Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 24

О да, я понимала. Все то же самое, что и я, только в сто раз хуже. Потому что он мужчина, защитник. Ему пришлось уехать, оставив меня практически в логове зверя. Сава научился справляться с инстинктами, не опекать, доверять, но я же знала, что он все так же готов отдать жизнь ради моей безопасности.

— И что, увидеться… никак? — спросила я, вновь ощущая, как предательски дрожит голос.

— Граница. Закрытый гарнизон. Военное положение, — перечислил Александр Иванович. — Увольнительные бывают, но пользоваться Исподом в личных целях вблизи границы запрещено. К тому же, это остров. Придется потерпеть, пока не завершится расследование.

— Чем оно еще завершится… — проворчала я. — И когда…

— Полагаю, этим летом. А завершится оно или нашей победой, или нашим поражением. В первом случае добиться перевода Савы в Петербург, в мой отдел, будет легко. Во втором, его место службы не будет нас волновать.

— Почему? — хмуро спросила я.

— Эта схватка не на жизнь, а на смерть, — серьезно ответил Александр Иванович. — Я запрещаю вам лезть в расследование, но я не могу отослать вас подальше от места событий. Ты и Вениамин остаетесь в свите императрицы. Глафира, Михаил и Матвей присоединятся к вам в Кисловодске.

— Я надеялась, что-то решится до помолвки с Разумовским.

— Я тоже.

— А отец Савы? Бестужевы? У них все в порядке?

— Отец Савы, по моему совету, отправился в длительное путешествие по Америке. Вместе с женой. У него там какие-то торговые интересы, партнеры. Трогать других родственников нет смысла, если глава рода вне досягаемости.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Камень с души не упал, и все же стало легче. Сава у черта на куличках, но в безопасности. Разлуку можно пережить. Его родители покинули империю. Пусть путешествуют, пока мы не найдем лича и не отправим его на покой.

— Александр Иванович, может, нам с Веней все же поискать оберег? Или как ее… филактерию? Их величества едут до Кисловодска поездом. Лич не оставит филактерию во дворце, возьмет с собой. Мы могли бы…

— Только попробуйте. Из академии отчислю, в архив отправлю. Навечно, — пообещал Александр Иванович. — К тому же… — Он вздохнул. — Яра, ты же помнишь, что лич — это одна из версий. Есть и другая.

— Живчик? — удивилась я. — Но вы же сами сказали, что такое невозможно.

— Кажется, что невозможно. Но… — Он развел руками. — Я допускаю и то, что оба варианта рабочие.

— То есть… И лич, и живчик⁈

Он поморщился, как от зубной боли.

— Лучше ошибиться, переоценив противника, чем недооценить его.

— Но князь…

— Боюсь, тут ты права. Сергей — заложник ситуации. Яра, подыграй ему. Сделай так, как он просит. Развод — не такая уж большая цена.

— Я уже дала согласие на этот брак. Пока у меня такое ощущение, что это князь мне подыгрывает. Понять бы еще, зачем я ему в качестве жены! Не для ребенка же? Его надо зачать, выносить, а в Кисловодск мы едем уже завтра.

— Я думал над этим, — сказал Александр Иванович. — Допустим, ваш ребенок нужен личу. Вернее, его душа. Говорят, душа появляется во время зачатия.

А еще говорят, что думать — полезно. Я же знала все исходные данные! И почему сама не догадалась…

— Но для того, чтобы зачать ребенка, вам с Сергеем не нужна свадьба. Прости, Яра, но лич не обременен моралью. Он мог приказать, причем давно, и… сама понимаешь.

Еще как понимаю. О работе женской репродуктивной системы я знаю всё. Как и о способностях Разумовского.

— Допустим, ребенок нужен к определенному времени, — предположила я. — И оно наступило.

— Это все равно не объясняет тот факт, что Сергей на тебе женится, — возразил Александр Иванович. — Разве что у него был шанс попросить свадьбу в качестве награды…

— За верную службу, — подсказала я.

— Возможно. — Он вздохнул. — И тогда свадьба нужна ему лично.

— Зачем⁈ — чуть не завопила я.

— Не знаю, — признался Александр Иванович. — Но предполагаю, что это не связано с личем. Я будущее не вижу, как твой дед, но предчувствие в той или иной степени, есть у всех эсперов.

— Ему стоит доверять? — мрачно поинтересовалась я.

— Кому?

— Чему. Предчувствию.

— Я бы тут сейчас не сидел, если бы не доверял своему предчувствию.

— А князю? Насчет него что говорит ваше предчувствие?

— Доверься своему, — посоветовал Александр Иванович. — Но будь начеку.

Радовало одно, с Ваней все в порядке. Он жил то у ведьм, под присмотром Алевтины Генриховны, то перебирался к Тимофею Ивановичу, когда она покидала школу. Александр Иванович уверил меня, что Ваня здоров и вполне доволен каникулами. Ведьмы им не помыкают, ведьмак не пытается сделать из него некроманта.

Императорский поезд домчал до Кисловодска быстро. Веня собирался заняться поисками филактерии, несмотря на запрет Александра Ивановича.

— Мне все равно, где я проведу остаток дней, в архиве или на каторге, — заявил он.

— И не надейся, тебя сразу повесят, — «обрадовала» его я.

Но и это его не пугало. Однако Амалия Брониславовна в дороге захандрила. И потребовала, чтобы я находилась при ней неотлучно. То есть, врачи ей надоели, а у меня медицинское образование, помогу, если что. Веня дежурил вместе со мной. Оказалось, моя безопасность у него на первом месте, а спасение мира от нечисти определенно не в приоритете.

Вместе с хандрой на императрицу напала бессонница, и мы с Веней, по очереди, читали ей жизнеописания святых.

В Кисловодске меня ждал сюрприз. Полагаю, Разумовский запланировал это давно. И молчал, потому что не хотел портить мне и без того паршивое настроение. Или боялся, что до Кисловодска я не доеду, сбегу по дороге. Или заранее все рассчитал.

Он позволил мне увидеться с братьями и друзьями: отпустил нас с Веней на весь вечер в день приезда. Мы хорошо провели время. И почти не говорили о расследовании. Обсуждать было нечего. Мне отчаянно не хватало Савы, но я старалась этого не показывать. Все чувствовали, что грядет что-то нехорошее, и бодрились.

Разумовский вызвал меня, едва мы вернулись на императорскую дачу. Так называли резиденцию их величеств в Кисловодске.

— Яра, ты согласилась выйти за меня замуж.

— Согласилась, — вздохнула я. — Вы передумали?

Разумовский заметно нервничал. И мой сарказм пропустил мимо ушей.

— Официальное торжество состоится через три дня, — сказал он.

— Помолвка?

— Свадьба.

— То есть… как? Уже? Так быстро⁈

— Так надо, — жестко осадил меня он. — Брак мы зарегистрируем сегодня.

Я лишилась дара речи.

— После этого я смогу рассказать тебе кое-что важное.

— Сегодня… это как? — отмерла я.

— Пойдем. Я обо всем договорился.

— Что, прямо сейчас?

— Свадебного платья не хватает? Через три дня, на официальной церемонии. Яра. — Разумовский взял меня за плечи. — У меня мало времени. Доверься, умоляю.

Я не чувствовала ментального воздействия, но на всякий случай ушла в глухой блок. Ничего не изменилось. Возможно, Александр Иванович прав, и это маниакальное желание Разумовского жениться на мне — его личное дело. Довериться предчувствию — не худший выбор.

Глава 23

Сказать бы, что я не так представляла свою свадьбу, но я никак ее не представляла. Особенно с князем Разумовским. Я не мечтала о белом платье, о торжественной церемонии, не придумывала, какими цветами украсить зал, не составляла меню, не выбирала посуду. Это все мишура, ненужная суета. Я вышла замуж давно — без пышного обряда, без регистрации, — когда впервые переступила порог квартиры, где мы с Савой были счастливы вместе.

Возможно, поэтому я и не расстроилась, расписываясь в книге регистрации. В конце концов, наконец хоть что-то сдвинулось с мертвой точки.

Разумовский получил на руки свидетельство о браке, удовлетворенно кивнул и потащил меня к нотариусу, который, к слову, был свидетелем на регистрации. И там переписал на мое имя все свое имущество. Я ошалела от такого поворота, но, когда попыталась протестовать, мне велели заткнуться.