Дневник невестки: замужем за мамсиком - Идрисова Аиша - Страница 33

Роомашкин исчез из моей жизни – думаю, навсегда. От Лильки я знала, что он терроризирует ее и Руслана вопросами о моем новом адресе и телефоне, но я пригрозила Лильке, что перестану общаться и с ней, если она меня выдаст. Она долго уговаривала меня («Аня, ну мужик-то хороший, присмотрись к нему. Это не твой слюнтяй Эдик»), но я была непреклонна. Может, оно и к лучшему? Воспоминания о нем причиняли мне острую боль и отдавались горькими сожалениями, когда я думала о том, каким могло бы быть наше совместное будущее. Иногда меня накрывало – так хотелось взять телефонную трубку и набрав знакомый номер, услышать родной до боли голос, нырнуть в пучину его нежности – пусть не ко мне, а к призраку его жены, искупаться и согреться его добротой и любовью. Но останавливало меня какое-то дикое, звериное чувство ярости, очень похожее на ревность – нет, делить его с умершей женой я не готова!

Не подпускала я к себе и других мужчин, несмотря на то, что мама и Лилька регулярно сватали меня и пытались свести то с одним, то с другим безнадежным холостяком. Слишком сильным оказалось мое разочарование в браке и в мужчинах, чтобы я снова смогла поверить в любовь. А может быть, и начинать сейчас эту историю не стоит – в конце концов, мне не двадцать лет…

Роды были слегка преждевременными – родители, ожидавшие появления внука не раньше сентября, как раз уехали на десять дней в Ялту, на места своей молодости. Я была одна в своей новой квартирке и как раз слушала видеолекцию по телесно-ориентированной психотерапии, когда меня скрутила пополам жуткая боль. Вспоминая слова ведущего курсов «Мягкие роды», я принялась считать промежутки между схватками. На мое удивление, они составляли ровно две минуты. Неужели роды близко? Слава Богу, сумка роженицы была собрана мною заранее, и через полчаса меня на каталке уже везли в родовую палату. Я все ждала изматывающих болей, – воображение услужливо подсовывало мне картины из фильмов, где главные героини, рожая, кричали на всю больницу от ужаса, – но их не было. Родила я быстро, за две потуги.

Малыша обтерли пеленкой и положили ко мне на живот. Он был горячим, сморщенным и как-то жалобно попискивал. Глаза наши встретились. Он был черноглазым, как мой отец, и немного похожим на покойную бабушку своим широким носиком.

– Привет, малыш! – улыбнулась я ему, – Как же я тебя ждала!

Он умильно зевнул и прижался ко мне горяченькой мягкой щекой. Боже мой, как страшно его уронить. Куда, зачем, почему его у меня забирают?

– Потом, мамочка, потом нацелуешься! – пожилая акушерка ловко забрала его у меня, – Надо осмотреть ребенка. Лежи, отдыхай. Ты молодец.

– Только не уроните его! – хотелось сказать мне ей, но я благоразумно промолчала, лишь сказав вместо этого: «Дайте, пожалуйста, телефон». Очень хотелось порадовать Эдика, но потом я вспомнила, что ему теперь не до нас, и набрала маму. Всем остальным, включая Лильку и коллег, лишь отправила короткие сообщения…

Первого сентября 2015 года я вышла на площадку перед родильным домом, завернув сына в синенькое одеяльце. Я так боялась этого момента: всех молодых мамочек из роддома забирали счастливые мужья с букетами, а я… Я, как всегда, была одна. Родители были на море, а Лилька с Русланом смогут приехать ко мне только вечером…

Внизу, у подножья лестницы, маячила толпа с голубыми и белыми шариками – похоже, кого-то выписывают одновременно со мной. Кто же это?

– Анна Александровна! – завопила восторженно толпа, – и я с удивлением увидела, как ко мне бегут мои ученики. Васюткин, Прокофьев, девочки, так вытянувшиеся за лето… Они окружили меня и принялись шепотом поздравлять.

– Какой хорошенький, – Прокофьев, бесцеремонно, откинув одеяло, заглядывал в конверт.

– Брысь, Даня, не дыши на младенца бациллами! – оттолкнул его Васюткин и добавил: А я, Анна Александровна, поступил в Училище искусств. Здорово Вы тогда родителей отчихвостили!

Меня переполняло ощущение нереальности происходящего и в то же время – ощущение огромного всепоглощающего счастья. Возможно ли это?

– Спасибо, спасибо, милые, что пришли! – мой голос слегка дрожал от волнения, – Но как вы узнали, что я здесь и выписывают меня именно сегодня?

– Так Римма Ивановна сказала о том, что у вас мальчик родился, – отличница Маринка не могла оторвать восхищенного взгляда от личика малыша, – А потом мы сюда пришли, а на стенде написано, что вас сегодня выписывают!

– Анна Александровна, а с нами еще один человек! – смущенно сказал Прокофьев, и я увидела чуть поодаль одиноко стоявшего Ромашкина с букетом роз.

Прокофьев, толкая одноклассников и шипя, как разъяренная змея, увел оглядывающихся ребят подальше, оставив меня на пороге роддома. Медленно, как в замедленной съемке, я увидела, как ко мне приближается Ромашкин. Он был немного смущен, но с лица его не сходила полуулыбка – такая любимая, такая родная.

– Ну привет, – сказал он, вручая мне розы и бережно забирая ребенка, – Как сына-то назовем, Ань?

Погожим сентябрьским днем, когда деревья осыпали еще не остывшую от летнего зноя реку своими золотыми листьями, мы с Ромашкиным стояли у подножия ЗАГСа. Ветерок трепал его темные кудри, с лица не сходила счастливая улыбка – широкая, во весь рот. Павел не выпускал моей руки из своей. А я… я просто была счастлива.

Чуть поодаль с букетом белых хризантем и в синем костюме, из которого он основательно вырос за лето, топтался Прокофьев. Сам выразил желание прийти и поздравить нас с этим знаменательным днем.

– В конце концов, за то, что вы встретились, вы должны благодарить меня! – нагло заявил он.

И это был первый в истории случай, когда два одиноких сердца соединил простой школьный хулиган.

Эпилог

14 декабря 2019 года. Суббота.

Лилька позвонила около восьми утра, и, как обычно, затараторила в трубку:

– Фуух, вроде все готово. В этом доме ничего без меня не делается, ты же знаешь! Представь, захожу в комнату новоиспеченного женишка, а он, как миленький, спит в одних трусах, дылда этакая. Вскочил: «Мама, где мой костюм, где носки, почему галстук не поглажен?» Женилку отрастил, а самостоятельности нет, все на маминой шее едет. Ну я ему быстро объяснила, что к чему! Женился – пусть с женушкой теперь сами разбираются, у кого где носки и кому рубашки гладить!

Я рассмеялась. С трудом представляю Лильку в роли злобной свекрови – скорее, она будет подругой своей молоденькой невестке. Откуда невестка? Представьте себе, Артур – Лилькин сын, в восемнадцать лет собрался жениться. Нет, невеста не беременна. Просто молодость и гормоны затмевают пареньку разум. Хотя, чего это я? Может, это и правда любовь – та, что бывает лишь раз в жизни? Очень хочется на это надеяться.

Лилька сначала хваталась за голову, а потом перестала, когда поняла, что сына не переубедить. Разослала приглашения, заказала ресторан и огромный торт. Решила: чему быть – того не миновать. К слову, ее невестка мне очень симпатична – миленькая, улыбчивая. Дай Бог, все у них с Артуром сложится…

– Ань, я чего звоню-то…, – голос Лильки стал заговорщическим, – Ты прости, но мне пришлось и бывшего твоего позвать. Как-никак, брат двоюродный и тетушка родная. Я их далеко от вас посадила, ты не переживай, они вас беспокоить не будут. Ну все, встречаемся на регистрации! Целую, ко мне парикмахер приехал, пойду красоту наводить. Не все же мне пахать, – с этими словами Лилька отключилась.

Пойду и я будить своих. Собираемся мы долго…

В детской было тихо – дети еще спали. Пал Палыч, как всегда, спал, подложив под голову плюшевого медведя. Ритулька во сне сбросила одеяльце и сладко спала, разметав по подушке свои темные кудри и обнимая Кроша из Смешариков – это ее любимая игрушка. Как жалко их будить. А больше всего не хочется будить Пашу-старшего: ему удалось поспать этой ночью лишь четыре часа – такая у него работа.