо своим черным, гипнотизирующим взглядом.

— Ну не картины же мне писать.

— Действительно…

Он сын своего отца. Логичный, властный. Без лишних чувств и эмоций.

— Так что ты делала, принцесса, пока я говорил по телефону?

Навешиваю улыбочку.

— Да ничего… Ела.

— Мы только что ужинали.

— Я не наелась, — пожимаю плечами, — я вообще много ем. Придется вызывать второй вертолет с продуктами.

— Еды хватит, не волнуйся, — "успокаивает" Щербинский, — значит, ты много спишь и ешь?

— Угу. Я вообще такая… очень пассивная.

— Я заметил.

Что-то его бровь подскочила скептически.

— А ты долго спишь? Днем ложишься?

Арс хмурится. Типа — зачем ей это?.. Но отвечает.

— Не сплю днем ещё с детского сада. Вообще. Биологические часы так работают.

Отлично! Чуть не потираю ладошки.

— Ммм… Ясно.

Что-то спрашивать мне больше не хочется. Важное он вряд ли ответит, а болтать о его семье… Зачем? Хотя мне было любопытно, не скрою.

И тут вдруг любопытство просыпается в Арсе.

— А ты с детства мечтала стать журналистом?

— Нет, — хмурюсь, — у меня вообще были проблемы с русским и литературой. Потому папа нанял Ладу… Как репетитора. Слушай… Не причиняйте им вреда! У них маленькие дети…

— Они не пострадают, — в глазах Арсения что-то мигом тухнет, — иди спать, госпожа журналистка. Раз ты это так любишь. Если что-то понадобится, я у себя.

— Угу…. Мне срочно необходим вертолет и убраться отсюда… — бормочу.

Но Арс лишь качает головой, встает и уходит.

Я тоже иду в "свою" комнату.

Сна у меня, конечно же, ни в одном глазу. Я выспалась. Да и состояние далеко не расслабленное. Думаю.

К чему приведет то, что я буду его злить? Вдруг он не разочаруется в своей затее, а обозлится?

Пока он не применяет ко мне насилие, но… Я же не могу быть в нем уверена.

Это только кажется, что я могу дерзить, а он лишь снисходительно смеётся. Пока так, но все может измениться в один момент!

Черт, но и просто сидеть я тоже не могу! Я соврала, что по жизни у меня пассивная позиция.

10

Ночь наступила, обволакивая домик бархатной тишиной. Только потрескивание дров в камине да легкое дыхание ветра снаружи нарушали покой. Идеальное время для моей диверсии.

Я осторожно приоткрываю дверь своей комнаты. Ни звука.

Сердце стучит где-то в районе горла, но это, наверное, от предвкушения. Или от страха, что Арсений окажется спящим чутко, как сова.

Сначала разведка. На цыпочках, шаг за шагом, я приближаюсь к его спальне. Дверь приоткрыта. Внутри — кромешная тьма. Отлично. Значит, наш великий похититель уже в объятиях сладких снов.

Прежде чем приступить к основной части плана, нужно промочить горло. Я скольжу на кухню.

Стакан теплой воды... Каждый глоток — как предвкушение свободы, или хотя бы маленькой победы.

Возвращаюсь к себе. Гитара лежит там, где я ее припрятала.

Она старенькая, но целая. И струны натянуты. Очень даже сойдет! Я подхватываю ее, не задевая ничего по пути.

Почему стараюсь не шуметь, если скоро поставлю на уши весь дом и окрестную живность? А так. Для лучшего эффекта!

Наконец, я в гостиной. Выбираю стратегическое место — диван, что находится в прямой видимости (или, скорее, слышимости) от спальни Арса. Мне нужно, чтобы звук дошел до цели без помех.

Устраиваюсь поудобнее, гитара лежит на коленях.

Делаю глубокий вдох. Ну что же, начинаем…

Сначала я тихонько перебираю струны. Несколько пробных аккордов, которые звучат так, будто гитара хнычет. Ну, ничего, это только начало. Давно я не брала в руки инструмент.

Настраиваюсь, как могу, и начинаю петь.

Спеть захотелось что-то новогоднее. Ведь у нас "время чудес"!

Перебираю в памяти названия, отрывки популярных песен. Эх, с начала и до конца ни одной не знаю. Особенно с музыкой.

Придется импровизировать… Спою песню собственного сочинения!

Вдох-выдох. Сама вздрагиваю от собственного голоса. Тонкий, высокий, он прорезает тишину, как острый нож.

Сначала чуть подрагивает. Но потом я вхожу во вкус! Как там говорил психолог — выплескиваем эмоции в искусстве?

Прекрасная идея, хоть мое пение искусством не назовешь. Даже родная бабуля от него морщилась. Что уж говорить про мажора Щербинского… Добавляю громкость.

Каждая нота улетает куда-то в космос, а потом возвращается, чтобы удариться о барабанные перепонки.

Мой голос по-прежнему как ультразвук. Он, кажется, способен разбить большую стеклянную вазу на столе напротив.

Ох, Арсе-е-ений, Арсе-е-ений,

Зачем похитил ты-ы-ы-ы?!

Под Новый го-о-о-од,

В морозной но-о-чи мрак!

Так и хочется добавить — мудак. Но решаю все же этого не делать. Главное, что пою с душой и тяну гласные абсолютно невпопад.

Представляю, как каждая нота проникает сквозь стены, подушки, сквозь сны Арса. Это не просто пение, это вызов! Это гимн свободы, спетой самой ужасной фальшью, на которую только способно человеческое горло.

Привез на Алта-а-а-ай,

Где кедры до зве-е-езд,

А я принце-е-сса! Д-а-а-а,

Вот так!!!

Внезапно раздается сдавленный стон, который быстро перерастает в рычание. Дверь распахивается с таким грохотом, что я чуть не роняю гитару.

Приближаются шаги и…

На входе в гостиную стоит Арсений. Растрепанный, в одних только спортивных штанах. С глазами, в которых смешались шок, ярость и какая-то первобытная боль.

Так может смотреть человек, который сладко спал, и его без предупреждения и без смысла разбудили.

— Ты! — выдыхает он, словно ему только что сделали лоботомию через уши. — Ты решила свести меня с ума?!!

Я хлопаю глазами, прерывая свою "арию".

— Я? Просто праздничное настроение. Решила создать атмосферу, — отвечаю, пытаясь изобразить милую невинность. Получается, наверное, так себе.

— Атмосферу?! — его голос хриплый от сна или от недавнего ора. — Это... это пытка! Мои уши кровоточат, Агния! Ты… Ты знаешь, что такое музыкальный ритм? Ты вообще знаешь, что такое музыка?!

Пожимаю плечами, снова перебирая струны. Они издают новый аккорд.

— Ну, я думала, это же так... мило. Говорят, искренность важнее.

Арсений закрывает глаза и массирует виски. Он выглядит так, будто увидел призрака, который ещё и пел ужасные песни.

— Искренность? Уж не знаю, какой из тебя журналист, но певица… Если ты хотела меня убить, могла бы просто подсыпать в кофе не соль, а что-то другое. А это... это издевательство над всем живым! Пожалей хотя бы лесных обитателей.

Я мило улыбаюсь. Моя задумка получилась.

— Какая жалость… А я так старалась, чтобы тебе было сладко спать под мою колыбельную.

Он открывает глаза, и в них вспыхивает огонек.

— Колыбельную?! Это было похоже на крик кота, которому наступили на хвост и порвали голосовые связки одновременно! Прекрати! Немедленно!

Он грозит мне пальцем и уходит. Слышу, как закрылась дверь в его комнату.

Парень любит поспать. Он и утром чуть меня не упустил из-за этого.

Ну ладно, утром я бы вряд ли сбежала. По крайней мере, далеко. Но все равно, пока он спал, я почти вылезла в форточку!

Ему кстати пришлось встать раньше. Наверняка надеялся взять свое ночью.

Я игриво улыбаюсь, снова начиная нестройно бренчать на гитаре

Ах, Арсений, Арсений,

Ты не принц, а дик-а-а-арь!

Новый год наступит,

А я на Алта-а-а-ай!

Ах, Арсений, Арсе-е-е-ений,

Принц из леса ты!

Ты принцессу держишь,

Против воли-и-и её!

Как говорит моя бабуля — нескладно, зато правда.