Отбор невест, или Три орешка для темного (СИ) - Самсонова Наталья - Страница 3

В этом я была абсолютно уверена, ведь наш садовник до сих пор считал, что я прокляла его лопату. А я ее у-лу-ч-ши-ла! Но он даже слушать меня отказался.

— Знаете, драэ-ри,— улыбнулся вдруг Сайард,— вы, вероятнее всего, правы. Драэ Мирсонай, Двадцать Седьмая Избранница прибыла.

У лестницы стояла высокая и статная драконица. Судя по ярким крапинкам в ее глазах, зверь пробудился больше десяти лет назад.

Эх, когда-нибудь и моя драконица будет смотреть на мир сквозь мои зрачки! Правда, пока что она лишь похрапывает на дне души…

— Мое имя драэ-ри Лиэхарис Ильгертон,— я сложила ладони над сердцем,— прошу, позаботьтесь обо мне, драэ Мирсонай.

— Чудесное дитя,— скупо проронила драконица. — Благодарю за помощь, Ваше Высочество. Вы изменили своему мнению?

— Да, в этом году я, пожалуй, не покину двор на время Отбора Невест,— хмыкнул он. — А то мне детям у камина будет нечего рассказать.

Драэ Мирсонай отчетливо перекосило. Всего на пару секунд, но я заметила. Интересно, она не любит детей или камины?

— До свидания, драр,— я повернулась к нему и сложила руки на груди,— было приятно с вами познакомиться.

— До свидания, драэ-ри,— он повторил мой жест,— наше знакомство было интересным.

Интересным? Да кто его воспитывал, волки, что ли?! Не надо давать оценочное суждение таким вещам. Просто «приятно познакомиться», даже если встреча, по ощущениям была похожа на жабьи похороны!

Глава 3

Драэ Мирсонай провела меня в свой кабинет, где предложила, на выбор, колье, браслет или тиару с…

— Номером?! — я с ужасом смотрела на огромную цифру двадцать семь. — Браслет, пожалуйста.

— Номер будет меняться,— уточнила драэ,— когда вы будете продвигаться вперед или назад.

— Все равно лучше браслет.

Маменька никогда не рассказывала, что ей приходилось носить номерок. Как у… Да даже не знаю, как у кого! Даже у коровы есть имя, а у нас номера на тиарах, ожерельях и браслетах.

— На особые мероприятия вы будете надевать все украшения,— добавила драэ Мирсонай.

— Этого не было в бумагах, которые я подписывала,— нахмурилась я.

— Но вы согласились подчиняться правилам отбора.

— И что, в правилах отбора есть такой момент?!

Мне выдали толстенную папку и да, увы, там нашелся такой пункт. А еще там был запрет на зачарование выданных украшений.

Тц.

Браслет мне застегнули на руке, и цифра сразу же изменилась. Теперь я сорок третья невеста.

— Номера сегодня распределяются по времени заселения,— сообщила драэ Мирсонай.

— О Крылатая, вы хотите сказать, что я пропустила бой в грязи за бирку с номером один? — ахнула я. — Тц, надо было раньше приехать, посмотреть.

Драэ окинула меня странным взглядом, после чего сухо проговорила:

— Ваши сундуки доставлены в вашу комнату, номеров у покоев нет, но на двери таблички с именами. Так же в комнате вы обнаружите план ближайших мероприятий. Можете быть свободны, драэ-ри. И помните, что физические стычки между Избранницами снижают рейтинг.

— Но не запрещены,— хмыкнула я. — Как и в прошлые годы. Благодарю за вашу доброту и внимание, драэ Мирсонай.

Приложив ладони к сердцу, я склонила голову, а после выскользнула из кабинета распорядительницы отбора.

Магические указатели не дали мне заблудиться, и уже через пару минут я смотрела на табличку со своим именем.

Лиэхарис Ильгертон, Эрмина Ильгертон. Интересно, кому пришло в голову поселить нас вместе?!

Тут надо уточнить, что маменьку и папеньку я люблю искренне и от всей души. Из-за этого люблю-терплю младших братьев, а вот бабуленьку… Драэ Ильгертон-старшая самая-самая неприятная женщина в моей жизни. И, поскольку она категорически потребовала называть ее «драэ Ильгертон», я сразу нарекла ее «бабуленькой».

Нет, понять драэ Ильгертон можно. Маменька и правда вступила с ней в, так скажем, физическую конфронтацию. И это, конечно же, недопустимо.

Но!

Но нюансы важны. Драэ Ильгертон-старшая пыталась забрать своего бессознательного сына из больницы! Увы, бабуленька настолько религиозна, что хотела лечить ожоги божественным благословением. Там, мне кажется, и сами боги попытались бы откосить. Что-то вроде не-не-не, у нас лапки, это не к нам. Вот саранчу на посевы наслать, это мы можем. А новую кожу вырастить… Ну, давайте как-то сами, магию же вам дали.

Но вразумить бабуленьку не смог никто, кроме моей маменьки. На тот момент она еще не была замужем за папенькой и, после масштабной драки, даже в общем-то и не рассчитывала.

В итоге бабуленька сделала гадость всем — отсекла единственного сына от семьи и осталась без денег. Почему? Потому что все имущество Ильгертонов должно было перейти именно к папеньке. Теперь все ждут совершеннолетия Дэрри и Гэрри. Хотя мальчики уже планируют жить отдельно и не ввязываться в отношения с этой частью семьи. Слишком много драм, ведь бабуленька умудрилась принять в род свою четвероюродную племянницу и убедить ее, что именно мы зажали все деньги. В то время как состояние Ильгертонов заморожено в Вейском банке.

Глупо стоять в коридоре, так что я решительно толкнула дверь и тут же поморщилась. Эрмина все так же обливалась духами. Впрочем, она истинное продолжение бабуленьки, так что…

— Я подам прошение, чтобы тебя от меня отселили.

— Вперед,— я посторонилась, уступая ей проход,— и побыстрей, у меня от твоих духов голова болит.

Просторная комната была поделена на две абсолютно одинаковые части — кровать с балдахином, стол и стул, лампа на длинной ноге и всевмещающий шкаф.

— К моим вещам не лезть, я все так же мастерски накладываю проклятья,— напомнила я. — Вечером не шуметь, духами советую так сильно не обливаться.

— Не указывай мне,— вскинулась Эрмина.

— Я советую,— фыркнула я.

— Принимать советы от сорок третьей Избранницы? — она ткнула пальцем в свою тиару,— видишь? Четвертая!

— Надеюсь, грязевая ванна того стоила. Я на свое платье, знаешь ли, сама заработала. И не готова утопить его в грязи.

— Смотри, как бы тебя не утопили,— вспыхнула Эрмина. — Это из-за вас мы с матушкой бедствуем.

Вскинув брови, я посмотрела на ее чуть оттопыренные ушки, украшенные изумрудными сережками, потом посмотрела на артефактный сундук из последней коллекции, потом на домашние тапочки, расшитые жемчугом, и искренне произнесла:

— Да чтоб все так бедствовали.

Наша семья долгое время не могла свести концы с концами. Папенька талантливейший финансист, но если этих самых финансов нет, то и приумножать нечего. Тогда маменька вспомнила науку своей прабабки и, используя личные знакомства, принялась варить сомнительные зелья. Ничего уголовно наказуемого, сплошь аморально осудительное. Зелья красоты, притирания для маскировки родовых проклятий, пилюли чарующего голоса и многое другое. Ну и, конечно же, маменька не гнушалась и такими составами, как «Листопад волос», что заставлял несчастных опоенных линять подобно собакам, или «Чернение жемчуга» — бедные драэ-ри переставали улыбаться, и им предстояли долгие месяцы восстановления эмали.

Маменькины зелья не убивают, они унижают. С гарантией и надолго. Папенька предлагал сделать это рекламным слоганом, но драэ Ильгертон ударила его черпаком в лоб и послала приумножать «наваренный» капитал, а не умничать в зельеварне.

Вообще, мы, дети, очень быстро научились уворачиваться и не умничать. Когда маменька входила в зельеварческий раж, даже мыши на конюшне переставали шуршать!

— Да,— приосанилась Эрмина,— пожалуй, тебе не понять моих страданий.

Мне стало обидно. Между прочим, средняя зарплата в столице сорок рариков, а платье стоит ровно двадцать!

— Так и быть, я приглашу тебя на свадьбу,— милостиво бросила Эрмина,— хоть деликатесов поешь.

— Это каких? — заинтересовалась я.

Нет, ну а что? На свадьбу ради еды я, наверное, не пойду. Но любопытно же, что нынче деликатесом почитается.

— Да ты и названий-то таких не слышала,— снисходительно бросила вредная родственница.