Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 51

— За что Роа ненавидели? — спросила я.

— За то, что не кореянка. За то, что бедная. У нее даже инструмента своего нет, — сказала Глафира. — Школа бесплатная, опекуны девочку и спихнули. Но родители платят… что-то типа благотворительных взносов. За Роа никто не платил.

— Хорошо, что мы уже дома, — мрачно произнесла я. — Узнала бы о всем этом там, прокляла бы этих опекунов так, что…

Глафира взглянула на меня с уважением.

— Угу. — Сава кивнул. — Ты ж мало законов нарушила, надо еще один.

— Вот я и говорю, хорошо, что не знала, — возразила я.

— Яра, а эти опекуны… Им ведь сообщат, что Роа пропала? — спросил Веня. — Ее начнут искать. И как бы… найдут здесь.

— Роа не будут искать, — сказала я. — Разумовский и это предусмотрел. Опекуны будут получать ежемесячное пособие, если умолчат об исчезновении Роа. И лишатся его, если девочку начнут искать. Так что в школе они скажут, что забрали Роа, а на острове — что она в школе. Или, может, в Сеул уехала учиться.

В дверь позвонили. И тут же заколотили так, что я невольно поежилась.

— Кажется, он в ярости, — сказала я, уверенная, что к нам явился Александр Иванович.

— В ярости. — Кивнул Веня, прислушиваясь. — Только не он, а она. Это кто-то незнакомый.

Мы высыпали в прихожую.

— Открывайте! — кричали за дверью. — Это соседка снизу! Вы нас затопили!

— Ловушка? — неуверенно спросил Мишка. — Яра, не открывай.

— Она дверь снесет, — возразила я.

— Я пойду к Роа, — сказал Матвей. — Вдруг там кто через окно лезет, пока эта внимание отвлекает.

Я просканировала пространство за дверью. Кроме одной разъяренной женщины, никого не почувствовала. Посмотрела на Глафиру, та отрицательно качнула головой. Может, правда, трубу прорвало?

— Открываю, — сказала я шепотом. — Все готовы?

— Давай уже! — прошипел Веня.

Я щелкнула замком и толкнула дверь.

Глава 48

— Вы что ж творите? — возопила соседка, пытаясь прорваться в квартиру. — Воду перекройте! Немедленно! Приличные, вроде, люди!

И правда, соседка, без обмана. Мы сталкивались в парадной, даже здоровались. Немолодая, но энергичная женщина, крашеная блондинка, она напоминала мне стареющую балерину. Наверное, из-за осанки и особенной походки с идеально прямой спиной и танцевальным выворотом стопы. Но мы не были знакомы, и я не знала ее имени.

Сейчас волосы у соседки стояли дыбом, во взгляде плескалось отчаяние, к виску прилип кругляш от огурца. Маску она делала, что ли?

Парни умело теснили соседку к двери, не позволяя добраться до меня. Я выглядывала из-за их спин, но меня тут же задвигали обратно.

— Вы не волнуйтесь, сейчас разберемся, — уговаривала я соседку. — Если течь по моей вине, оплачу ремонт. В каком месте течет?

— В ванной комнате! — прорыдала соседка. — Я там недавно плитку поменяла! В дальней!

Дальней ванной комнатой я называла ту, что располагалась возле гостевой. То есть, там, где сейчас Роа.

Я рванула туда через гостиную. Чуть не упала, зацепившись ногой за хвост Бони. Дракон проснулся и обиженно поинтересовался:

— У-у-у?

— А-а-а! — донеслось из прихожей.

Догнавший меня Сава сообщил на бегу, что соседка упала в обморок, услышав рев химеры. Глафира приводит ее в чувство, но он велел ей не торопиться. А Мишка и Веня охраняют дверь.

Мы вместе ворвались в гостевую спальню. Дверь в ванную комнату была закрыта. Матвей стоял рядом с ней и уговаривал Роа выйти. Рядом с ним сидел Тоби и нервно скулил.

Заметив, что одежда Роа и футболки Вани лежат на кровати, я сообразила, что при парнях она дверь не откроет.

— Замрите и отвернитесь. Тоби, цыц! — прошипела я. И постучала в дверь. — Роа, это я, Яра, — произнесла я громко. — Открой, пожалуйста.

До меня донеслись приглушенные рыдания.

— Роа, солнышко, я не буду тебя ругать. Если прорвало трубу, надо закрыть вентиль. Впусти меня, пожалуйста.

— Не прорвало, — проплакали за дверью.

— Роа, пожалуйста, открой. — Я махнула рукой парням, мол, спрячьтесь. — Я тут одна. Я могу выбить дверь, но не хочу этого делать.

После этого замок щелкнул. Я шагнула через порог ванной комнаты и очутилась по щиколотку в воде. Роа, обмотавшись полотенцем, сидела на корточках, собирала воду мыльницей и выливала ее в ванну. И плакала.

Я бросилась к трубам. Вроде все сухо. Но откуда вода?

— У вас стока нет, — всхлипнула Роа. — Я не увидела, не поняла…

— Какого еще стока? — не поняла я.

— Тут. — Она показала на пол. — Вода осталась.

— Ой, да к чертям… — пробормотала я на русском, подхватывая Роа.

Мало того, что она голая, так еще и мокрая! Она замерзла. Я поставила ее в ванну, сорвала полотенце и включила горячую воду.

Роа в ужасе зажмурилась.

— Это чтобы согреться, — пояснила я, поливая ее из душа. — Все, сейчас возьмем чистое полотенце…

Я выбрала самое большое, завернула в него Роа и вынесла в спальню.

— С ума сошла! — подскочил ко мне Сава. — Она тяжелая!

Но я уже посадила Роа на кровать.

— Матвей, поможешь? — попросила я. — Надо убрать воду в ванной комнате. Там все в порядке с трубами. Сава, а ты успокоишь соседку? Скажи ей, что все перекрыто, не объясняй ничего. И да, я оплачу ремонт.

Роа зарыдала громче, будто поняла, о чем шла речь. Я села рядом и крепко ее обняла.

— Всё, всё, успокойся. Ничего страшного не произошло. Главное, с тобой все в порядке. Нет ничего важнее жизни, а остальное — ерунда. Давай оденемся и ляжем, под теплое одеяло.

Я уговаривала ее, как маленькую. Но она и есть маленькая девочка. И эти слезы — не только от страха. Роа слишком долго держала всё в себе, вот плотину и прорвало. От того, что ожидание закончилось. От пережитого. От облегчения. А вода на полу — это спусковой крючок.

Матвей собрал воду магией, подсушил пол и ушел. Вскоре к нам заглянула Глафира, принесла для Роа теплого молока с медом. Я, на всякий случай, уточнила, пьет ли она молоко и нет ли у нее аллергии на мед. Роа заверила меня, что все в порядке, с удовольствием выпила молоко и, наконец, успокоилась.

— Йа Ра, ты не сердишься, правда?

— Ни капельки. Но я не поняла, что случилось.

Роа объяснила, что в Корее в ванной комнате сток в канализацию расположен на полу. Там можно лить воду на пол без риска затопить соседей снизу. Суть я уловила. И окончательно смирилась с тем, что в ближайшее время мне придется изучать, как устроена жизнь обычных корейцев.

После молока с медом Роа быстро уснула, и я оставила ее под присмотром Тоби.

— Соседка где? — спросила я у ребят. — Я даже не знаю, как ее зовут…

— Полина Антоновна, — сказал Сава. — Я все уладил, она ушла.

— Мне, наверное, надо спуститься, извиниться…

— Я все уладил, — повторил он. — А что случилось с Роа?

Я рассказала о стоке на полу.

— Завтра надо пройтись по магазинам, — добавила я. — Сначала без Роа, ей не в чем выйти. У нее только школьная форма. Потом уже с ней. Глаша, поможешь?

— Сначала надо Александру Ивановичу сообщить, — сказал Сава. — О том, что Роа тут. Сейчас мы артефакт вернем в хранилище, потом Боню в Кисловодск, и можно звонить.

— Да, ты прав, — согласилась я. — Не прятать же Роа. Чем раньше Александр Иванович узнает, тем лучше.

— Яра, в хранилище мы без тебя справимся, — решил Сава. — А в Кисловодск ты с нами?

— Да, надо Алевтине Генриховне о Роа рассказать.

— В Кисловодск без меня, — сказал Веня. — Я пока тут останусь. Надо дела уладить.

Говорил ли он кому-то, что собирается уйти из академии? Кажется, нет. И я молчала. Может, еще передумает? Из головы не шли слова Тимофея Ивановича. «Отпусти». Он знал о Вене то, чего не знала я?

С делами закончили быстро. Сава отдохнул, и перемещения через Испод проходили гладко. Алевтине Генриховне я сказала, что с Роа все в порядке, и мы обязательно ее навестим, как только Роа освоится. Боня галопом носился по знакомой поляне, радовался возвращению домой.