Дневник невестки: замужем за мамсиком - Идрисова Аиша - Страница 24

Может быть, зря я собираюсь уйти из профессии? Вот и ребенку помогла осуществить его мечту…

Мои размышления прервал Прокофьев.

– А я окно разбил у директора, – радостно сказал он, – Сегодня опять Ромашкин придет, – он сделал умное лицо, – для проведения профилактической беседы.

А нет, все-таки не зря.

14:00

После уроков отметили день рождения с коллегами в учительской, и я уже была не совсем уверена, что хочу уйти из этого прекрасного коллектива. Учителя подарили мне подарочный сертификат в «Детский мир» и букет ярких гербер.

– Подберешь приданое для малыша, – подмигнул мне завуч.

И в этот момент у меня зазвонил телефон.

Эдик.

– Я слушаю, – сухо сказала я, прикрыв дверь в учительскую.

– Аня, с днем рождения, – бесцветным голосом сказал Эдик, – Ты подаешь на развод? Почему?

– Эдик, мне сейчас не совсем удобно говорить, – сказала я, слушая крики и смех из учительской, – Давай созвонимся часа через два. А еще лучше вечером. Пока.

Стараюсь оттянуть неприятный разговор, как могу, но уже понимаю, что его не избежать. Не волнуйся, малыш, все в порядке, скоро пойдем домой…

16:00

Когда я, нагруженная подарочными пакетами и букетами, вышла из школы, первым, кого я увидела, был Эдик. Стоял, привалившись к школьным воротам, и явно ждал меня. Так, пройти незамеченной не удастся…

– Ну и чего ты пришел? – недовольно спросила я, подходя ближе, – Я же сказала, что перезвоню.

– Аня, ты не можешь подать на развод, – в его голосе звучало настоящее отчаяние, – Ребенку нужен отец!

– Эдик, вспомни, сколько раз за этот год ты сам грозился подать на развод, – напомнила ему я, – И потом, я так и не достигла успехов в готовке и уборке, как твоя мама – ты сам это признаешь. И вряд ли когда-нибудь стану похожей на нее. К тому же, я не хочу жить с мужчиной, который вот так просто может взять и отказаться от ребенка – своего ребенка.

– Нет! – заволновался он, – Я не отказываюсь от своего ребенка. Он же здоров?

– Здоров! – успокоила его я, Ребенка будешь видеть в строго отведенное для этого время! Но я больше не хочу жить с тобой. Все кончено. А сейчас извини, я устала и хочу домой! – я сделала попытку пройти, но Эдик, разозлившись, перегородил мне выход.

– Нет, – яростно зашипел он мне в лицо, – Развод я тебе не дам, так и знай! Это мой ребенок, и воспитывать его буду я! А если ты попытаешься меня лишить отцовства, я сам лишу тебя материнских прав! Зарплата-то твоя – копейки. И кому, ты думаешь, предпочтительнее отдать ребенка?

Я снова сделала попытку уйти, но Эдик схватил меня за руку и с силой прижал к себе.

– Отпусти! – прохрипела я.

– Неет, – лицо Эдика расплылось в довольной улыбке.

Хрясь! Чей-то огромный и тяжелый кулак стер с лица его улыбку. Хрясь! И из носа Эдика («Римский профиль», как горделиво называет его Зинаида Ивановна) хлынула густая темно-красная кровь. Я в ужасе повернулась к обидчику. Боже мой, да это же Прокофьев!

Даня стоял, тяжело дыша и потирая ушибленный кулак. Глаза его горели праведным гневом, светлые волосы топорщились на затылке. Эдик, зажав нос ладонью, пытался остановить кровь.

– Вот молодец, Даня, – подбежал к нам запыхавшийся Ромашкин, – За это сегодня беседа отменяется. Иди домой, завтра поговорим.

Недовольный, Данила медленно развернулся и, погрозив Эдику кулаком, покинул школьный двор. Ромашкин, усмехаясь, взглянул на Эдика.

– Еще раз распустишь руки – будешь иметь дело уже со мной. Позвольте, Анна Александровна, я Вас провожу.

20:00

Ромашкин проводил меня до самого подъезда, периодически оглядываясь по сторонам. Но Эдик, болезненно реагирующий на кровь, предпочел отправиться домой, а не выслеживать коварную супругу.

Долго сидели на лавочке у дома и разговаривали.

– А хорошо, что Даня оказался рядом, – сказала я, – Эдик страшен в гневе.

– А что же его так разозлило? – поинтересовался Ромашкин.

– Я хочу подать на развод, – сообщила я и рассказала все лейтенанту без утайки.

– Ну и правильно сделали! – глаза Ромашкина светились необычайной мягкостью и теплотой, – Я сразу понял, что он для Вас не пара. Вам нужен другой мужчина.

«Такой как я», – прочитала я в его взгляде. И смущенно отвела глаза.

Глава 30

1 мая 2015 года. Пятница.

8:30

Проснулась от резкого крика внизу «Лилька, подвал открой, ящики несу», протерла глаза и секунд тридцать удивленно оглядывала роскошную комнату и кровать с высоким мягким изголовьем. Где это я? Ах, да, у Лильки.

Эта неугомонная женщина, невзирая на мои отчаянные мольбы и крики «Не хочу никуда ехать, хочу валяться дома, оставь меня в покое» вчера вечером все же приехала за мной и повезла к себе.

– Ну чего ты будешь все выходные одна дома валяться? – увещевала меня она, как маленького неразумного ребенка, – Ты же знаешь, у меня огромный дом за городом, ты нас не стеснишь совершенно. Тебе надо развеяться, подышать свежим воздухом, отдохнуть. Ты себя видела в зеркале? Твой землистый цвет лица – признак кислородного голодания! – вдохновенно врала Лилька, – К тому же Руслан сегодня на сутках. Не оставишь же ты бедную маленькую женщину одну в пустом доме? Мне вообще-то страшно одной ночевать! – и она, хитро прищурившись, рассмеялась.

– Да в твоем охраняемом поселке ни одна муха без паспорта не пролетит! – попыталась отшутиться я, но Лилька была непреклонна.

– Ничего не знаю, – уперлась она, – О себе не думаешь, о ребенке подумай. Ему подышать кислородом совсем не повредит!

А и верно! О ребенке-то я и не подумала, эгоистка.

Тщательно упаковывая вещи в маленький чемоданчик, с грустью думала о том, что все мое имущество по большому счету – это вот этот потрепанный чемоданчик и переноска с котом. Ни собственной квартиры, ни машины, ни солидного счета в банке – ни-че-го! А ведь мне скоро сорок.

Отчего-то в памяти сразу всплыл Эдик. Ах, если бы я могла хотя бы часть своей заработной платы откладывать в банк… Но нет, всегда находились уважительные причины для того, чтобы потратить деньги: то Зинаиде Ивановне нужны были новые сапоги, то подворачивалась путевка в санаторий (для нее же), то у Эдика задерживали зарплату и мне приходилось оплачивать полностью ЖКХ, покупать ему сигареты с пивом, заправлять машину. А с моей зарплатой, знаете ли, особо не разбежишься…

Конечно, одно время очень спасало репетиторство. Но потом, когда Зинаида Ивановна стала подозревать меня в изменах мужу, о частных уроках тоже пришлось забыть. «Приличная жена по вечерам дома сидит да мужа обихаживает», – некстати вспомнила я знаменитую фразу моей дорогой свекрови.

Но ведь никогда не поздно начать все сначала, верно? В сорок лет жизнь только начинается, как говорила Катерина в известном советском фильме. Честное слово, у нас с Катериной есть что-то общее…

Лилькин муж, Руслан, и в самом деле был на сутках – он работает в полиции, у него ненормированный рабочий день. Выпустив ошалелого от получасовой дороги кота в сад, мы с Лилькой обосновались на необъятной кухне, и проболтали почти до самого утра.

Подогнув под себя ноги, я с интересом рассматривала кухню Лильки – она практически каждый месяц что-то меняет в интерьере дома. Шикарная белая кухня посверкивала глянцевыми начищенными поверхностями. В углу царствовал необъятный двустворчатый холодильник неожиданного оранжевого цвета. Над барной стойкой бубнил небольшой плазменный телевизор.

– Ты пойми, милая, – монотонно говорила Лилька, – с разводом жизнь твоя не заканчивается. Не ты первая, не ты, думаю, и последняя. Ты же знаешь, я тоже пережила развод пару лет назад. И тоже думала, что больше никогда не выйду замуж, что кроме Лешки мне никто не нужен. Ан нет, судьба распоряжается по-своему! Где сейчас я, а где Лешка этот? У меня любящий муж, сын, свой налаженный бизнес. А он чего? Мымра эта от него сбежала, как только поняла, что жениться он в ближайшее время не намерен, сын общаться с отцом не хочет, друзья все отвернулись, работа – слезы, и заработок такой же… Вот такой расклад. Все будет у тебя хорошо, жизнь наладится! Устроишься на работу, ребенка в детский сад отдашь, а мы тебя с каким-нибудь мужчиной познакомим! А? – и, приобняв меня, она заглянула в мои глаза.