Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 40

Ваня прижался к моей спине, обхватив руками талию. Матвей обнял нас обоих. Это помогло мне выдохнуть и перестать злиться.

И рассказать обо всем, что случилось на императорской даче. И позже, в Исподе.

Александр Иванович не заставлял меня молчать, никаких клятв я не давала. Он хотел, чтобы люди узнали истинную историю императорской семьи. И я считала, что это правильно. Поэтому и друзья должны знать всё.

Собственно, они все, кроме Вани и Кати, были непосредственными участниками тех событий. Но каждый — на своем месте.

— Когда Эйс взял под контроль гвардейцев, он заставил их выбросить огнестрельное оружие, — сказал Матвей. — И мне пришлось поступить так же, чтобы не вызвать подозрений. Я так жалел, что не мог пристрелить эту тварь еще в подвалах!

— Я был свидетелем того, как Эйс приказал Всеславу вызвать Разумовского и держать его при себе, — сказал Мишка. — То есть, тогда я еще не знал, что это Эйс. Он пришел к императору под личиной его слуги. Мне удалось подслушать разговор. Он показался мне очень странным, я сразу вызвал Александра Ивановича.

— Ведьмы из свиты императрицы поддерживали ее, — сказала Глафира. — Если бы Эйс позволил им сопровождать Амалию, в подвалах пролилось бы немало крови. И после, когда ведьмы поняли, что Амалия мертва… Они достали бы тебя, если бы их не остановила Алевтина Генриховна. Это сейчас тут для тебя безопасно.

— По поводу того, кому ты нужна, — вмешалась Катя. — Сегодня утром у меня тоже был телефонный разговор, с родителями. Они настоятельно просят вернуться в Петербург. Как я поняла, оттуда меня хотят отправить за границу. Аксаковы за мирные переговоры, но равновесие сил сильно пошатнулось. Разумовский в тюрьме, его не достанут. Зато ты — прекрасная мишень.

— Я сама собираюсь за границу. — Я посмотрела на друзей с вызовом. — За дочерью Разумовского.

— Она опять, — вздохнул Мишка. — Ты эспер. Кто ж тебя выпустит?

— Я еще не все вам рассказала…

Вторая часть истории касалась Разумовского и его наследства.

— Я не понял, — сказал Ваня, когда я закончила. — Получается, ты за Саву замуж не пойдешь?

— Не знаю, — честно ответила я.

— Не получится, — сказал Матвей. — Тебя не выпустят из страны.

— Это как-то непохоже на князя, — заметил Мишка. — Все предусмотрел, все продумал… Он не мог не понимать, что Яру не выпустят.

— Допустим, липовый диагноз поставить — не проблема, — задумчиво произнесла Катя. — И что от стресса что-то там обострилось, и срочно надо на воды…

— Может, наоборот? Рады будут избавиться? — предположила Глафира. — Если жена императора покидает страну, то не будет участвовать в борьбе за власть. Скатертью дорога!

— Как ты девочку обратно привезешь? — спросил Матвей. — Это же не чемодан.

— Там все документы есть, включая нотариальную доверенность, свидетельства и прочее.

— Погоди, а она… следующая наследница? — встрепенулся Мишка.

— Да. Разумовский и та кореянка заключили брак, как положено. Но Роа не будет наследовать. Разумовский против этого.

— Будет она его спрашивать, когда вырастет, — фыркнула Глафира.

— Спрашивать будет некого, — тихо ответила я.

— Да ладно, — сказал Мишка. — Неужели не найдут способ? Он же… в каком-то роде уникален.

— Не знаю. Он так не считает.

— Яра. — Матвей строго на меня посмотрел. — Дай слово, что ты не собираешься его спасать. Что он не оставил тебе инструкций и на этот счет.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, мой любимый старший брат. Никаких инструкций. Даю слово, что спасать никого не собираюсь. Разве что Роа, если понадобится. Кстати, а что говорит твой дедушка?

— По поводу? — Матвей приподнял бровь.

— По поводу ситуации в стране.

— Да я с ним давно не разговаривал.

— Ребят, у меня к вам просьба. Да, опять. Я наглая?

— Ой, говори уже, — отмахнулся Мишка.

— Я не собираюсь участвовать в борьбе за власть, но прошу, узнайте у глав своих родов, какое решение они поддержат. Монархию пора упразднить. Совет Семи вполне справится и без императора.

— Императрица-революционерка… — пробормотала Глафира, закатывая глаза.

— Не утрируй, — попросила я.

— Без проблем, — пообещал Мишка.

— Узнаю, — кивнула Катя.

— Я Головину передам твою просьбу, — сказала Глафира. — Есть связь с Тимофеем Ивановичем.

— Шереметевы — не мой род. — Матвей вздохнул. — Но я поговорю с дедом. А что Морозовы? Ты сказала, Совет Семи. Ты не хочешь вернуть место в Совете?

— Вань, тебе оно надо? — спросила я у младшего брата.

— Не-а, — ответил он. — Зачем?

— Вырастешь, захочешь, — коварно предположил Мишка.

— Тогда и решу, — отмахнулся Ваня.

Я почувствовала его приближение задолго до того, как он вышел из леса. Карамелька безмятежно ловила бабочек, хотя обычно реагировала раньше меня.

— Простите. — Я поднялась. — Мы обязательно договорим.

И побежала навстречу Саве.

Глава 38

Я неслась так, будто сдавала зачет по физподготовке. Неслась, не оставляя ни единого шанса на сомнения. Сава не подвел. Подхватил и закружил, гася инерцию. А потом поставил, внимательно осмотрел и даже ощупал.

— Ты чего? — удивилась я. — Хочешь, проверь, это я. Достаточно шагнуть в Испод.

Сава отрицательно качнул головой.

— Жива, цела, здорова, — сказал он. — Я рад, что ты в порядке.

— Теперь, когда ты вернулся, я еще и счастлива.

Он улыбнулся.

— Я ненадолго. Алевтину Генриховну сопровождал, да Александр Иванович велел тебе передать…

— Чтобы сидела тихо и не высовывалась, — перебила его я.

— Не угадала. Потерпи день или два, ребятам надо завершить тут дела. Возвращаетесь все вместе.

— Каникулы закончились? — пошутила я.

— А они начинались? — усмехнулся Сава.

Я прислушивалась к его эмоциям. Достаточно ровные, за исключением тех, что обволакивали меня теплым уютным одеялом, мягким, как лебяжий пух. Их можно описать одним словом — любовь.

— Что тебя беспокоит? — спросил Сава.

Мы стояли на тропинке, ведущей к озеру и водопаду. И я знала, что Мишка почувствует Саву, скажет остальным, и никто нас не потревожит.

— Во-первых, ты, — ответила я. — У тебя все в порядке?

— Если ты о здоровье, то да. — Сава провел ладонью по моим волосам. — Но мне не нравится то, во что тебя втянули.

— Александр Иванович тебе рассказал?

— О том, что князь Разумовский — следующий император по праву наследования? Это уже всем известно. А во-вторых?

— Тоже ты. Потому что в это будешь втянут и ты.

«Если захочешь остаться рядом, — добавила я мысленно. — Похоже, о дочери князя тебе не рассказали…»

— Ты передумала разводиться?

Сава вновь улыбнулся. Похоже, он так шутил.

— Да, — ответила я серьезно. — Прости, что говорю тебе об этом вот так, но развестись с Разумовским я не могу. Ты подождешь?

— Чего? — поинтересовался Сава, нахмурившись.

— Когда я стану вдовой. Не знаю, сколько продлится следствие, но его казнят. Тогда я буду свободна. Относительно.

— Относительно?

Я набрала в грудь воздуха и выпалила:

— У Разумовского есть дочь, ей десять лет, она наполовину кореянка, ее мать умерла. Я должна стать ее опекуном.

— Должна?

— Я обещала. Он… попросил. Больше некого.

— А бабушка? Она ему чем не угодила?

— Сказал, что ей много лет. Но, мне кажется… он не хочет поручать воспитание Роа бабушке. Ведь это она толкала его к мести. Может, и не толкала, но… причастна.

Сава вдруг фыркнул, вроде как сдерживая смешок. Потом еще. И еще. И засмеялся.

— Ты чего? — спросила я.

— Да так, представил… как беру в жены вдову с ребенком.

— С двумя, — напомнила я. — Ваня тоже мой подопечный.

— С такой прытью ты и третьего найдешь, — сказал Сава, отсмеявшись. — Ладно. Денег на няню у меня хватит. Но есть условие.

— Какое?

— Я полагал, что ты разведешься… с императором. И выйдешь из этой дерьмовой ситуации с наследованием престола. Яра, я возьму в жены разведенную женщину, вдову с выводком детей… кого угодно, если это будешь ты. Только не императрицу и не регента. Прости.