Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ) - Сказ Алексей - Страница 13

Он обвёл ряды спокойным взглядом.

— Вы пришли торговаться, и это ваша ошибка. Торг предполагает, что у сторон есть нужное друг другу. Мне же от вас не нужно ничего. Это даже не позиция, которую стоило бы отстаивать, — это простой факт. В моей системе отсутствует графа, куда можно записать вашу родословную или ваше ворованное золото.

По залу прошла рябь. Господа переглядывались, силясь ухватить смысл.

— Я управляю системой, а в системе человек есть функция. — Голос его оставался лишённым всякого тепла. — Производящая функция получает ресурс. Потребляющая функция ресурса лишается. Здесь нет мести, потому что месть тоже расход энергии, а лишних расходов я не терплю. В заглохший узел попросту перестают подавать энергию. Называйте это эффективностью.

Он оглядел зал скучающим взглядом.

— Что считать работой, вам растолкуют те, кого сейчас назовут. Способ измерения вы увидите в ближайшие дни. Само измерение пользы, которую вы можете принести, уже идёт — оно началось, пока вы рассаживались по креслам.

Он снял ладонь с трибуны.

— Не желаете производить — воля ваша. Принуждать я не стану, переделывать тем более, поскольку любое из этих действий нерентабельно. Существуйте как умеете. — Внимательный взгляд в последний раз прошёл по рядам. — За пределами системы.

На балконе Илья медленно выдохнул.

— И всё? — тихо сказал он. — Я ждал кар небесных, а он с ними… как с рассадой поговорил.

— В том и вся соль, Илюха. — Дед смотрел вниз, и по лицу его расползалась та самая улыбка, от которой в своё время люди сползали под стол. — Кары им не страшны, ведь это своег рода торг. Попугали их, те откупились, да живут дальше. Они всю жизнь так — любую грозу пересиживали и тирана деньгами гасили. А этот вышел, зевнул и говорит: торговать нечем, лавка закрыта. — Дед восхищённо качнул бокалом. — Я полвека этот гадючник пытался ломать. С дуэлями, с пожарами, со скандалами на всю столицу. А внук его отменил и даже не вспотел!

Себастьян, неслышно возникший за их спинами, позволил себе наклонить голову на четверть градуса — жест, означавший у него бурные овации.

К трибуне вернулся Александр, и в руках у него был планшет.

— Указом Лорда-Протектора и волей Короны, — начал он, — оглашается новый состав правительства Империи.

Зал качнулся вперёд единой волной. Вот оно! Ради этой минуты они везли подарки, репетировали поклоны, подсылали дочерей. Сейчас назовут, кому достались министерства, — и станет ясно, к кому бежать, кому нести, с кем дружить.

— Пост Премьер-министра Империи, — Александр выдержал крохотную паузу, — занимает Степан Васильевич Марков.

Тишина продержалась секунды три. Зал переваривал.

Потом по рядам покатился общий сдавленный выдох, какой издаёт толпа, когда у неё на глазах ломают миропорядок.

Дед издал каркающий смешок.

— Бывший мэр! — прошептал он с наслаждением, вцепившись в перила. — Обычный поселковый мэр теперь над графами! Илюха, ты рожи их видишь? Вон Гагарина — у неё сейчас диадема треснет от натуги. Дочерей везли, наряжали, а премьером им поставили мужика с мозолистыми лапами. — Он смахнул с глаза несуществующую слезу. — Красота-то какая. Я будто помолодел лет на тридцать!

Внизу, в дальнем углу зала, кучка провинциалов хлопала стоя — одни на весь зал, громко, от души. Знати пришлось нестройно подхватывать, потому что не аплодировать новому Премьеру оказалось страшнее, чем аплодировать.

— Далее, — продолжил Александр.

Имена пошли одно за другим, и с каждым лица внизу вытягивались сильнее.

Министерство иностранных дел — Виктор Орлов.

Министерство финансов — Константин Лебедев.

Промышленность и технологии — Алина Романова.

Объединённое командование армией — генералы Захаров и Брусилов.

Корпус Стражей и оборона от Разломов — Антон Железнов.

Служба охраны Лорда-Протектора — Глеб Молотов.

Губернатор Эдема — Иван Петрович Морозов.

Государственная безопасность — Виктор Крайнов, с сохранением за ведомством особых полномочий.

На последнем имени дед пихнул Илью локтем.

— Вот тут послушай, — шепнул он. — Слышишь, как в третьем ряду шептаться перестали? Крайнова знают. Ох знают его, голубчика. У кого совесть нечиста, у того при этом имени всегда язык к нёбу присыхает.

Список тёк дальше, и знать оседала в креслах. В нём не было ни одного клана. Ни одной великой фамилии. Инженеры, мэры, вчерашние изгои — люди, которых присутствующие в этом зале не пустили бы дальше передней, вставали один за другим во главе державы.

— Глава Совета Кланов, — произнёс Александр.

Дед замер. Илья приподнял бровь. Вот это обоим было любопытно — кому отдадут узду над родовитыми, над самой сердцевиной старого мира.

— Леди Лилит Мефистова.

По залу прошла судорога особого рода.

Патриархи уцелевших кланов, которые веками мерили чистоту крови до седьмого колена, кто дочерей выдавал по родословным таблицам, — моментом осознали, кто теперь будет собирать их на ковёр. Та самая драная кошка из недавно захудалого рода, которую весь свет знал как опасную фаворитку нового Владыки и обходил по стенке. И ей вручили власть над цветом древней аристократии!

Внизу, у сцены, Лилит шагнула вперёд, с повадкой сытой пантеры, что играет с добычей до ужина. Обвела ряды патриархов оценивающим взглядом, задержавшись на самых родовитых, и медленно, чувственно улыбнулась.

От этой улыбки в первых рядах кто-то заметно побледнел.

— Ох, не завидую я им, — выдохнул дед, глядя вниз с восторгом. — Ты глянь, Илюха, они ж её боятся до икоты. Оно и правильно. Это ж не министр, а удавка на шею всему их гонору. Соберёт она их на первое заседание — и от родословных таблиц клочки полетят. — Он хохотнул. — Помню, князь Оболенский всю жизнь кичился, что у него кровь древнее императорской. Вот пускай теперь той кровью перед этой кошкой и похвастается. Она ему быстро объяснит, почём нынче древность.

Илья хотел было ответить какой-то колкостью — уже и рот приоткрыл. Но не успел.

— Министерство здравоохранения, — сказал Александр. И на мгновение поднял глаза от планшета. — Дарина Орлова.

Илья Орлов окаменел.

Всё ехидство, вся язвительность сошли с его лица. Он смотрел вниз, на неприметную дверь сбоку от сцены, и пальцы его сжали перила.

Дверь отворилась. Из неё вышла его дочь.

Дарина ступала спокойно, глядела отстранённо. На ней был одет тёмный френч. Коротко обрезанные волосы довершали образ. Холодная и собранная, как скальпель, забытый на стерильном лотке. Ничего не осталось в ней от той девочки, что он помнил. Ни мягкости, ни света целительского рода. Перед залом стояла женщина, которую Воронов перековал в инструмент и она прекрасно знала себе цену.

По медицинской секции пополз испуганный шёпот. Столичные светила с вековыми родословными бледнели, переглядывались: про реформу здравоохранения они уже слыхали, а теперь реформа эта стояла на сцене и смотрела в зал.

Дарина коротко склонила голову и встала в ряд новых министров.

Илья не издал ни звука. Он смотрел на прямую спину дочери, и в горле у него стоял ком величиной со всю его прежнюю жизнь. Она прокляла его и ушла к Ворону сама, своей волей. А теперь стояла там, наверху нового мира, — та, кого он оплакивал как потерянную, живая, сильная, вознесённая выше всех, кого он знал.

Дед покосился на приятеля. Впервые за вечер в его хитрых глазах не было насмешки.

— Дыши, Илюха, — сказал он негромко, без всякого ехидства. — Дыши. Вон она, твоя порода. Не сломалась, не сгинула, а министром стала. — Он помолчал. — А ты её за какого-то Зарецкого замуж пихал, дурья твоя голова.

Илья медленно выдохнул. К бокалу, забытому в руке, он так и не притронулся.

Себастьян неслышно возник за его плечом и вложил ему в свободную ладонь стакан минеральной воды. Светлый Патриарх выпил, не заметив ни стакана, ни того, кто его подал.

А внизу Александр отложил планшет.

— И последнее назначение на сегодня, — сказал он. — Оно потребует представления особого рода. Слово Лорду-Протектору.