Ликей - Завацкая Яна - Страница 45

- Кстати, можно поинтересоваться - куда вы, собственно, идете гулять? Если это не секрет, конечно?

- Нет, конечно, - сказала Лена, улыбаясь, - Мы хотим посмотреть Музей Пушкина, я ведь там никогда не была, хотя и живу недалеко.

- Вы имеете в виду, в Пушкине? Лицей?

- Да, именно, - подтвердил Алексей. Джейн состроила жалобную мину.

- А вы знаете, ведь и я об этом мечтала… Алекс, вы не сможете мне отказать. Простите, мне не хочется нарушать ваше уединение, но…

- Да вы не помешаете! - воскликнула Лена радушно, - Конечно, пойдемте с нами! Пойдемте-пойдемте!

Они двинулись к машине. Лена добавила, будто оправдываясь.

- Мне самой тоже интересно с вами поговорить… Вы ведь из Америки, я там никогда не была.

Алексей был настроен не так благодушно, как Лена. Однако он безропотно усадил обеих девушек в машину, повез по городу.

- Вообще-то нам как бы и перекусить нужно…, - заметил он.

- Ой, Алеша… в ресторан пойдем? - обрадовалась Лена.

- Вы не против? - вежливо спросил Алексей. Джейн сказала "нет-нет, я тоже проголодалась". Они подъехали к небольшому ресторанчику на окраине Павловска, носившему странное название "Синяя Ворона". Как бы оправдывая это имя, над дверью висела длинноклювая деревянная фигурка птицы, выкрашенная в ярко-синий цвет.

- Тут неплохо кормят, - пояснил Алексей, - И недорого.

В "Синей Вороне" действительно было уютно, столики отгорожены друг от друга стенками из высоких вазонов с пышной растительностью. С полукруглой эстрады негромко играла современная, но приятная музыка, девушка в модном костюме сидела за фортепиано. Алексей усадил дам за один из столиков, раскрыл электронное меню.

Джейн было, честно говоря, совсем не до еды. Она заказала небольшую порцию картофеля фри с салатом, манговый сок. Лена явно стеснялась (очевидно, поход в ресторан для нее был чем-то вроде запретного плода), сказала Алексею: закажи сам… то же, что и себе. Алексей деловито кивнул и нажал на меню кнопку заказа. Почти тотчас молодой официант в униформе "Синей Вороны" - белая рубашка, синий галстук, значок в виде вороны - принес заказанные напитки: сок, два высоких бокала эрш-колы.

Джейн потягивала ледяной манговый сок через трубочку. Лена и Алексей тихо переговаривались - что-то о сестрах Лены, о какой-то поездке в Гатчину. Выждав паузу в разговоре, ликеида заметила:

- Я все же с трудом понимаю вас, Алексей… почему именно эта церковь, а не Ликейская?

- А вам не понравилось в церкви? - быстро спросила Лена. Джейн пожала плечами.

- Я видела множество богослужений, Леночка… не только ликейские, хотя я, разумеется, прошла посвящение во всех храмах. Я бывала в буддистских и индуистских храмах, и в Единой Христианской Церкви, и в синагоге… В каждом храме - своеобразие, духовная неповторимость. Нельзя сказать, что где-то служат Богу хуже, где-то лучше…

- А что это за Единая Христианская церковь? - спросила Лена, взглянув на Алексея. Он ответил без улыбки.

- А это объединенные протестантские церкви, к которым присоединилась отколовшаяся часть католиков… Это очень похоже на Культ Ликея, даже не совсем понятно, зачем эта церковь еще существует отдельно.

- Но католическая церковь - это что-то другое?

- Конечно, другое! Я ведь сначала в ней был… С ней Ликею очень трудно бороться.

- Ну, Алексей, - выдохнула Джейн, - Что у вас за терминология… кто боролся с церковью? Когда? Наоборот, от самых первых своих ростков, культ Ликея поддерживал и все старые религии… Это приветствуется! Разве вас когда-нибудь преследовали за то, что вы верующие? Живите, как хотите…

- Да в этом плане у меня и нет претензий, - холодно ответил Алексей. Вновь появился официант, ловко балансируя сразу тремя подносами.

Алексей заказал для Лены суп харчо, на второе - бифштекс с картофелем фри, салат, кроме того - чай и мороженое, которое официант обещал принести позже.

Себе он взял только второе. Лена покраснела и пискнула: ты думаешь, я могу все это съесть? Я помогу, ласково сказал Алексей, не брошу же я друга в беде.

- Вы знаете, Алексей, мне понравилась проповедь, - заговорила Джейн, - это было очень умно, уместно как-то, правильно…

- Я рад, что вам понравилось, - Алексей разрезал мясо, внимательно глядя в тарелку.

- Но все же… в этой проповеди ощущается какой-то дух суровости, даже жестокости по отношению к человеку. Мне кажется, что это не Божественное… ведь Бог - это только любовь, только радость, в нем нет ничего темного…

Алексей пожал плечами.

- Что такое любовь?

- Но ведь это же ясно! - воскликнула Джейн, - Зачем ставить такие вопросы?

Что такое свет? Что такое солнце? Что такое добро? Ведь каждую минуту нашей жизни мы точно знаем, что для нас является добром, а что - нет…

- Для нас - возможно, а для других?

- И для других… ведь это же всегда очевидно!

- Для меня это далеко не всегда очевидно, - ответил Алексей. Джейн замолчала - а что тут возразишь? Он как будто совсем не хотел с ней разговаривать.

- Понимаете, Алексей, в этой проповеди говорилось о древних людях так, как будто они были какими-то дикарями… И только закон ввел их в какие-то рамки.

Но закон - вовсе не от Бога. Законы - это человеческое. И если так рассуждать, то человек - это какое-то низкое, грешное существо, которому дано только пресмыкаться и выполнять чьи-то поручения… это отрицание Божественной, высокой природы человека, и это, если хотите, оправдание насилия! Ведь закон - это насилие! В современном мире мы стараемся обойтись почти без насилия, мы создали Всемирное братство людей с Божественными законами милосердия и любви…

А в этой проповеди - как будто возвращение к старому, к жестокости и ненависти,

- Джейн осеклась, заметив на лице Алексея мимолетно промелькнувшую гримасу… отвращения, страха, некоей экзистенциальной усталости?

- Человек грешен, - сказал он коротко, - С этим мы сами ничего сделать не можем.

- Но как вы можете так говорить, Алексей? Вы были ликеидом…

- Прошу вас, не напоминайте об этом все время, - сказал Алексей, - Если я перестал им быть, значит, у меня были на то причины, верно?

- Да нет, конечно… я понимаю вас и уважаю ваше решение, - заторопилась Джейн, - но я сейчас о другом… ведь вы против насилия над личностью, верно?

- Бывают разные ситуации, - неохотно сказал Алексей.

Джейн поняла, что ей просто не хочется больше открывать рот. Его невозможно вытащить на разговор! Он как будто шарахается от нее, как будто боится…

Спросить бы прямо - отчего вы так плохо ко мне относитесь? Но неудобно при Лене.

Такое ощущение, что он отвечает почти через силу…

А между тем - разве он не чувствует, что Джейн, несмотря на все разногласия, духовно ближе к нему, чем Лена? Они могут спорить, но спорить на равных - они читали одни и те же книги, у них примерно равный уровень культуры, они говорят на одном языке. Родные языки у них не совпадают, но ведь ликеид лишен национальности…

А с Леной - разве он мог бы с ней говорить о таких вещах? Да ее это просто не интересует… Она не живет, а существует, как… как животное.

А может быть… Джейн перестала есть и пристально посмотрела в лицо Алексея. Может быть, это определенный тип мужской психологии. Некоторые мужчины… не ликеиды, конечно - тем воспитание не позволяет… предпочитают слабых, глупых женщин, именно для того, чтобы рядом с ними чувствовать себя крутым и сильным. Им нужна не подруга, стоящая рядом, а угнетенное, низшее существо иной породы…

Но это же совсем не похоже на Алексея! Нет, нет… Это невозможно.

Это вовсе не обычная ревность, поняла Джейн. Мне нечего стыдиться этого чувства. Да, я убеждена, что с Леной ему будет плохо. Это вовсе не ради меня и моих чувств. Просто я - ликеида, равная Алексею этически, духовно, умственно, любящая его, смогу сделать его жизнь счастливой. Я и люблю его не простой животной страстью - нет, это иная любовь, духовная, желание помочь человеку, отдать ему все… А Лена? Ну что она? Через месяц после свадьбы ее обаяние пропадет для Алексея - и останется просто обычная баба, ворчливая, с претензиями, не интересующаяся ничем серьезным, не способная поддержать ни один разговор… Каково ему будет жить с ней? Особенно если религиозные соображения не позволят ему развестись.