Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ) - Сказ Алексей - Страница 60

Мирная революция кончилась. Она кончилась сегодня ночью, за шесть часов, и он даже не мог назвать причину поражения так, чтобы это не звучало анекдотом.

Стоун медленно выдохнул.

Значит, мирного пути нет. Значит, остаётся второй — тот, к которому он всегда относился с брезгливостью профессионала, потому что кровь на брусчатке есть признак плохо сделанной работы.

Но других инструментов у него больше не было.

— Соедините меня по закрытому каналу, — сказал он ровно. — С резидентурой в Столице.

— Слушаюсь, сэр. Что передать?

Стоун ещё раз посмотрел на погасший экран, где ему привиделась ленивая жёлтая насмешка.

— Передайте нашему засланнаму графу, что мирная фаза окончена, — сказал он. — И что теперь мне нужны настоящие трупы на камеру!

(Авторы на связи! Извиняемся, на этой неделе будет только 2 главы, в Пн и Пт. Но со следующей стартует новый том и в понедельник будет 2 главы сразу!)

Глава 24

Собирались в этот раз иначе.

Себастьян спустился в оружейную за три часа до выезда и провёл там всё это время, потому что задача требовала пересмотра гардероба целиком.

Костюмы он оставил — на этом настоял Долгорукий, и Себастьян был с ним полностью солидарен. Но под пиджаки легли не подкладки с кевларовой нитью, а полноценные бронежилеты скрытого ношения из Эдема, тонкие, в два пальца, держащие винтовочную пулю.

Дальше пошло железо.

Его светлость получил револьверы обратно — Себастьян не стал даже пытаться их отобрать, но к ним добавил компактный штурмовой комплекс эдемского производства, лёгкий, с мягкой отдачей, чтобы не рвало плечо в его возрасте. Кастеты его светлость забрал сам и молча сунул в карман.

Его сиятельству — трость с перебранным механизмом, к ней пистолет с глушителем и, отдельно, два импульсных заряда для вскрытия бронированных дверей.

Господину Орлову — перчатки с усиленным хватом и лёгкий пистолет, от которого тот снова отказался, взяв вместо этого две ампулы с чем-то своим, врачебным.

И, наконец, себе.

Себастьян раскрыл длинный футляр из-под виолончели, который держал в оружейной именно на такой случай, и уложил внутрь ручной пулемёт эдемской сборки. Укороченный, с коробчатым питанием на двести патронов, весом чуть больше десяти килограммов, что для человека его сложения было приемлемо. Рядом легли два запасных короба, подсумок и, поверх всего, свёрнутая полотняная салфетка, поскольку оружие имеет свойство пачкать руки, а вытирать их о брюки — дурной тон.

Он закрыл футляр и защёлкнул замки.

Инструмент выбирают под задачу. Задача сегодня была иной, чем вчера.

Лимузин шёл по загородному шоссе в четвёртом часу ночи, и в салоне было непривычно тихо.

Никто не резался в карты. Долгорукий разложил на столике снимки со спутника, Ирис прислала их вечером, и все трое склонились над ними.

— Это бывший объект, — говорил князь. — Запасной командный пункт округа, законсервирован девять лет назад. Официально не существует, снят со всех реестров. Практически — вот, полюбуйтесь: подъездная дорога расчищена, генераторы работают, антенны развёрнуты. Кто-то расконсервировал его две недели назад.

— Наши? — спросил дед.

— Кнорринг и Забелин. Оба там, Ирис подтвердила, что из бункера идёт зашифрованный трафик на четыре военных округа. — Долгорукий постучал пальцем по снимку. — Они не прячутся, Александр Сергеевич. Они работают. Отсюда пойдёт команда частям не выходить из казарм в нужный час.

— Охрана? — спросил Илья.

— Взвод. И не сторожа при складе — это личный резерв Кнорринга, штурмовики, он их из своего корпуса вытащил, когда его отставляли. Люди воевали. Оружие боевое, посты по периметру, две вышки, датчики движения на подходах.

— Тридцать человек, — задумчиво сказал дед.

— Тридцать два. И, Александр Сергеевич, я вынужден сказать вслух то, о чём мы все думаем. — Долгорукий выпрямился. — Вчера мы брали менялу. Позавчера — пиарщиков. Их люди сдались, потому что за жалованье умирать никто не хочет. Здесь так не будет.

Он обвёл взглядом обоих.

— Эти будут стрелять на поражение с первой секунды. И не потому, что им платят, а потому, что они верят в то, что делают. Кнорринг искренне считает, что спасает Империю от безумного мага. Такие дерутся до конца.

В салоне помолчали.

— Значит, и мы будем всерьёз, — сказал дед. Без всякого восторга, — и от этой буднишности Себастьяну на водительском месте стало ясно, что развлечения кончились. — Илюха, ты как?

Илья Орлов смотрел в окно, на чёрные ели, летящие мимо.

— Я, знаешь ли, всю жизнь лечил, — сказал он наконец. — У меня руки не для этого.

— Я не заставляю.

— Да я не о том. — Илья повернулся. — Я о том, что руки-то как раз умеют. Целитель знает про тело больше любого убийцы, Саша. Я могу остановить человеку сердце касанием, я это знаю с двадцати лет и всегда держал в себе. — Он помолчал. — Просто хочу, чтобы вы понимали: если я сегодня начну — я буду очень хорош. И мне потом с этим жить.

— А не начинать нельзя?

— Нельзя. — Илья отвернулся обратно к окну. — Там за стеной сидят двое, которые готовят ввод иностранных войск. Если они успеют — жить придётся всем и с гораздо худшим.

Долгорукий сложил снимки.

— Порядок такой, — сказал он. — Себастьян остаётся снаружи и работает по вышкам и по резерву. Мы идём внутрь: я первым, Александр Сергеевич вторым, Илья третьим. Генералы нужны живыми и в сознании. Остальные — по обстановке.

— По обстановке, — эхом повторил дед.

Себастьян сбросил скорость и свернул с шоссе на лесную грунтовку.

Через два километра он погасил фары и повёл машину в темноте, по памяти и по приборам. Ещё через километр остановился, не доезжая до поворота, где начинались датчики.

Заглушил двигатель.

Тишина в лесу стояла плотная, только тикал остывающий мотор.

— Прибыли, господа, — сказал Себастьян и потянулся к футляру от виолончели.

Первые двенадцать минут прошли безупречно.

Себастьян снял внешние датчики. Долгорукий указывал места, Себастьян работал руками, и к половине четвёртого периметр ослеп на юго-западном секторе.

Потом князь ушёл вперёд.

Себастьян наблюдал за этим в тепловизор и мысленно составлял заметку для памяти: бывший регент Империи двигался по ночному лесу словно молодой. Он не крался, а перетекал, когда часовой на вышке отворачивался, и оказывался в мёртвой зоне раньше, чем часовой успевал повернуться обратно.

Первый пост сняли в три сорок одну.

Второй — в три сорок четыре.

На третьем не повезло.

Себастьян видел в тепловизор, как расчёт из двух человек у бетонного капонира вдруг разом развернулся на какой-то шорох и один из них уже поднимал ствол.

Дальше стало шумно.

Первая очередь ушла в деревья. Ночь разлетелась вдребезги: где-то на вышке взвыла сирена, вспыхнули прожекторы, и по лесу заметались белые конусы света.

— Работаем! — рявкнул дед и пошёл вперёд.

Себастьян раскрыл футляр, положил его на капот и вынул пулемёт.

Он делал это неспешно, потому что спешка портит и работу, и осанку. Присоединил короб и проверил подачу. Вложил в нагрудный карман сложенную салфетку. Только после этого поднял ствол.

Первая вышка стояла в двухстах двадцати метрах — там уже готовился к бою пулемётный расчёт, с явным намерением накрыть подходы.

Себастьян дал очередь на четыре патрона.

Расчёт умолк.

Он перевёл ствол на вторую вышку. Там оказались расторопнее — успели укрыться за мешками, и Себастьян потратил на них девять патронов.

По его позиции ударили от бункера. Пули пошли по машине, по деревьям, по земле; одна выбила искру из капота в полуметре от локтя.

Себастьян аккуратно сменил позицию и методично отработал по вспышкам от бункера, дал длинную очередь по группе, побежавшей на фланг, сменил короб и посмотрел на часы.