Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 10

— Миша! — сердито одернул его Александр Иванович.

— Сожрут же, — сказал он, поднимая химеру с земли. — А что? Всем можно, а мне — нет? Я ее, может, Глаше подарю.

Сава подхватил меня на руки и вынес из Испода, так что я не могла наблюдать, кто кого переупрямит.

Мишкин дом, знакомая комната. К счастью! Я боялась, что Сава сразу потащит меня к врачам.

— Яра… — выдохнул он, впившись взглядом в мои синяки. — Яра-а-а…

Как хорошо, что он не видит того, что под одеждой. Разумовский убрал боль, но не следы побоев.

— Прекрати! — строго сказала я. — Не начинай! Не делай из меня кисейную барышню!

Сава стиснул зубы так, что на лице проступили желваки. Но кивнул. Осторожно опустил на кровать и отошел.

— Ты жива, это главное, — сказал он. — Здесь не должно было быть живчиков, Испод регулярно зачищают. Но Александр Иванович собрал всех, как только ты призвала Карамельку. Как видишь, не зря.

— Свой лимит везения я уже исчерпала. Потому и живчики. Сава, все в порядке. Ты прав, главное, я жива. Как же я соскучилась…

Мы не виделись… несколько дней? Неделю? Две? По ощущениям — столетие!

В комнату без стука вошел Александр Иванович.

— Яра, нужен врач?

— Скорее, да, чем нет, — призналась я. — Но не срочно. Доложить вам о том, что узнала, в приоритете.

— Брысь! — обратился Александр Иванович к Саве.

— Но Александр Ива…

— Вон, я сказал, — перебил он. — Мы тут, по-твоему, развлекаемся?

Сава вышел, всем видом демонстрируя свое несогласие. Но я была солидарна с Александром Ивановичем. Чем меньше людей сейчас знают о том, что происходит во дворце, тем лучше. Вернее, безопаснее. Противник у нас сильный, хоть и играет в поддавки.

Доклад не занял много времени. Я узнала немного. Поведение Разумовского, и вовсе, не поддавалось разумному объяснению.

— Катя справится с твоими травмами? — спросил Александр Иванович. — Не хотелось бы искать врача на стороне. В клинику управления я тебя отправить не могу, сама понимаешь.

Я понимала. Это все равно, что признаться в нарушении закона. Пусть не Разумовский, но кто-то другой может отследить, кто лечится от травм, нанесенных Яне Заяц. Потом достаточно проверить остаточный след от запрещенного колдовства.

— Справится, — уверенно ответила я. — Эм… А я на себя уже похожа?

— Да. Я же говорил, что структура заклинания нарушится в Исподе. Двойник рассыпался. — Александр Иванович вдруг сгреб меня в объятия. — Яра, как же я рад, что ты жива. Все, жди Катю. Носа из дома не высовывай. Потом я отправлю тебя в школу ведьм.

— А что дальше, Александр Иванович? — спросила я. — Сидеть в школе и не высовываться?

— Я бы с радостью тебя запер. Но не получится, Яра. Увы, уже не получится. Ты на службе. Жди инструкций.

На кухне Мишка возился с химерой. Сава ему помогал. Карамелька внимательно за ними наблюдала.

— О, Яра! — обрадовался Мишка. — Посмотришь? Катю долго ждать, у нее дежурство. Жалко тварюгу.

— Посмотрю, если накормишь, — сказала я, подходя ближе к столу. — Глаша увидит, что ты кухонный стол в операционный превратил, убьет.

— Лишь бы не прокляла, — хохотнул Мишка.

С ним всегда было легко. Мы будто не расставались. Он не рефлексировал, как Сава. Он просто жил.

Я, наконец, рассмотрела химеру. Заяц с рогами. Вроде бы оленьими, но очень маленькими. Они росли между ушей. И даже шли зайцу. Белая шкурка испачкана кровью. Живчики успели разодрать химере бок.

Мишка уже очистил рану, совместил края.

— Внутренние органы не задеты, — сообщил он. — Шить? Или ты попробуешь залатать?

— Залатаю, — ответила я. — Держи его крепче.

«Ниточка, иголочка, строчечка без шовчика, за стежком стежок, за окном снежок…» — забормотала я мысленно.

Химера тяжело дышала, но не вырывалась. Понимала, что ей помогают? Ну вот, в нашем «зоопарке» пополнение. Мишка оставит зайца себе? Или все же подарит Глафире?

— А где Глаша? — спросила я, закончив латать рану.

— В лесу, — ответил Сава. — То есть, на горе.

— То есть, в школе, — фыркнул Мишка. — А Веньку Разумовский забрал. Александр Иванович сказал, что так даже лучше. Яра, а ты где была?

— Задание выполняла. Миш, отстань. Я тебя ни о чем не спрашиваю, и ты не любопытствуй.

— А ты спроси, я отвечу.

— Спасибо, обойдусь.

Сава молча слушал нашу перепалку.

— Меня кормить собираются в этом доме? — капризно протянула я в шутку.

— Савка покормит. — Мишка вытряхнул из корзины лук, бросил туда полотенца и уложил на них химеру. — А я в школу, к Глаше.

Мы с Савой остались в доме одни, если не считать Чоко и Карамельку. Но они уже устроились во дворе: залезли на дерево и с упоением гонялись друг за другом. Тоже соскучились, что ли…

Сава открыл холодильник.

— Ты что будешь? Есть салат, блины, творог, суп…

Он перечислял все, что видел на полках, а я слушала его, подперев рукой голову. Как же успокаивает голос Савы…

— Яра?

— А? — очнулась я. — Ой, да без разницы. Что-нибудь попроще.

Сава достал ягоды и творог, включил чайник.

— Так ничего и не расскажешь? — спросил он.

Я отрицательно качнула головой.

— Прости. Приказ.

— Понимаю, — вздохнул он. — Яра… Тебе очень больно?

— Я ничего не чувствую. Меня обезболивающим осчастливили, — усмехнулась я. — Сава, брось ты этот чайник. Пойдем наверх.

Его не пришлось уговаривать.

— О, совсем забыла спросить, — вспомнила я много позже. — Есть результат анализа на родство?

— Есть, — нехотя ответил Сава. — С большой долей вероятности они родственники.

— Бабушка и внук?

— Возможный вариант.

Жаль, что Алевтина Генриховна осталась во дворце. Вот бы я сейчас с ней поговорила!

А еще мне не давало покоя детское кольцо. Зачем Разумовский его забрал, если в нем нет никакой информации? Ведь хранить его — это риск. Сгинуло бы вместе со мной, невелика потеря. Или, наоборот, велика? Ему чем-то дорого это колечко? И тогда… чье оно? Той девочки, чью гибель я видела, или…

— Сава, если бы ты хотел спрятать ребенка, то как бы это сделал?

— Своего или чужого? — уточнил он.

— Без разницы.

— А от кого?

— От маньяка.

— Я убил бы маньяка, — ответил Сава. — Это как-то связано с твоим заданием?

— Вообще никак, — честно ответила я. — О, слышишь? Кажется, кто-то пришел. Посмотришь? Если это Катя, пусть поднимется. У меня анестезия отходит.

Вот тут я слукавила, болезненные ощущения не возвращались. Однако Сава шустро побежал за Катей, избавив меня от необходимости отвечать на неудобные вопросы.

Надо обсудить с Александром Ивановичем, может ли Разумовский быть отцом маленькой девочки. Ведь нет лекарства сильнее родной крови.

Глава 10

Я проснулась в незнакомом месте. Или комната спросонья показалась мне чужой? Кровать стоит у окна, на полу — плетеный соломенный коврик. Туалетный столик у противоположной стены. У кровати — стул, на нем графин с водой и чашка. На окне — плотная штора. Нет, я тут впервые.

Вместе с этим открытием пришел страх. А что, если мне все приснилось? То есть, не приснилось, а привиделось. Разумовский в темнице, возвращение домой, Сава, Александр Иванович…

Мысли путались. Когда я попыталась встать, пол закачался, и я плюхнулась обратно на кровать. Жалобно скрипнули деревянные ножки.

— Мяу!

Прямо на меня упала Карамелька. И сразу стало легче. Химера не могла появиться, если бы я не звала ее раньше. Значит, все было настоящим. Только… воспоминания будто оборваны.

Карамелька облизала лицо шершавым языком. То еще удовольствие, он у нее, как наждачная бумага. Но я не возражала.

Дверь в комнату распахнулась без стука.

— Проснулась! — воскликнула Глафира, подходя к кровати. — Наконец-то! Как ты?

— Да как-то… помято, — призналась я. — А что случилось?

— Откат случился, — фыркнула она. — Ты больше суток проспала. Я уж думала Саву вызывать, для поцелуя истинной любви.