Титан VII ранга (СИ) - Вяч Павел - Страница 31

— Ладно, — поморщился я, чувствуя, как глаза начинают слипаться, — разберёмся…

Я хотел было подумать про Разломы, про будущий мастер-класс, про встречу с Евгением и про само Испытание словом, делом и кровью, но сам не заметил, как уснул.

Не знаю, сколько я проспал, но когда открыл глаза, тело было полно сил и бодрости, а голова была кристально ясная.

На столе, к моему удивлению, обнаружилась тарелка с печеньем и стаканчик с горячим кофе. Наскоро позавтракав, я ради интереса отошёл к сфинксу и когда вернулся к столу, меня снова ждали печеньки и кофе.

Едой, конечно, это не назвать, но на безрыбье, как говорится, и рак — рыба.

Я сделал десять подходов и только после того, как наелся печеньем и напился кофе на несколько недель вперёд, подошёл к дверям из зала.

Сфинкс на мои вопросы больше не отвечал, и это значило лишь одно — пора проходить испытание.

— Надо так надо, — пробормотал я себе под нос и толкнул дверь от себя.

Створки послушно распахнулись, и меня затопил хлынувший оттуда золотой свет.

Глава 20

Глава 20

Испытание первое

— Виктор Павлович, нас-то за что?

Я посмотрел на говорящего и не поверил своим глазам — возмущённый голос принадлежал Саше Жукову — главному раздолбаю одиннадцатого «А» класса.

Я находился в кабинете русского языка и литературы, а передо мной за партами сидело двадцать пять школьников — мой предпоследний выпуск.

По идее, я что-то подобное и предполагал, но происходящее было настолько реалистично, что не укладывалось в голове.

— Виктор Павлович! Ну мы же ни при чём! Это всё Бэшки!

Я мазнул взглядом по Ире Петровой — старосте класса и, не отвечая, поднялся со своего места. Выйдя из-за стола, я подошёл к окну и посмотрел на до боли знакомую школьную площадку.

На улице уже вовсю цвели деревья, а в распахнутое окно врывался тёплый и даже горячий воздух.

Обернувшись, я опёрся о подоконник и бросил взгляд на висящий на стене календарь. Сегодня было 10 мая. В памяти сразу же щёлкнуло, и я вспомнил, почему Сеть выбрала именно этот момент.

Именно сегодня параллель одиннадцатых классов рассорилась в пух и прах из-за выпускного.

Казалось бы — ну разве это повод? Разве нельзя найти устраивающую всех локацию? Как оказалось — нельзя.

И чем больше я вспоминал, тем тяжелее становилось на душе.

Проблема была не в учениках, проблема была в их родителях.

Тогда, десятого мая, я не понимал, почему родительский комитет 11 «В» отказался принимать совместное предложение родительских комитетов 11 «А» и 11 «Б». Не знал, что всё дело в ссоре трёх мамашек, из-за которых и началась та позорная эпопея.

В тот год на меня навалилась уйма всего — выпускной класс, ЕГЭшники, участие в конкурсе «Учитель года» и ежегодное мероприятие «Мисс школы». Помимо этого, каждый вечер приходилось заполнять огромные таблицы с данными, подменяя попавшую в больницу завуча…

И я отчётливо помню, как в тот момент малодушно спихнул организацию выпускного на родителей своих учеников. Точнее, не саму организацию — это, действительно, было дело родителей, а помощь в выборе места.

Из-за ссоры трёх женщин слетела бронь в большом шатре у водоёма, и хорошее место, где комфортно могли разместиться все три класса и родители, тут же перекупила другая школа.

В итоге каждый класс праздновал отдельно — кто-то в кафешке, кто-то в ресторанчике, а кто-то на теплоходе.

И всё бы ничего, но этот разлад сильно повлиял на учеников, внеся в их дружные ряды разлад. Да какой там разлад! С подачи родителей, в школе началась самая настоящая война!

И сегодня, десятого мая, дошло до массовой драки среди парней, из-за которой Гошу Моргунова из одиннадцатого «Б» увезли на скорой с сотрясением мозга.

Тогда, как сейчас помню, я запретил своему классу пересекаться с 11 «Б» и даже репетиции Последнего звонка у нас проходили порознь.

И это, как показали дальнейшие события, оказалось не самым правильным решением.

Да, драк больше не было, но вместо того, чтобы готовиться к экзаменам и репетировать Последний звонок, одиннадцатиклассники с головой погрузились в конфликт.

Кто-то участвовал в нём напрямую, кто-то опосредованно, а кого-то, кто, может, и не хотел во всё это погружаться, просто зацепило поднявшейся волной.

Экзамены — это и так стресс для выпускников, а тут ещё и настоящая война, которая не прекращается ни в школе, ни дома… В общем, из-за всей этой ситуации, вся параллель, можно сказать, провалила ЕГЭ.

И это было самое ужасное.

Плевать на выпускной, плевать даже на Последний звонок! Но от экзаменов зависело будущее ребят. Кто-то не смог поступить на бюджет, кто-то, психанув, пошёл в армию, а кто-то, предав свою мечту, пошёл туда, куда посоветовали родители.

Пожалуй, из всех неприятных моментов в моём прошлом, этот урок литературы, который превратился в обсуждение школьных проблем, был той самой точкой бифуркации, когда ещё можно было изменить ситуацию.

И пока что — словами.

— Виктор Палыч! Вот вы бы сами как отреагировали на оскорбление вашей мамы?

Вопрос Димы Меньшикова вырвал меня из воспоминаний и заставил сфокусировать внимание на классе.

— Зависит от ситуации, Дмитрий, — наконец ответил я, — контекста и личности оскорбившего. И если ты говоришь про Вову, которого, напомню, увезли на скорой с сотрясением мозга, то никакие слова не стоят человеческой жизни.

— Печорин бы с вами не согласился, — возразил Миша Обухов, машинально прикоснувшись к разбитой губе.

— Печорин был, во-первых, дворянином, во-вторых, военным, в-третьих, потерянным человеком, — покачал головой я. — И уж не вам себя с ним сравнивать. Повели себя, как базарные бабки. Вместо того, чтобы уладить конфликт, раздули его! Мат-перемат, оскорбления, а потом и драка! Да ещё и в присутствии мелких!

— Это всё Бэшки! — хмуро бросил Жуков, который, собственно, и бросил Вову через бедро так, что он ударился затылком о пол. — Они первые начали.

— Со стороны себя послушайте, — поморщился я. — Они первые начали! Так, ладно, — прервал я сам себя, чувствуя, как невольно начинаю наезжать на своих же ребят. — Мы с вами поступим следующим образом…

Я выдержал паузу и, убедившись, что все учащиеся меня внимательно слушают, продолжил:

— Для начала, отключим эмоции и разберём ситуацию по фактам. Оценивать ничьи действия не будем. Потом выпишем плюсы и минусы сложившейся ситуации и предложим несколько вариантов решения. Выберем самый подходящий и предложим его Бэшкам и Вэшкам.

— Будет непросто, — поморщилась Ира Петрова, чья мама была одной из ключевых участниц родительского конфликта.

— Непросто будет через месяц ЕГЭ сдавать, — покачал головой я. — Этот конфликт должен быть улажен сегодня. Чтобы вы смогли выкинуть его из головы и сфокусироваться на подготовке к экзаменам.

— Не выйдет, — покачал головой Жуков. — За базар надо отвечать.

— Выйдет, — холодно произнёс я. — Скажи, Саша, ты сейчас можешь остановить военный конфликт между США и Ираном?

— Нет, конечно, — хмыкнул Жуков. — Но при чём здесь это?

— А притом, — я постарался вложить в свои слова всю свою веру, всю свою способность убеждать, — что нельзя взять и перепрыгнуть сразу несколько классов. Нельзя условному одиннадцатикласснику Ване Иванову стать президентом в 18 лет. А что можно?

— Что? — машинально отозвался Жуков.

— Сначала взять ответственность за себя, — спокойно произнёс я. — Потом, когда это получилось, взять ответственность за семью — за младших братьев или сестёр. Потом, когда и здесь получилось, расширить зону своего влияния…

— Взять ответственность за друзей? — скривился Дима Меньшиков. — Звучит как-то не очень.

— Взять ответственность за выстраивание отношений с друзьями, — поправил его я. — И чем сильнее внутренне мы будем становиться, тем больше влияния на общество у нас будет. Ты сам, семья, друзья, знакомые, двор, район, город, страна, весь мир, в конце концов!