Ликей - Завацкая Яна - Страница 63

- Поймите, - добавила Элина, - что нельзя вести только пропаганду планирования семьи в отрыве от других сторон жизни. Надо полностью изменить жизнь этих людей, надо, чтобы у них самих появилось желание жить иначе… И это нам удается! Постепенно, потихонечку, но…

Ликеиды шли к ряду ближайших домов.

- Вы хотите посмотреть на их жизнь изнутри? - спросила Элина. Джейн, разумеется, выразила согласие.

Они вошли в один из дворов - калитка была не заперта. Облезлая дворняга, привязанная к деревянной будке, визгливо залаяла на пришельцев. Сад был слегка присыпан снегом, а дорожка, ведущая к дому, представляла собой шероховатую застывшую грязь.

Домик, как и большинство домов в деревне, был сложен из круглых, больших бревен, между которыми торчала пакля. Но покрытая досками крыша выкрашена в синий цвет, и окна - стеклянные, что указывало на какую-то связь деревни с цивилизацией.

Элина постучала в окно… Тотчас дверь отворилась, выглянула светловолосая женщина лет сорока на вид. Раздраженное выражение ее лица, покрытого то ли веснушками, то ли рябинами, сразу сменилось смущенным.

- Ой… вы к нам, что ли?

- Да, Мария… вы меня помните? - спросила Элина, приветливо улыбаясь.

И тут она всех знает, поразилась Джейн. Она уже имела возможность убедиться в потрясающей памяти Элины - она знала в лицо половину Челябинска и окрестностей.

- Заходите, - бросила женщина. Ликеиды вошли в дом, поднявшись на крыльцо и миновав темные сени. В первый момент Джейн едва подавила кашель - атмосфера была ужасающей…

Это из-за печки… Половину кухни занимала беленная печь, за дверцей которой шипел и потрескивал огонь. И она же, видимо, создавала, такую духоту в доме. На печи была устроена лежанка, где спал дряхлый старик. Мария схватила какие-то вилы на деревянной ручке и выхватила ими из печи чугунный котел, брякнула его на стол.

- Обед варите? - поинтересовалась Элина.

- А как же…

Пока Мария негромко разговаривала с Элиной, Джейн осматривалась вокруг.

Оказывается, изба была полна людей. Кухня и одна-единственная комната - вот весь дом. В кухне, кроме Марии и спящего старика, под столом сидел мальчик лет трех, тихо играя с двумя деревянными чурочками, и стояла деревянная колыбелька на ножках, в которой спал грудной малыш.

Комната, заставленная по периметру деревянными лавками, напоминала зал ожидания на вокзале. Несколько женщин, начиная от дряхлой старухи, кончая двумя девочками лет двенадцати-четырнадцати, занимались работой, знакомой Джейн только по детским сказкам - пряли шерсть на маленьких веретенцах. В углу тихонько играла компания детей… вообще детей здесь было просто неисчислимое количество. Такое разве что в школе или детском саду можно увидеть.

- Без мяса, ясно дело, - доносился голос Марии, - Мы еще не кололи в этом году. К Новому году заколем… Мужики на охоту пошли, может, что найдут… да вряд ли.

Трехлетний мальчик закашлялся, зашелся так сильно, что даже личико побелело. Мария коротко взглянула на него.

- Не жилец, - пояснила она, - родился уже слабеньким, и так-то не знаю, как дотянул до этого возраста.

- Почему вы не покажете его на Станции? - спросила Элина, - Может быть, его вылечат.

- Показывали, да что толку-то… ну вылечили, перестал кашлять, а теперь начал заново…

Иммунодефицит, возможно, подумала Джейн. Не каждый иммунодефицит можно вылечить. Со знаменитым СПИДом справились в свое время, так новые пошли…

Джейн шагнула в комнату через порог.

Какое убожество… как можно так жить… И ведь пытаются как-то еще украсить этот ужасный дом… эту тюрьму. На окнах занавесочки вышитые… плетеные коврики на скамьях. Половики - но все это такое ветхое, древнее, некрасивое… скрипучий пол из широких деревянных досок, с черными большими щелями. На детях - только рубашонки… лет до десяти - ни носок, ни тапочек, ни трусиков, ничего. Мальчик лет восьми подбежал к Джейн.

- Тетя, а вы из города?

- Да, - ответила она… удивительно даже слышать человеческую речь от такого существа в грязной некрашенной рубашонке, неумытого, полудикаренка.

- А у вас конфетки есть? - поинтересовался мальчик. Джейн запустила руку в карман полушубка. Где-то там была пачка витаминных драже… точно. Джейн достала несколько драже и протянула мальчику.

В тот же миг толпа окружила ее. Тянулись грязные жадные ручонки, замызганные личики, писк: "А мне, а мне…" Джейн быстро раздавала драже, тем временем кто-то полез к ней в карман… Джейн не знала, что сказать, как защититься, быстрые ручки бегали по ней, как стая насекомых, очищая карманы и все вообще, что они доставали… Внезапно толпа отхлынула от Джейн.

Обернувшись, девушка увидела Марию с грозным выражением лица и длинной хворостиной в руке. Дети моментально исчезли, попрятавшись под лавками, но Мария успела ухватить за волосы какую-то девочку, может быть, виноватую меньше других… Джейн отметила, что карманы совершенно пусты, и дети даже умудрились оборвать две декоративные металлические пряжки с дубленки.

- Ах вы, сволочи! - закричала Мария, повалила пойманную девочку на скамью и стала сечь хворостиной по чем попало. Девочка визжала, как поросенок, которого режут. Джейн хотела уже вступиться, но тут Мария сама отпустила ребенка, повернулась к ликеиде.

- Простите, мисс… они у нас такие дикие, драть некому… А ну быстро все вернули! - заорала она. Дети под лавками не двигались.

- Кто вернет, того не трону, - пообещала Мария. Пряжка с дубленки Джейн полетела из-под скамьи на середину комнату. Потом, из другого угла - обертка от какого-то давнишнего бутерброда, потом и другие предметы - коробочка из-под драже, ключ, карточки, записная электронная книжка… Джейн подняла ключ, карточки и книжку.

- Остальное оставьте, - сказала она. Краем сознания девушка отметила, что пряхи так и не двинулись с места, наблюдая за происходящим - видимо, такие сцены были чем-то обычным в доме. Джейн вышла в кухню. Ей отчего-то было стыдно… странно… непривычно. Хотелось бежать из этого дома, от этих ужасных людей куда глаза глядят. Мария между тем заискивающе говорила с Элиной.

- Вы бы нам еще талонов на холст выдали, а? Видите, в чем хожу, - она показала на заплаты на своем платье, - Одно у меня, починю и дальше хожу… бедные мы, видите, как бедно живем. Не хватает…

- Но вам же выдали на каждого ребенка по пять метров ткани… Этого вполне достаточно, - возразила Элина. Мария лишь беспомощно пожала плечами. Джейн почувствовала вдруг отвращение. Попрошайничество… она вспомнила женщин в складе, жадно и цепко перебирающих вещи… такие же точно, как эти дети. Да и с чего им быть другими?

Элина расстегнула свою сумочку, выложила на стол несколько пакетов концентратов, две плитки шоколада.

- Вот… возьмите.

В глазах Марии сверкнула радость. Она мгновенно прибрала куда-то подарок.

- Спасибо, спасибо, благодетели наши… спасибо! - она потянулась поцеловать Элине руку. Ликеида поспешно отодвинулась.

- Что вы, Мария… ну ладно, извините, нам пора…

Выбравшись из тьмы сеней, Джейн с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух.

Они молча вышли из сада, двинулись вдоль улицы к машине.

- Но это же ужас, - нарушила молчание Джейн, - это нечеловеческие условия…

- Я и не спорю, - мягко сказала Элина, - Это действительно ужас… вы не видели сотой доли того, что у них творится. Все мужчины - поголовно - пьют. Бьют женщин, издеваются… вы заметили у Марии синяки на руке? Вообще побои у них считаются какой-то естественной принадлежностью жизни. Все эти дети нигде не учатся. Летом они проводят все время на улице, зимой - ходят по очереди, потому что не у всех есть валенки. Каждый год кто-нибудь в семье умирает, чаще всего дети. Вот этот мальчик, которого вы видели, тоже скоро умрет. С утра до вечера они заняты работой, особенно летом, но и зимой тоже, вы видели - прядут, ткут, шьют, мужчины что-то мастерят. Ведь они не могут эти вещи купить… Вы видите теперь, что наши Станции, с медицинской и материальной помощью, с кинокартинами - для них просто спасение.