Бесы на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 26

— О чём задумался? — промурлыкала Маро.

— Хорошо быть молодым и бессмертным.

Девушка погладила меня по щеке.

И заметила:

— Думаю, мне сложно тебя понять. Бесы застревают в одном возрасте навсегда. Пока их кто-то не убьёт. Или сами не влезут во что-нибудь. Не утонут, например. Или не сгорят в пожаре.

— Следи за собой, — вспомнил я классику «русского рока».

— Именно.

Пауза.

— Но ты умирал много раз, — вдруг заметила Маро. — Даже не представляю, каково это. Столько страданий… Умирать, рождаться… Терять любимых… Бесконечный круговорот.

— Ты же слыша о Колесе Сансары, — ответил я.

— Конечно.

— Я не знаю, существует ли всё это на самом деле. Ну, для всех. И это… не лучшая судьба для человека, если честно. Полное дерьмо.

— И когда ты решил стать убийцей?

— Почти сразу. Со второго или третьего перерождения.

Помолчали.

— Администратор тебя шантажирует перерождением? — вдруг спросила Маро.

— Не совсем, — тема была не самой приятной. — Выбросом в старую вселенную.

— А ты хочешь остаться здесь?

— Да. И больше не умирать.

— Но теперь… Что он может сделать теперь?

Хороший вопрос.

Я частно над ним размышляю в последние недели.

— Бродяга вышел из-под его контроля, — сказал я. — Великим Артефактом мы научились пользоваться. По идее, давить на меня нечем. Но…

В полной безопасности я себя не чувствую.

Мы периодически выходим на связь с Администратором, и новых заданий в последнее время он не даёт. Тему Абсолюта я не поднимаю. Будем честны: выполнять всю эту грязную работу мне крайне невыгодно. Квесты становятся всё более закрученными и имеют негативные последствия.

— Но? — уточнила Маро.

— Есть и другие тронутые, — неохотно ответил я. — А также биомехи в горных хранилищах. Автономные ремонтные модули. Которых можно использовать и в боевом режиме. И вообще. Я не знаю, как далеко простираются его возможности. И сколько людей у него в подчинении.

— Ты прав, — согласилась бессмертная. — Надо соблюдать осторожность. Вот только…

— Что?

— Сдаётся мне, миром вы не разойдётесь.

Хочется пожать плечами, но у меня на плече лежит голова Маро.

Будущее в тумане.

Ответов у меня нет.

Да, чуть не забыл про подарки.

В этот раз они не отличались особой оригинальностью — деньги, элитная недвижка, земли. Да-да. У меня теперь есть земля в Халифате. Если уж быть совсем точным — в Бодруме. Здесь это тоже не самый дешёвый курорт с целым районом, где предпочитают селиться богачи. И в этом районе мне подогнали виллу с прилегающей живописной территорией. Махмуд привык действовать с размахом…

Удивила Эфа.

Помните, я владел половиной казино в Фазисе? Делил доход с представителями одного Рода, с которым мы раньше были в контрах. И вот, Трубецкой надавил на какие-то рычаги, провернул многоступенчатую сделку, выкупил долю предприятия и… официально передал казино мне. То есть, нам с Маро, конечно. И теперь всё это чудесное заведение находится в собственности Ивановых.

От отца мне досталось здание бывшего дворянского клуба в Москве, которое нынче пустовало. Я сразу оценил локацию — Патриаршие Пруды. И жест оценил. Мне скинули не какой-то неликвидный хлам, а престижную недвижимость. Уверен, решение стоило князю неприятных объяснений с родственниками. Скрывать наши отношения он даже не пытался, слухи активно расползались по бывшей столице империи.

Я понимал, что рано или поздно буду вынужден одаривать этих людей собственными презентами. И это не будет коробка шоколадных конфет. Хорошо, что доходы семьи растут, и процесс только ускоряется.

Время на острове словно застыло.

Давно уехали организаторы из «Престижа», самые близкие друзья. Остались только члены семьи. А также Никанор и слуги, которые не просто получили возможность пожить на необитаемом тропическом острове, но и были вознаграждены за этот подвиг прибавкой к жалованью.

— У нас будет ребёнок, — сказала Джан. — Мальчик.

Мы втроём сидели в шезлонгах и любовались закатом. Федя лениво дрейфовал по лагуне на надувном круге. Вода была спокойной, ни малейшего намёка на волны.

Я чуть не поперхнулся коктейлем.

Отставил стакан с трубочкой.

— Милая, это круто. И… давно ты знаешь?

— Четыре недели, — ответила турчанка. — Но я хотела удостовериться. Поэтому сгоняла вчера с Лукой в долину. Заза провёл диагностику. Так что да. Ты будешь отцом, дорогой.

На моём лице расплылась улыбка до ушей.

Боги, давно забытое чувство!

И я сделаю всё, чтобы в этой инкарнации не пережить своего ребёнка. Хотя… не вижу ни одной причины, чтобы вообще умирать.

— Откуда ты знаешь, что у нас мальчик? — опешил я.

Джан рассмеялась:

— Милый, я ведь морфистка. Малыш видит сны, и они мне передаются.

У меня чуть не вырвалось, что это же эмбрион, и всё такое. Но я вовремя сдержался. Что мы знаем о разуме? О душах? Если люди проваливаются в некое межмировое пространство, а потом возрождаются вновь, то почему бы им сразу, с момента зачатия, не видеть сны? Это ведь разум, хоть и маленький. Не отягощённый грузом воспоминаний, как я…

— Дорогая, мои поздравления! — обрадовалась Маро.

Я встал, чтобы поцеловать жену.

Несколько минут мы обсуждали всё это, я спрашивал, нет ли информации о Даре, меня вновь подняли на смех. Дескать, ещё не научились определять. Даже самые крутые хиропрактики…

А потом до меня начали доходить важные вещи.

— Солнце, — обратился я к первой жене. — Необходимо усилить твою охрану.

Джан закатила глаза:

— Начинается!

— Он прав, — встала на мою сторону Маро. — Как только новость распространится, появятся желающие всё испортить. Наш Род многим поперёк горла.

— И отдыхай почаще, — добавил я. — Ты же не собираешься волноваться на этих своих… экзаменах?

— Университеты предоставляют отпуска при беременности, — вспомнила Маро. — Дистанционные тоже.

— Это же беременность, а не болезнь! — возмутилась Джан.

Но я видел, что ей приятно наше беспокойство.

— Без разницы, — сказал я. — Ты ведь можешь вернуться к учёбе через год.

— Через три, — вздохнула Джан. — Дикая потеря времени.

— Главное, чтобы всё было в порядке с мальчиком, — рассудительно заявила Маро. — Поверь мне, дорогая, я рожала. Чем меньше волнуешься, тем меньше проблем.

— Заза сказал, что у одарённых большой запас прочности, — попыталась возразить Джан. — Наш организм всё компенсирует. И наше потомство более жизнеспособно… чем у смертных.

— С этим не поспоришь, — говорю я. — Но лучше избежать случайностей.

Джан снова вздохнула.

— Уговорили.

— Но ты готовишься к экзаменам, — хитро прищурился я.

— Заявление на отпуск уже написано, — призналась морфистка. — Просто я колебалась. Думала, отправлять или нет.

— Отправь с курьером, — сказал я. — И отложи в сторону все учебники. Наслаждайся жизнью. Я поговорю с Теймурадзе. Он теперь головой за тебя отвечает. Не пропускать ни одного планового обследования, поняла?

— Да поняла я.

— Вот и хорошо, — обрадовался я.

— Может, нам отложить своё путешествие? — Маро строго посмотрела на меня. — Джан может потребоваться помощь. Её нельзя бросать одну.

— И не думайте, — возмутилась турчанка. — У вас свадьба только что прошла. Маро, ты тоже имеешь право на счастье. Я не хочу быть эгоисткой.

— Ты вынашиваешь первенца Рода, — нахмурилась Маро.

— А поездку мы можем и отложить, — добавил я.

— Спасибо, — Джан смотрела на нас с улыбкой. — Но я, правда…

— Никаких «но», — отрезал я. — Как глава Рода, я принимаю окончательное решение. Живём тихо, спокойно. Ни во что не влезаем. Плановые осмотры. Усиленная охрана. В город — на автоморфе. И только в моём сопровождении.

— Диктатура! — возмутилась Джан.

— Ещё какая, — не стал я спорить. — Но это вопрос безопасности.