Ты – мой подарок (СИ) - Фави Ксения - Страница 32

— Слушай меня. Нас не должны видеть вместе! По крайней мере, пока. Ты выйдешь первая, дойдешь до торгового центра и вызовешь такси до дома. Пожалуйста, не спорь со мной.

Агния видит мой взгляд и понимает. В ее глазах волнение, но она кивает.

— Когда мы увидимся? — спрашивает, глядя на меня исподлобья.

— В самое ближайшее время. Как только получится, я буду у тебя. Обещаю.

Мы быстро доедаем.

В прихожей прижимаю ее к стене в углу. Зацеловываю так, будто мы прощаемся на вечность.

Шепчу, что люблю ее — и это единственная правда, в которой я сейчас уверен.

Агния уходит. Я ещё минуту стою в тишине.

Переодеваюсь в черные джинсы и худи. Накидываю темную куртку, хватаю документы и выхожу.

40

В отделении мужик с уставшими от праздников глазами даже не пытается вникнуть в суть…

— Владельца второй машины не нашли, — бросает он, лениво листая мои бумаги, — а к вам, Арсений Антонович, есть вопросы.

Он вскидывает на меня взгляд, и я всматриваюсь в его серые глаза. Пытаюсь разглядеть в них след своего отца.

Впрочем, это его работа — сомневаться.

— Есть версия, что вы сами подожгли тот автомобиль, чтобы огонь перекинулся на ваш, — продолжает он. — Страховка-то у вас жирная. Придется разбираться. Процесс со страховыми выплатами затянется, сами понимаете.

Не спорю. Не оправдываюсь.

Я действую как робот, отключая эмоции.

Когда за мной хлопает тяжелая дверь, жадно вдыхаю холодный уличный воздух. Ещё вчера я метался, сомневался, стоит ли идти против отца. Делать то, что может навредить ему. Ведь всё-таки это отец….

Но сейчас все встало на свои места.

Он не оставил мне выбора.

Или я превращусь в послушную марионетку, или он так и будет меня уничтожать. Всё, что имеет для меня значение.

Пора переходить к действиям.

Я иду по городу, не разбирая дороги. Ветер хлещет в лицо, но я почти не чувствую холода — внутри все выжжено.

Мои кроссовки мерно вбиваются в снег, а в голове, как на шахматной доске, выстраиваются комбинации.

У меня есть две зацепки, как повлиять на отца. На какие рычаги давить, чтобы он оставил меня в покое.

Первая — налоги. Сейчас в этой сфере закрутили гайки, всех выводят на чистую воду. Но я знаю, что у отца остались «серые» зоны.

Старые привычки умирают последними, и он до сих пор проворачивает схемы через подставные фирмы. Верит в свою неуязвимость.

Вторая сфера — откаты. Те самые «связи», на которых он строил бизнес в девяностые и в начале двухтысячных.

Тогда он делал вещи и покруче, нарушал законы в открытую… Но сейчас ворошить то прошлое нет смысла: концы обрублены, сроки давности вышли. А вот свежие дела, договоренности с некоторыми высокими чинами — это то, на чем его можно притянуть.

Проблема одна — мне нужны доказательства. Цифры, подписи, копии документов. Электронные выписки.

Ломаю голову, как проникнуть в систему. Я был единственным из братьев, кого отец подпускал к управленческой «кухне».

Андрей другой. Он живет архитектурой, стройками, чертежами. Младших вообще никто ни во что не посвящал.

Только я был в курсе. Но сейчас я — изгой.

Мои пароли изменены, ключи аннулированы. Вход в офис для меня закрыт.

Я брожу кругами по городу, смотрю на наши отели, стройки и чувствую себя бессильным. Как войти в систему, из которой тебя выдернули с корнем?

Вечер опускается на город туманом. Я возвращаюсь в квартиру, которую мне дал отец Агнии.

Здесь всё ещё пахнет ею, какао и травами. Пустота давит на плечи. Я ложусь на матрас, закидываю руки за голову.

Мне нужен план. Наглый, дерзкий — такой, которого он от меня не ждет.

Кажется, у меня есть идея…

Обдумываю детали. Риски, сомнения. Пока голова не начинает гудеть.

И вот уже сижу в полумраке кухни, вертя в пальцах новую сим-карту.

Как сын своего отца я знаю, где раздобыть то, что мне нужно. Это номер, который невозможно отследить — ни имени, ни паспортных данных.

Старый Арсений просто пошел бы спать. Счел бы, что лишние сантименты только мешают делу.

Но я чувствую, как в груди тянет от одной мысли — Агния сейчас мечется, не зная, где я и что со мной. Ее тревога будто передается мне по невидимым проводам.

Вставляю карту, ввожу ее номер по памяти. Пальцы на мгновение замирают над экраном.

Я: «Это я. Сохрани этот номер. Не называй моим именем. Как ты, принцесса?»

Ответ приходит почти мгновенно. Я прямо вижу, как она вцепляется в телефон, услышав уведомление.

Агния: «Господи, Арс... Я места себе не нахожу. Все время смотрю на ворота... Как прошло в полиции? Ты в порядке?»

Я: «Все в рамках ожидаемого. Пытались давить, я для них — пустая стена. Все разрешится… Но квартира чертовски пустая без тебя».

Агния: «Я всё ещё чувствую твой запах на коже… И твои руки... Я весь день хожу в твоей футболке! Заметил ее исчезновение? Не хочу ее снимать. Мне кажется, если сниму — все, что было ночью, станет просто сном».

Дыхание сбивается. Я закрываю глаза, и внутри вспыхивают кадры нашей ночи. Ее разметанные по подушке волосы, тихие стоны. То, как она выгибалась под моими руками.

Я: «Это был не сон, Агния. Я до сих пор чувствую вкус твоих губ. И то, как ты дрожала, когда я вошел в тебя в первый раз. Если бы я мог сейчас оказаться рядом…».

Агния: «Арс... Ты специально? У меня сердце сейчас выпрыгнет. Я скучаю... Кажется, я поняла, что значит принадлежать кому-то».

Я: «Ты принадлежишь мне. А я — тебе. И никто этого не изменит. Потерпи ещё немного... Я найду способ все исправить».

Агния: «Я верю в тебя… Поспи хоть немного, ладно? Тебе нужны силы».

Я: «Постараюсь. Спи в моей футболке. Представляй, что я обнимаю тебя. Скоро увидимся».

Откладываю телефон на стол. На душе становится капельку легче, но ярость на отца вспыхивает с новой силой.

Теперь мне есть за что сражаться. Не за машину, не за диплом и не за деньги…

Вдогонку летит ещё одно сообщение от неё.

Агния: «Ты там хотя бы ешь? Или только кофе и злость?»

Усмехаюсь, глядя в экран. В груди теплеет.

Я: «Почти доел выпечку твоей мачехи. Так что я сыт. Но… на десерт бы с удовольствием вылизал тебя, принцесса. Так, чтобы ты забыла, как тебя зовут».

Агния: «Арс...»

Я: «Хочу тебя безумно. Каждую складочку, каждый сантиметр. Скоро я это сделаю».

Убираю телефон.

Внизу живота тяжело тянет, но нужно заставить себя сосредоточиться…

Проходит день, потом другой. Мы переписываемся постоянно, и я чувствую, как она изнывает, как ей не терпится сорваться ко мне.

Я сам едва держусь, чтобы не приехать к ее дому.

Но дела не ждут. Пытаюсь подступиться к людям, которые работают на отца. Прощупываю старые связи. Глухо. Как только они слышат мое имя, бросают трубки или разводят руками. Я для них — опасность.

А в голове зреет план. Он рисковый, он унизительный. И мне даже не с кем его обсудить.

Но тут, совершенно внезапно, на мой основной номер поступает звонок.

Я отвечаю. В трубке — низкий, рокочущий голос, который я сразу узнаю.

— Слышал, ты вляпался в проблемы, мелкий.

41

Это мой самый старший брат. У нас разные матери, и он уже много лет не общается с отцом.

— Артур? — я искренне удивлен.

— Ты меня ещё узнаёшь? Неплохо.

— Ну, не так уж давно мы виделись…

— И сейчас только по телефону. Скоро ложусь на операцию. Но мой номер никто никогда не прослушает, ты знаешь.

— Что случилось? Заболел? — внутри екает.

При всей нашей разобщенности Артур всегда был для меня примером силы. Я его уважаю.

— Нет, просто травма. Производственная, — в его голосе сухая усмешка. — В общем, я узнал, что у тебя неприятности. Есть идеи?

Я выдыхаю и решаюсь. Рассказываю ему свой план.

— Хочу сделать вид, что раскаялся. Прийти к нему и попросить прощения. Сказать, что был дураком и признать его правоту. Чтобы он снова допустил меня к делам. Но я не уверен, сработает ли. Отец ведь не идиот.