Песок и доски (СИ) - "Cinder" - Страница 8

Мой взгляд переместился с рук на костёр, и я завис: тело расслабилось, и мысли потекли медленно-медленно. Воспоминания о прошлой жизни сменялись одно другим, но, что самое интересное, никаких воспоминаний о работе или институте не было — школа, садик, друзья, учителя. А потом самые яркие — родители. Я маленький, такой же костёр, но в лесу, и песни у походного костра. Как же было тогда хорошо, и как странно, что теперь я вспоминаю это на чужом берегу и что спросить об этом уже не у кого.

Перед тем как лечь, я всё-таки встал и ещё раз посмотрел на стену джунглей. Она была чёрной и совершенно непроницаемой, и оттуда не доносилось ни звука — ни криков, ни хруста веток, ничего. Наверное, это должно было меня успокоить.

Меня не успокоило.

Глава 4

Тень капитана

Спал я скверно. Просыпался, кажется, раз пять, и каждый раз первым делом смотрел на чёрную стену джунглей — не потому, что там что-то было, а потому, что уже не мог не смотреть. Каждый шорох в темноте я успевал мысленно превратить в шаги, прежде чем понимал, что это ветер, и к рассвету вымотался от этого сильнее, чем от вчерашней лодки.

Так что поднялся я, едва начало светать, и понял, что всё тело невыносимо болит, что в целом неудивительно, если вспомнить, чем я занимался вчера. Чтобы хоть как-то разогнать кровь и разогреть мышцы, сделал растяжку и пару базовых упражнений. Я никогда не занимался спортом и не ходил в спортзал, но в прошлой жизни так или иначе видел, как люди занимаются, и базовый набор вроде бы не такой уж сложный: приседания, отжимания, подтягивания, пресс. Конечно, подтягиваться мне было не на чем, отжиматься с такой ладонью тоже не вышло, но всё остальное я сделал.

И тут меня ждал сюрприз, причём наполовину приятный. Все вчерашние царапины и занозы зажили, руки выглядели так, будто ничего и не было, а ожог никак не сказался на коже: загар остался, но ни боли, ни слезающей кожи не было. Даже палец, которым я вчера поймал обух, почти пришёл в норму. А вот левая ладонь и спина остались ровно такими же, какими были вечером: под лопаткой при вдохе кололо, а рана под повязкой за ночь ни на миллиметр не стала меньше.

Получалось, что регенерация у меня работает по какому-то своему списку: мелочь чинит за ночь, а серьёзное — не трогает вовсе. Или просто на серьёзное ей нужно куда больше времени и ресурсов, которых у меня нет. С порезами и усталостью понятно, даже мышечная боль была меньше, чем я думал: я предполагал, что вообще не смогу встать. Но что насчёт более тяжёлых травм, вроде откушенного пальца, — отрастёт новый или просто рана закроется? Судя по ладони, ответ мне не понравится, и проверять я, пожалуй, не буду.

После зарядки, если её можно так назвать, я решил поплавать и заодно ополоснуться, а то вчера вечером не рискнул лезть в воду: было темно, и я просто не увидел бы, если бы мною кто-то захотел полакомиться. Заодно снова подержал ладонь в солёной воде, считая до шестидесяти, и на этот раз обошлось без крика, только зубы свело.

Сегодня я заплыл дальше, чем вчера, и, видимо, зря. Вода была прозрачной, и через неё было видно всё дно подо мной. А потом я увидел тень. Она плыла на самой границе моей видимости, метрах в десяти-пятнадцати от меня, но её траектория не оставляла сомнений: она двигалась ко мне. Я замер — и тень тоже замерла. Сердце начало колотиться так, будто я проплыл марафон. Первой мыслью было уплыть как можно быстрее и как можно дальше, но я смог одёрнуть себя. Стараясь двигаться не очень быстро, я поплыл к берегу спиной вперёд. Тень двинулась за мной, в точности повторяя мой маршрут. Из воды показался гребень, кожистый, с костяными наростами, длинный, приблизительно с меня ростом.

Когда-то мне попалась передача про морских обитателей, и там был отрывок про мурен: говорили, что мурены не нападают на людей, они просто защищают территорию, и если ты на неё заплыл, то надо медленно её покинуть. Эта тень чем-то напоминала мурену, вот я и решил действовать похожим образом, потому что других идей у меня всё равно не было, а с топором в воде я всё равно ничего бы не сделал.

Всю дорогу до берега я отчётливо понимал, что моя единственная стратегия основана на телепередаче, которую я смотрел лет пятнадцать назад, вполглаза, под ужин. Что если эта тварь — не мурена? Что если тут вообще всё устроено иначе? Что если она сейчас решит, что я не гость, а обед? Метров двадцать я плыл с этой мыслью, и это были, наверное, самые длинные двадцать метров в моей жизни.

Гребень ушёл под воду, и тень развернулась, уплывая восвояси.

Я выполз на песок на четвереньках, сел и минут пять просто дышал.

— Значит, в воду больше не лезем, — сказал я самому себе, когда смог говорить ровно. — Или лезем по колено. По колено можно.

Хотя нет, лезть придётся, потому что промывать руку больше нечем. Вот это меня и добило: я даже отказаться от моря не могу, оно у меня вместо аптеки.

Поплавав, если это вообще можно назвать плаванием, и позавтракав остатками вчерашних бананов с кокосом, я решил построить планы на день. Пока плавал, подумал, что надо сделать какую-то снасть для ловли рыбы, потому что рыбы вокруг меня плавала уйма. Но вот вопрос: что и из чего. Удочку я точно не соберу, и не только потому, что не знаю как, — леску мне не из чего сделать, моя верёвка слишком толстая, а распускать её мне не хотелось бы.

Но пока я завтракал, мне пришла хорошая идея, точнее, я вспомнил то ли передачу, то ли фильм: там человек делал трезубец из заточенной палки, разделяя острый конец на три или четыре острия. Можно было просто заточить палку, но шанс попасть в рыбу импровизированным копьём неподготовленному человеку практически равен нулю. Так что буду пытаться сделать трезубец.

Получается, все сегодняшние дела сосредоточены в джунглях. Надо найти подходящую палку, собрать ещё бананов и проверить ещё раз источник воды — надо выяснить, кто там обитает, потому что срок по заданию идёт, а решения у меня нет. Да и вопрос, привёл ли я вчера кого-то за собой, до сих пор висел надо мной.

Как хорошо, что моя часть пляжа не такая каменистая, как та, где была лодка, и, соответственно, ползающей живности и острых камней было в разы меньше. Потому что если бы я, как вчера, пошёл плавать в сапогах, я бы вряд ли смог пойти в джунгли в мокрой обуви и мокрых портянках.

Собрав своё скудное снаряжение, а точнее, подпоясавшись верёвкой и заткнув за неё топор, я направился к живой стене. В этот раз я действовал аккуратнее и прошёл сквозь зелёную завесу, не получив ни одной царапины. После упражнений тело ощущалось совсем по-другому, чем вчера утром: сил явно стало больше, тело постепенно привыкает к нагрузкам. Может, дело не только в регенерации, может, этот мир в принципе отличается от моего и после перестройки организма во мне что-то изменилось. Тут я пока не могу ничего сказать, слишком мало данных.

Но одно я знаю точно: мои шаги изменились, я стал ступать легче и тише, как будто это не второй мой поход, а двадцать второй. Шум леса и в этот раз меня дезориентировал, но уже не так. До банановой рощи я дошёл быстро, так как знал уже, куда идти. Срезав гроздь бананов, решил оставить их там же, где и в прошлый раз, чтобы не таскать с собой, но парочку взял на перекус. И пошёл в противоположную от водопада сторону — будем считать это разведкой.

Двигался я не спеша, осматривая каждый куст, каждую трещину в земле, но с водой мне не везло: ни одного источника я не встретил по дороге, а пара луж не в счёт. Зато пару раз наткнулся на какие-то тотемы, как будто их сделали аборигены; что-то похожее я видел в передачах про майя и Карибские острова, и от этого мне стало неуютно, потому что тотемы кто-то ставит, а значит, кто-то здесь ходит.

Прошёл, по ощущениям, больше часа, и наконец мне повезло: я нашёл дерево, абсолютно прямое, ствол которого я мог спокойно обхватить, но при этом не настолько тонкое, чтобы можно было расколоть один конец, не потеряв в прочности. Решил для интереса использовать на нём «Оценку» — вот и пригодятся бананы, которые взял, съем после, чтобы силы восстановились быстрее.