Бесы на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 36

А потом начались изменения.

Сначала исчез язык. Перестал щупать воздух. У меня возникло ощущение, что между мной и обитателем саркофага пролегла невообразимая пропасть…

Через минуту я уже не мог рассмотреть ничего.

Внутреннее пространство яйца заполнилось радужной мутью, сотканной из круговерти образов. Выделить отдельные слепки в этом хаосе не представлялось возможным. Силуэт чужого расплылся. Больше никаких деталей. Смутные очертания — вот, пожалуй, и всё, что осталось от живого бога церковников.

Отшельник Кариус лежал на полу.

Мне на шею бросилась Маро.

Никогда раньше не замечал у этой женщины таких эмоциональных всплесков! Мечница прижалась ко мне, прошептала на ухо:

— Ты вернулся! Слава богам!

Мы постояли так некоторое время.

Я мягко отстранился.

Уточнил:

— Как это выглядело?

— Ты шагнул в Антипризму, и она тебя… всосала, что ли. Обволокла. Мне показалось, что это живая тварь, и она тебя пожирает.

— Да ладно.

— Мы били по ней электричеством, — добавила Алеся. — И стреляли.

— Ничто не берёт, — подтвердил Игорь. — Даже кинетические воздействия.

— Зря вы так, — покачал я головой. — А если бы меня задели?

— Мы осторожно, — смутилась Алеся. — Целились в эти… отростки треугольные. Ну, которые удлиняются без перерыва. И укорачиваются.

Я бросил взгляд на Антипризму.

Никаких повреждений. Всё, что находилось в усыпальнице, жило по своему укладу. Ничтожные букашки, вторгшиеся во владения Древних, вряд ли были способны причинить вред этим устройствам.

Вспышка.

Повернув голову, я заметил Михалыча, который фотографировал саркофаг и Антипризму. Вот же упырь! Протащил миниатюрный японский фотоаппарат, из разряда «карманных». Очень дорогая вещь, я такие видел у туристов из Небесного Края. Не электроника. Всё на линзах, механике и артефактных вставках. Опять же, не «полароид», аналоги которого в этом мире уже начали продаваться. Михалыч будет вынужден проявлять плёнку и печатать снимки, но и качество изображения будет на высоте.

— Надо его выводить из комы, — тихо произнесла Ольга. — Теряем человека.

Глаза у каббалиста были безумные.

Маньяк добрался до родной песочницы.

Пожав плечами, я направился к лежащему на полу Кариусу. Гончая последовала за мной, повинуясь мысленному приказу.

— Может, кинетикой вытащим? — предложил Игорь. — Аккуратнее получится.

Я остановился в метре от морфиста.

Отшельник выглядел как человек, впавший в глубокую кому. Безжизненное тело, никаких посапываний, храпа, попыток повернуться на бок и устроиться поудобнее. Нормальные люди так не спят. Судя по тому, что я видел, Кариус пребывал в тайном конструкте, связавшем представителей его ордена с потомком Хастура. Прямо сейчас Даарин жадно поглощал сны, собранные морфистом по всему миру.

Порядок вещей восстанавливался.

Но что будет, если потревожить церковника?

Честно говоря, я не берусь предсказывать последствия.

— Трогать его нельзя, — я покачал головой. — Кариус должен завершить свою работу.

— Давай установим посменные дежурства, — предложила Маро. — И кому-то придётся сгонять на подземку за провизией. Воды тоже не хватит.

— У нас фляги-генераторы, — напомнил я.

— Сергей прав, — поддержал меня Игорь. — Воды у нас бесконечное количество. Но вот туалета я поблизости не наблюдаю. И если задержимся, придётся идти за спальными мешками.

Я обдумал всё, что сказали мои соратники.

— Кто-нибудь знает, сколько эти ребята могут проспать? — я указал на распростёршегося под моими ногами церковника. — Не бесконечно же?

— Знаем, а то, — подал голос Михалыч, временно зачехливший фотоаппарат. — В мире не так уж много эликсиров, позволяющих быстро погрузиться в сон. Думаю, это «сомнамбулит».

— Так и называется? — не поверил я.

— Угу, — буркнул Михалыч. — Мне Лука рассказывал. Сильная штука. Но вырубает не на всю ночь, а только на несколько часов. По-моему, от трёх до пяти.

— Это обнадёживает, — прокомментировала Алеся.

— Сколько меня не было? — перевожу взгляд на Маро.

Жена задумалась.

— Минуты две.

О как.

По субъективным ощущениям — гораздо дольше.

— Тогда включаем режим ждуна, — хмыкнул я, поймав недоумённый взгляд Маро. — Не вижу смысла идти наверх за провизией. Все вы уже подкрепились перед рейдом. Пять часов выдержим.

— У меня с собой есть крекеры, — признался Михалыч.

— Предусмотрительно! — обрадовался я.

— У меня коробка печенья, — добавила Алеся.

— Я бутерброды прихватила, — раздался голос Ольги. — С сыром и вяленой колбасой. В тактическом рюкзаке.

— Да вы что, сговорились? — не выдержал я.

Игорь хмыкнул.

Бойцы полезли в свои рюкзаки, расселись в кружок и начали шуршать упаковками. Крекеры и прочая снедь передавались по кругу, запивались водой из фляг. И всё это — с шутками-прибаутками, обсуждением увиденного. Народ был под впечатлением, но все признали, что благодаря мне видели и не такое. Пожалуй, в тот момент мы были похожи на сектантов, окруживших принесённого в жертву богам товарища. Кариус видел свои странные сны и даже не подозревал, что происходит в двух шагах от него.

Мусор мы аккуратно сложили в бумажный пакет.

Который забрала с собой Ольга.

Никто не хотел без надобности осквернять место, перед которым мои товарищи испытывали невольный трепет. Да, они уже насмотрелись на наследие Предтеч изнутри, но это не отменяло простого факта: мы ступили туда, где действуют иные законы. И лучше не искушать судьбу…

Разбились на пары.

Двое наблюдают за саркофагом и дырой в потолке. Двое — дежурят у тела отшельника. Двое отдыхают. Михалыч попросился в наблюдатели. И чтобы ему разрешили фотографировать. И записывать. Я не спорил. Мужик он толковый. Никогда не знаешь, что из этого пригодится Роду в будущем.

Время тянулось медленно.

Меня это ничуть не смущало.

Всегда можно помедитировать, поразмышлять о жизни, потрепаться с женой. Кто-то в шутку посетовал, что не прихватили карты или нарды. Михалыч ответил, что больше любит шахматы. Я заявил, что раз так, натравлю на него Федю.

— Просыпается, — Маро тронула меня за плечо.

Действительно, отшельник шевельнул правой рукой. Глубоко вздохнул. Открыл глаза, щурясь на кольцевые лампы под потолком. Полежал немного, а затем сел, скрестив ноги. Взгляд морфиста не сразу сфокусировался. Мы его не трогали. Все понимали, из каких глубин вынырнул этот человек.

— Думал, вы меня потащите наверх.

Голос церковника разрушил тишину усыпальницы.

— А стоило? — заинтересовался я.

— Нет, — Кариус покачал головой. — Вы всё правильно сделали.

— Он бы не проснулся, — прокомментировал наш разговор Михалыч.

— Но мы не знаем, доступен ли конструкт наверху, — возразил отшельник. — Здесь проблем не возникло.

— Вы передали сны? — уточнил я.

Отшельник кивнул:

— Всё заработало.

— Тогда, — я рывком вскочил на ноги. — Отправляемся домой.

Рядом с потомком Хастура мне было неуютно.

Всё время казалось, что он следит за мной из своего саркофага.

На обратном пути я поинтересовался у посланника Церкви его дальнейшими планами. Всё оставалось неизменным. Кариус рассчитывал поселиться на северо-восточном склоне Ачамхиты, поскольку оттуда, как он думал, можно будет связываться с Древним в случае непредвиденных ситуаций. Или спускаться вниз — под моим руководством.

— И что, будете дом строить? — спросил я.

— Да.

Церковник не шутил.

— Это горы, — напомнил я. — Лавины, оползни. Не проще ли остаться у меня в гостевом доме?

— Вы забыли о специфике моей работы, барон. Удалённость от социума. Я не хочу ловить обрывки снов ваших жителей, они будут отвлекать.

— Как знаете, — пожимаю плечами. — Но помощь я вам окажу. Если потребуется.

— Благодарю. Я сначала поживу там в палатке. Недельку-другую. Присмотрюсь, выберу подходящую точку. А уже потом начну заказывать стройматериалы.