Гонец в преисподнюю - Олди Генри Лайон - Страница 62

Разлитый чай меня сейчас интересовал меньше всего.

— Коготь демона, — заметил архивариус Мияги. Видя моё недоумение, он пояснил:

— Мастерский удар, не каждый так умеет. Наружного кровотечения нет, рана закупоривается. Никто не понимает, что произошло, включая пострадавшего. А когда понимают…

— То уже поздно, — завершил Широно.

— Коготь демона, — с ноткой зависти повторил Хисатака. — Мастер бил.

Я слушал их, мальчишку и взрослого опытного бойца, и сам завидовал этим двоим. Они куда быстрее меня привыкли к тому, что на Окинаве можно убить человека — в честном бою или подло, в спину! — и преспокойно уйти без последствий, продолжив свою дрянную жизнь: прежнее тело, прежняя грязная душонка.

Ладно, Хисатака с детства здесь. Окинава ему роднёй, чем Кюсю. Но Широно-то приплыл вместе со мной, и нате! — ни малейшего удивления, как так и надо.

Пора и мне привыкать. Не хочется, а что поделаешь?

— Мой дядя не хотел огласки, — продолжил Рюхо.

— Он велел лекарю держать язык за зубами, а сам объявил про естественную причину смерти от сердечной болезни. Убийство вызвало бы толки, а это привело бы к расследованию, опасным хлопотам — и повредило бы репутации семьи.

Верно, отметил я. Сперва хоронят пустой гроб, затем подаётся заявление о корыстном фуккацу, после заявительницу убивают… Людям рты не зашьёшь. Немудрено догадаться, почему Рюсэн так настаивал на закрытии дела, рискуя всерьёз поссориться со мной.

Концы в воду, со временем всё забудется. Опять же, где-то бродит убийца.

К чему его злить?

— Вы были правы, — сказал Широно, в упор глядя на меня.

Такой взгляд противоречил отношениям начальника и подчинённого, но уважение, читавшееся в этом взгляде, сглаживало все возможные нарушения. Я бы возгордился, не знай я, сколько раз в этой быстротекущей жизни я оказывался неправ.

— Вы были правы, Рэйден-сан. Дело нельзя закрывать. Похоже, мы с Хисатакой нашли что-то, чему не придали значения. Вместо нас это сделал убийца, сведя в могилу заявительницу и вынудив её племянника настаивать на закрытии дела.

— Может, и так, — согласился я. — А может, мы ещё ничего не нашли, но убийца считает, что нашли. Или предполагает, что способны найти, потому и рубит концы. Что вы там читали сегодня, Хисатака-сан?

Парень снова покраснел:

— «Гонца в преисподнюю», сборник пьес. Умоляю простить меня, неразумного!

Я отмахнулся, прервав поток извинений:

— Бросьте, я не гневаюсь. О, Тикамацу Мондзаэмон!

— Да вы знаток! — восхитился Рюхо.

Похоже, он был неплохо знаком с нашей драматургией.

— Да, я знаток. Думаю, что открыв это дело, мы отправили своего гонца в преисподнюю. В итоге демоны гурьбой полезли наружу, и нам следует быть готовыми к встрече с ними. В пьесе есть демоны, Хисатака-сан?

Я прикусил язык. Только что я невольно выдал своё слабое знакомство с творчеством великого Мондзаэмона. К счастью, никто не обратил внимания на мой промах.

— Демонов нет, — признался юный Хисатака, радуясь возможности услужить. — Есть работник почтовой конторы. Я долго размышлял над странностью названия и пришёл к выводу, что это художественный образ. Каждый умерший — это гонец в преисподнюю. Мертвец, вернее, его дух является на суд к князю Эмме, докладывает о прибытии, об обстоятельствах своей смерти…

— Прямо-таки к князю? — ухмыльнулся Широно. Хисатака смутился:

— Так говорят.

— Ты часто видел князей, служащих судьями? Да ещё при таком наплыве посетителей?!

— К чиновнику адской канцелярии, — исправился Хисатака. — Кается в грехах, вспоминает добродетели…

— Откуда у всякой швали добродетели?!

— Почтовый работник? — перебил я спорщиков. — Чем он занят в пьесе?

— Ну, он влюбляется в девицу для утех, крадёт деньги, чтобы выкупить её…

— Девицу?

— Да, Рэйден-сан.

— Спасибо за подсказку, я как раз собрался навестить двух девиц.

— Для утех? — охнул Хисатака.

Такая откровенность была для него внове.

— Да, — согласился я. — Для моих личных, весьма своеобразных утех. Полагаю, нам следует вернуться к началу этой истории, к самому истоку. Вероятно, я пропустил какую-то утеху, мне следует наверстать упущенное.

— Фудзи, — вдруг произнёс Широно, привстав. — Рэйден-сан, вы только посмотрите на Фудзи!

Я обернулся. Мой безликий слуга лежал на боку, рядом с подносом, где были сиротливо разбросаны осколки разбитой чашки и высыхала лужица разлитого чая. Судя по позе, Фудзи лишился чувств.

К счастью, он лежал лицом — ну, вы поняли! — к стене. Изображённый там карп, стремящийся в драконы, выглядел форменным издевательством над безликим в обмороке.

— Бодрился, — Широно вздохнул с плохо скрываемым сочувствием. — Не хотел никому докучать. Я ещё по пути в Кумэмуру видел, что ему не по себе.

Прозвучало, как упрёк.

— Рэйден-сан, отнести его куда-нибудь? Например, в мой кабинет…

Ранее за Широно не замечалось склонности к заботе о ближнем. Прямо-таки живой будда! Или этот кремень-мужчина вспомнил, как сам был слугой?

Я пожал плечами:

— Пусть лежит здесь. Кому он мешает? Хисатака-сан, посидите с ним, проследите, чтобы не стало хуже. Как придёт в себя, отведите Фудзи домой. И не забудьте надеть на него маску! Вечером проверим: если не полегчает, вызовем лекаря.

— Лекаря? — усомнился Широно. — Какой лекарь возьмётся лечить каонай?

— Здесь, на Окинаве? Я криво ухмыльнулся:

— Да любой возьмётся! Бегом побежит! Ещё и хвалиться потом будет, что лечил такую исключительную редкость, как наш Фудзи… От клиентов отбою не будет!

Глава третья

Новая жизнь Катацумури-третьего

1 «Вы уже знаете?!»

«У них что-то случилось».

А что ещё я должен был подумать, обнаружив на подходах к дому семьи Канасуку с полдюжины мальчиков самого мрачного вида, вооружённых до зубов?

Двое подпирали ворота снаружи, с подозрением и угрозой вглядываясь в каждого прохожего, если тот осмеливался подойти к ограде ближе, чем на пять шагов. Несчастные предпочитали не испытывать судьбу и спешили перейти на другую сторону улицы. Ещё четверо мальчиков маячили во дворе, и я не сомневался, что на задах дома дежурят их приятели. Оружие они не прятали, напротив, всячески выставляли напоказ: парные тесаки, железная палица с шипастым навершием, стальные мечи за поясами. В ножнах, понятное дело, но уж боевой меч от деревянного я как-нибудь отличу.

На плече у старого знакомца Юи покоился здоровенный топор. Ну да, дрова рубить собрался: зима как-никак.

Согласно указам, ношение оружия в королевстве Рюкю запрещалось всем, кроме королевской семьи, её телохранителей и узкого круга военной знати. Только плевать хотел клан Канасуку на все указы разом. Полицейских поблизости, разумеется, не наблюдалось: у них мгновенно обнаружились куда более важные и срочные дела. А если какой-нибудь страж порядка и оказался бы рядом, — уверен, он в упор не заметил бы ничего незаконного.

«Оружие? Где? У кого?!» «Да вот же!»

«Вам показалось, господин…»

Мальчики у ворот шагнули мне навстречу:

— Господин старший дознаватель?

— Ваш визит — честь для нас!

— Просим, проходите…

В их голосах мне почудилось облегчение. Даже так? С чего бы это?

Служанка выглядела перепуганной насмерть. При виде меня она сжалась в комок, пролепетала невнятное приветствие и, глядя в пол, поспешила проводить нежданного гостя в комнату для приёмов. Госпожа Ифа в комнате отсутствовала. Дважды перерождённый глава семейства — тоже. Навстречу мне поднялась младшая госпожа Тэра: опомнилась, упала на колени, ткнулась лбом в пол.

Её одежда и причёска, всегда безукоризненные, сейчас пребывали в лёгком беспорядке.

— Приношу свои извинения за визит без приглашения. Встаньте, прошу вас. Это лишнее, я всего лишь хочу задать несколько вопросов.

— Вы уже знаете?!