В поисках себя (ЛП) - Сэйдж Лайла - Страница 58

— Доброе утро, — произнес он, на этот раз с поцелуем в губы.

— Слишком рано, — вздохнула я и снова свернулась калачиком рядом с ним.

— Тогда досыпай, Ходячая Неприятность, — откликнулся он. — Я приготовлю завтрак, ладно?

— Блинчики? — с надеждой спросила я, приоткрыв один глаз.

— Все, что пожелаешь, — рассмеялся он. — Правда, я не умею делать их из смеси для маффинов, но обычная смесь для блинчиков у меня есть.

Я кивнула ему в грудь.

— Идеально.

Я услышала, как он загремел ящиками комода и направился на кухню, перебирая баночки в шкафчиках, скорее всего в поисках смеси для блинов, а сама устроилась в том теплом месте, которое он только что оставил.

Я мысленно перебирала все те прекрасные воспоминания прошлой ночи, вспоминая каждую идеальную мелочь, которая показывала, как же хорошо быть с Брэди. Я думала о его ласковых прикосновениях и о том, как они подпитывали меня, словно личный аварийный генератор. Это заставило меня вспомнить призраков — то, как они привязаны к определенным местам. Когда руки Брэди касались меня, мне казалось, что он был моим якорем, тем самым грузом, который удерживал меня у земли, чтобы я не улетела.

Для человека, который целый год чувствовал себя так, будто парит в невесомости, ощущать метафорическую землю между пальцами ног, когда он прикасался ко мне, было абсолютно всем.

Он помог мне вернуться к корням, что помогло вернуться к призракам и, в конце концов, к самой себе. Но я все еще скрывала от него часть себя, и теперь, как никогда раньше, мне хотелось открыться ему.

Он вернулся в комнату с двумя кружками и тарелкой, поставил их на тумбочку и присел на краешек кровати рядом со мной.

— Пахнет потрясающе, — пробормотала я, улыбаясь и открывая глаза.

— Ты тоже, — ответил он. — Проголодалась?

Я кивнула и приподнялась.

— Я добавил в них твои мини-M&M's. Подумал, тебе понравится.

Сердце сжалось от нежности. Желудок тут же свело от голода, но я не могла думать о блинчиках, пока не поцелую его.

Я услышала, как Брэди тяжело вздохнул и притянул меня ближе.

— Если я начну тебя целовать, то, боюсь, уже не смогу остановиться. Ты не против холодных блинчиков?

— Звучит заманчиво. Но… Не хочешь съездить со мной в одно место? — мягко спросила я. — Насколько мне известно, там не происходило никаких убийств.

— Это не так утешает, как тебе кажется, — заметил Брэди. — Еще одно местечко Коллинз?

— Пока да, — кивнула я. — Впрочем, скоро оно станет местечком Коллинз и Брэди, как и все остальные.

Дорога от задней двери мастерской «Купа» до лесного участка, куда можно было добраться прямо из города, заняла около пятнадцати минут. Примерно в пятидесяти футах55 вглубь леса находилась погребная дверь, присыпанная ветками, листьями и землей. Если не знать, что она там есть, то ни за что не заметишь.

— Боже, этот город похож на жуткую игру «Кэндиленд», — произнес Брэди у меня за спиной, пока я смахивала лесной мусор с деревянной крышки.

На ней не было никаких ручек, что служило еще одной причиной, почему погреб оставался незаметным. Я подцепила створку и аккуратно откинула ее в сторону.

— Что это?

— Примерно в пятистах ярдах56 отсюда стоят руины старого дома, который не выдержал испытания временем. Он принадлежал почтмейстеру Свитуотер-Пик, вступившей в должность в 1933 году, в разгар Великой депрессии. Она проработала на этом месте более сорока лет и стала самым близким подобием архивиста, какое только знал Свитуотер-Пик. Ее звали Эмили Хофштадт.

— И ты знаешь об этом потому, что вы с Эмили, надо полагать, частенько болтали? — с легким неверием в голосе спросил Брэди.

Я кивнула.

— Эмили появляется здесь далеко не всегда. Она дамочка непостоянная, но однажды она сама пришла ко мне на почту. Я как раз фотографировала здание. Ну, точнее, фотографировала компанию призраков, которые застряли на почте и продолжали сплетничать после смерти точно так же, как делали это при жизни. Она сказала, что заметила мою страсть к истории, и показала мне это место. У нее не осталось никого, кому она могла бы все это оставить. Когда-нибудь я бы хотела навести здесь порядок и продолжить ее дело — подхватить то, на чем она остановилась.

В этом погребе хранятся десятилетия истории Свитуотер-Пик. Я ступила на первую перекладину уходившей вниз лестницы. Пропустив последние пару ступенек, я спрыгнула на дно. Стены погреба были сложены из камня, а полом служила обычная земля. Обстановка самая простая, но все пространство было заставлено стеллажами с деревянными ящиками, доверху набитыми историческими материалами — газетами, артефактами, дневниками, рабочими журналами, всем, о чем только можно подумать.

Брэди спустился следом за мной.

— Здесь довольно просторно, — заметил он.

Я кивнула.

— Больше, чем кажется на первый взгляд, — с хитрой улыбкой ответила я.

— Как такое возможно?

— В Свитуотер-Пик бывают очень холодные, снежные зимы, и в 1933 году они, разумеется, были еще суровее…

— Изменение климата?

— Точно. Поэтому, вместо того чтобы пробираться сквозь сугробы или сидеть взаперти в доме…

— Только не говори мне, что здесь есть туннель, ведущий прямо на почту.

Я почувствовала, как улыбка до ушей расплылась по моему лицу.

— Именно это я тебе и скажу. Не переживай, на этот раз я не заставлю тебя тащиться по нему от начала и до конца.

Брэди на секунду замолчал.

— Ты ведь по-настоящему любишь этот город, да?

Я призадумалась над этим. Раньше, когда кто-нибудь задавал мне подобный вопрос, я всегда отвечала резким, безапелляционным отказом. Это казалось защитным механизмом, способом заглушить тоску, когда я уезжала, и облегчить расставание при отъезде. Но теперь, перебирая места, которые я когда-то называла своими, я чувствовала себя иначе. Или, может быть, я осталась прежней, просто впервые смогла переступить через собственные предрассудки и разглядеть все как есть.

Это место создало меня, к лучшему или к худшему. Именно отсюда я уехала, чтобы найти себя, но сюда же и вернулась ради той же цели.

— Да, — тихо ответила я.

— Я тоже, — произнес Брэди. — В целом он неплох, но твоя версия этого города мне нравится по-настоящему. Зачем мы вообще сюда спустились?

— Я рассказывала тебе про Эрнеста?

Брэди кивнул.

— Несколько дней назад он кое-что упомянул, и мне захотелось перечитать его некролог. Он хранится здесь.

Я открыла ящик, стоявший ближе всего к лестнице, и принялась перебирать лежавшие внутри бумаги. Хотелось бы мне быть более организованной, но я никогда не была хороша в наведении порядка. Зато я обычно отлично помню, что и где лежит. На этот ящик у меня было особое чутье.

— Он что-то сказал? — переспросил Брэди. — Ты его слышала?

Счастье в его голосе было таким неподдельным, что мне захотелось зацеловать его прямо здесь, в этом темном и пыльном погребе.

— Угу. — Я кивнула. — Там все еще остаются кое-какие… Скажем так, паранормальные помехи, но мы смогли поговорить. Правда, момент был неподходящий, чтобы расспрашивать его об обстоятельствах смерти.

— Логично, — согласился Брэди. — И… Как именно он погиб?

— Кто-то столкнул его машину с дороги, когда он ехал к реке Свитуотер. Его автомобиль врезался в дерево. Тело обнаружили только через несколько дней.

— Это…

— Знаю, — я вздохнула. — Но меня почему-то гложет эта история сильнее обычного. Раньше я никогда не думала о том, кто это сделал. Меня волновал только сам Эрнест и то, насколько несправедливо с ним обошлись.

Я продолжала перекладывать бумаги.

— Чем я могу помочь? — предложил помощь Брэди.

— Не нужно, — бросила я в тот самый момент, когда наткнулась на газету с ярко-розовым стикером. — Нашла.

Брэди заглянул мне через плечо, пока я изучала находку.

— Пятидесятые? — уточнил он.