Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 8

Напарник Яны, Никита Солнцев, тоже мог присматриваться к новенькой ведьме по приказу того же Разумовского. Я плохо знала Никиту, он учился на третьем курсе, и мы с ним не пересекались. Он не вычислит меня по каким-то привычкам или жестам, разве что поймает на полярных эмоциях. Но и это могло меня разоблачить.

Устроила ли баронесса разнос князю Разумовскому, как обещала, не знаю. Но он появился аккурат перед возвращением императрицы из монастыря, подтвердил, что Головин выполнял его приказ, принес извинения и попросил проявить понимание. Яна заверила его, что не держит обиды. А я при случае сказала баронессе, что слух о ребенке запущен, и Яне пора покинуть дворец.

Александр Иванович придумал легенду с ребенком, чтобы спровоцировать того, кто убивает девочек. Предположительно, к Яне проявят интерес. Возможно, даже попросят привезти дочь в столицу. Александр Иванович хватался за соломинку, имея лишь версию происходящего.

Князь Разумовский дал подсказку, я кое-как смогла ей воспользоваться, и теперь точно знала, что версия Александра Ивановича верна. Интуиция подсказывала, что ничего нового я во дворце не узнаю. Если произойдет очередное убийство, то не здесь, а в Кисловодске. То есть, оно не должно произойти. И пользы от меня больше там, а не здесь.

— Сергей Львович искал встречи с тобой, — сообщила мне Алевтина Генриховна. — В школе ведьм. Ему ответили так, как мы договаривались. Сейчас ты не можешь покинуть определенное место, куда нет доступа мужчинам, даже в сопровождении ведьм. Он настаивает. Мне показалось, что он рискнет репутацией и установившимися отношениями между ведьмами и эсперами ради разговора с тобой.

— Плюнет на запрет и пойдет напролом, — кивнула я. — Он может. Это потому, что он что-то заподозрил?

— Не уверена, — призналась Алевтина Генриховна. — Кажется, ему нужна ты, а не доказательства того, что тебя нет в школе. Лучше бы тебе вернуться в Кисловодск.

Час от часу не легче. Разумовский и не обещал оставить меня в покое, но пару недель потерпеть мог бы!

Мы договорились, что «правда» о Яне откроется через пару дней. Внебрачная дочь фрейлины — хороший повод для изгнания. Яркий, громкий. Придворным будет о чем посплетничать. А настоящая Яна, слабенькая ведьма из дальних краев, вовсе не против навсегда лишиться репутации. Во-первых, она ей в тайге ни к чему. А, во-вторых, ей хорошо заплатили.

Яна, Капа и Тома, наконец, познакомились с Татьяной Леопольдовной, обер-гофмейстериной. И буквально через час предстали перед ее императорским величеством.

Я видела государыню и раньше. Но никогда — вблизи. Всегда издалека, а то и вовсе в маске. Парадные портреты безбожно лгали. Амалия Брониславовна Романова, в девичестве Радимич, имела болезный вид и лишний вес. На людях она появлялась под иллюзорной маской, но совершенно не стеснялась своей свиты.

Новых фрейлин Амалия Брониславовна приняла в халате, без макияжа, с распущенными волосами. Одно это повергло меня в шок. Второе потрясение — осознание того, что императрица больна. Нездоровый цвет кожи, тусклые тонкие волосы, отекшие ноги, усталый взгляд. Эмпатически я ощутила обреченность. А еще ее мучали головные боли.

И что это за болезнь, если врачи бессильны? Не болезнь, а проклятие? Но если ведьмы объединят силы, то могут снять любое десятиуровневое.

Так, стоп! А не для нее ли приносят в жертву девочек⁈

Пока я терялась в догадках, Капа и Тома представились императрице. Наступила очередь Яны.

Амалия Брониславовна выслушала ее спокойно, как и предыдущих фрейлин. И так же спокойно велела убираться прочь.

— Прошу прощения… Что? — пролепетала напуганная Яна.

— Я хочу, чтобы ты немедленно покинула дворец и вернулась туда, откуда приехала, — терпеливо повторила Амалия Брониславовна. И добавила так же бесстрастно: — Возвращайся к дочери, Яна. Тебе не место в моей свите.

Ах, вот оно что! Но отчего так быстро? Похоже, слух сработал не так, как мы рассчитывали. Кто-то донес императрице на Яну.

— Ваше величество… — начала было Яна.

Она хотела принести искренние извинения за обман, но ее грубо прервали.

— Ничего не хочу слышать. Просто уходи, — велела Амалия Брониславовна.

— Не спешите, барышня, — произнес император, появляясь в комнате.

Полыхнуло ненавистью. Обоюдной. Всеслав Михайлович взмахнул рукой, и придворных словно ветром вынесло за двери. Включая растерянную Яну.

— Что это было? — с испугом спросила Капа.

Ей никто не ответил. Татьяна Леопольдовна обратилась ко мне.

— Лучше бы ты здесь не появлялась, — сказала она тихо. — И держала бы язык за зубами.

— А что? — с обидой произнесла Яна. — Да, я виновата. Я поддалась соблазну. Но ведь я ни о чем не просила. Велено убираться — уеду.

— Теперь уже навряд ли.

— Но почему…

Дверь распахнулась, император быстро прошел мимо присевших в реверансе дам. Мне он не сказал ни слова, и я подумала, что Татьяна Леопольдовна ошиблась. Победила императрица, и Яна покинет дворец.

— Так я… велю горничной собрать вещи? — нерешительно спросила Яна.

— Пойдем. — Татьяна Леопольдовна вцепилась в мой локоть и потащила за собой. — Молчи, дура.

Одна комната, другая, третья… Наконец, Татьяна Леопольдовна остановилась. Рядом никого не было, даже слуг.

— Я не смогу вывести тебя из дворца, — сказала она. — Есть кто-то, кто может за тебя заступиться?

— Н-нет… — Яна едва могла говорить от испуга. — Мой опекун — богатый и влиятельный человек, но не здесь, а… здесь никто…

— Не позволяй им забрать у тебя дочь. Что хочешь делай, но не позволяй. — Татьяна Леопольдовна волновалась, но говорила искренне. — Лучше, если ее спрячут. В другую страну увезут. Поняла?

— Нет, — ответила Яна чуть ни плача. — Я ничего не понимаю!

— Боюсь, когда поймешь, будет поздно, — вздохнула Татьяна Леопольдовна. — Попробуй сбежать. Может, получится.

Сбежать? Это я могу. У меня есть разрешение на Испод, достаточно позвать Карамельку. Она видит путь и не позволит мне заблудиться. Но стоит ли? Уйти Исподом я всегда успею. А что, если получится разобраться в происходящем? То есть, узнать имена тех, кто проводит ритуал. Да и вообще… зачем он, для кого. И, заодно, собрать доказательства.

Яна хотела вернуться в свою комнату, но не успела. Ее схватили на пути туда, на лестнице. Зажали рот рукой и утащили в тайный коридор. Последнее, что я ощутила перед тем, как потеряла сознание, это резкий отвратительный запах.

Глава 8

Что могло пойти не так? Да все, что угодно. Как бы не хотелось, чтобы события развивались по самому безопасному сценарию, существовали и другие варианты. Очнувшись, я поняла, что вляпалась в один из самых худших.

Похитители не церемонились, волоча меня по тайным ходам дворца. Едва пошевелившись, я ощутила острую боль в правом боку и в затылке. Саднила содранная кожа. Во рту ощущалась горечь, но это от того средства, что противно воняло, когда я отключилась.

Туман в голове еще не рассеялся, и я не спешила открывать глаза. Что-то больно впивалось в запястья и лодыжки. Не иначе, как веревка. Я еще не разобралась, где лежу, но от поверхности веяло холодом и сыростью.

— Она очнулась. Посадите ее.

Знакомый голос прозвучал резко. И ударил наотмашь.

Князь Разумовский собственной персоной! Впрочем, при данных обстоятельствах это логично.

Меня окатили ледяной водой, резко подняли и усадили на стул. Яна закричала от страха и боли. То есть, попыталась закричать. Из горла вырвалось сипение.

В глаза ударил яркий свет. Кроме Разумовского в комнате трое мужчин, это я уловила эмпатически. И один из них — Венечка Головин.

Страх, что я испытала, был кстати. Эсперы считают его, а не причину. Я готова к тому, что сейчас произойдет. Мы с Александром Ивановичем обсуждали и такой вариант. А Венечка — нет. И если он знает, кто я, или хотя бы догадывается, то выдаст меня, если у него не выдержат нервы.