В поисках себя (ЛП) - Сэйдж Лайла - Страница 21

— Почти семь утра, — хмуро бросил он.

— Для меня это рань! — крикнула я. — Думала, ты обрадуешься.

— А я думал, ты хоть раз явишься вовремя.

— Я тоже по тебе скучала, — выпалила я, поднимаясь и направляясь к нему.

Он уже спустился с крыльца, и в его глазах отчетливо читалось раскаяние, когда он понял, что я собираюсь сделать: я бросилась к нему шею и крепко обняла.

— Обязательно каждый раз устраивать это представление? — проворчал Бун.

— Да, обязательно, — заявила я. — Объятия полезны для здоровья. — Забавно слышать такое от меня. Вообще-то я не любительница обнимашек, но для Буна делала исключение. — Они продлевают жизнь, особенно в твоем почтенном возрасте. Кто знает, может, именно этот момент перекинет тебя с девяноста девяти до ста лет.

— Я предпочту сброситься с обрыва, чем дожить до ста, и если в этом будет хоть капля твоей вины из-за чертовых обнимашек, я прихвачу тебя с собой.

Я рассмеялась, вдыхая знакомый запах Буна — трубочный табак и средства для обработки кожи. Я бы поднялась сюда и раньше, но последние две недели Бун отсутствовал в городе.

— Как съездил в Мидоуларк? — спросила я, отстраняясь.

— Нормально, — отозвался он.

— На свадьбу ездил?

— Угу, к племяннице. — Бун почесал затылок. — До сих пор не верится, что эта упрямая егоза уже доросла до замужества.

— Упрямая егоза? — переспросила я. — О да, вы определенно родственники.

Бун буркнул что-то неразборчивое.

— Познакомилась бы ты с моим младшим братом.

Тон, с которым Бун назвал кого-то «младшим братом», зная, что тому уже под семьдесят, заставил меня усмехнуться. Похоже, сколько бы им ни было лет, Бун всегда оставался старшим.

— Он тоже упрямый? — поинтересовалась я.

— Ни капли. — Бун покачал головой. — Ума не приложу, в кого он такой уродился.

Я снова рассмеялась.

— Так, а это новая собака? — кивнула я на пса.

Бун фыркнул.

— Эта бестолочь выпрыгнула из пикапа на дороге в город. — Когда Бун говорил «бестолочь», он на самом деле имел в виду «этот безупречный ангелочек на четырех лапах», просто по-другому не умел. — Бросили пса, ну я его и подобрал, привез домой.

— И как зовут? — спросила я, присаживаясь, чтобы почесать макушку новому питомцу.

— Крестовая Отвертка, — выдал Бун, и моя голова резко взметнулась вверх.

— Ты издеваешься, — выпалила я.

Бун пожал плечами.

— Для краткости зову Отвертышем.

— О боже мой, — пробормотала я, глядя на Отвертыша. — Но ты все равно симпатяга. Ладно. — Я снова перевела взгляд на Буна. — Какой у нас план на сегодня?

— Будем перегонять скот, — бросил он. — Твои сапоги на крыльце. Шевелись давай.

Мы с Кларк учились держаться в седле именно на ферме Буна. Это случилось после нашей неудачной попытки заняться волейболом в восьмилетнем возрасте, после того инцидента родителям стало окончательно ясно, что командные виды спорта нам категорически противопоказаны.

До того как мы полностью осознали природу своих способностей, призраки относились к нам чересчур… опекающе. Стоило мне попросить их о какой-нибудь мелочи, они тут же исполняли ее — например, каждый раз сдвигали волейбольный мяч чуть в сторону, стоило Уайатту Берджессу подойти к нему вплотную. В итоге он запутался в старой, валявшейся на земле сетке, да так сильно, что ее пришлось разрезать. На руках и лице у бедняги остались сплошные ожоги от веревки. Его приятели тогда наябедничали тренерам, будто это мы с Кларк толкнули Уайатта в сетку, просто потому, что мы стояли ближе всех.

Ситуацию усугубляло то, что я имела привычку отдавать призракам команды вслух, отчего остальных детей и родителей бросало в дрожь. Кларк пыталась прикрывать меня и умоляла не болтать с пустотой прямо во время игры, но я не умела слушать.

Ладно, возможно, Кларк и была создана для командного спорта, но мы этого так и не узнали, потому что ее выперли из всех детских секций вместе со мной. Мы шли комплектом. Со временем я научилась действовать чуть тоньше (именно так шесть лет спустя я заставила призрак размозжить нос Эмметту Пападакису бейсбольным мячом), а родители уговорили Буна обучить нас верховой езде.

Он ворчал всю дорогу и при этом оставался самым терпеливым учителем на свете.

Когда нам с Кларк исполнилось по шестнадцать и появилась одна машина на двоих, я пропадала у Буна часами, помогая латать заборы, перегонять скот и чистить стойла. Кларк тоже торчала здесь, в основном они копались в старых тачках и слушали винил.

Мы обе обожали это место вдали от города, где значение имело лишь то, какого цвета небо, достаточно ли прогрелась вода в ручье, чтобы шлепать босиком, и не было ли у Буна в морозилке случаем фруктового льда (он всегда был, а Бун всегда отрицал, что тот куплен для нас).

Обычных призраков у Буна не водилось — по крайней мере, человеческих. Зато изредка нам попадались старые лошади, собаки или амбарные кошки. Они были привязаны к Буну. Они боготворили его. Сам по себе мужчина ладил с людьми скверно, но животных любил беззаветно. Раньше я сбегала к Буну, чтобы спастись от надоедливых голосов или от удушающих тисков потустороннего мира, но теперь я нашла здесь совсем другой вид покоя.

Здесь было неважно, разговаривают со мной призраки или нет. Здесь не оставалось ни единого напоминания о том, что я больше не чувствую себя собой.

— Где твой транспорт? — раздался голос Буна передо мной.

Сегодня он восседал на Форесте, роскошном буланом жеребце, а мне достался Хантер, рыжий чалый. Цыпа устроилась за седлом Буна, глядя на меня с высоты своего постамента.

— Сломался, — ответила я. — Вроде бы всего лишь сел аккумулятор.

В устройстве машин я разбиралась примерно никак, но именно это утверждали Кларк с папой.

— Новый заказала? — поинтересовался Бун.

Я покачала головой.

— Довольно хреново с твоей стороны не предупредить никого, что собираешься туда, где нет мобильной связи, — проворчал он.

— О господи, — простонала я. — Кларк уже успела до тебя дозвониться, да? Ты в курсе, что машина накрылась.

— Мне поступил панический звонок, стоило тебе не появиться в назначенное время, — сообщил он. — Подумал, ты могла бы и сама объявиться.

— Какая же она драматичная, — пробурчала я.

— Может, ты дала ей повод? — заметил Бун.

Ему доводилось бывать буфером в наших с сестрой стычках куда чаще, чем, должно быть, хотелось, но он всегда сохранял нейтралитет, неизменно вплетая в разговор какую-нибудь житейскую науку. Я не сомневалась, что сейчас он предпримет попытку чему-то меня научить.

Я протянула руку, чтобы похлопать Хантера по шее, пока мы приближались к стаду, которое предстояло перегнать на другое пастбище. Я перевела поводья в одну сторону и слегка толкнула коня в бок. Ездила я верхом только у Буна, но мышцы-то помнят. Леди последовала за мной, а Танк с Отвертышем остались при Буне.

— Похоже, Отвертыш уже въехал в курс дела, — заметила я.

— Хорошая собака на земле дороже двух в седле, — кивнул Бун, хотя Цыпа успела перебраться со спины Фореста прямо в его седельную суму. Эту фразу я слышала миллион раз. Именно благодаря собакам он справлялся с хозяйством в одиночку, обеспечивая мясом весь Свитуотер-Пик, ведь местные семьи закупались у него напрямую круглый год.

Он всегда повторял: «Скот — это единственное, чему меня учили. У меня не было другого выбора. Больше я ничего не умею».

В ковбойском деле я смыслила ровно ноль, но считала, что Бун справляется блестяще.

Мы с Леди принялись подгонять скот с фланга, пока Бун с собаками собирал разбредавшихся поодиночке отстающих. Справившись с этим, мы дружно погнали их через открытые ворота на новое пастбище.

Мне нравилась эта работа как раз потому, что я толком не умела ее делать, и приходилось концентрироваться на процессе, отключая все лишние мысли. Ровно по той же причине мне нравилось трудиться у Брэди: в организации процессов и обязанностях помощницы я не шарила совершенно, так что мозг был занят по полной программе. Занятые руки и голова оставляли куда меньше времени на самокопание.