Гонец в преисподнюю - Олди Генри Лайон - Страница 23

— Куда?!

— На закупки. Деньги давай!

Манци почесала в затылке:

— И герб с карпом и драконом не забудь. Я на службе, мне положено!

Нашив герб себе на одежду, — и пусть стража больше не пристаёт! — Манци умчалась в город. Приобретя в знакомой лавке всё самое лучшее, она вернулась в управу, затребовала эскизы и засела их изучать, периодически выбираясь из подвала, чтобы отыскать Широно и ещё раз свериться с наброском на его широкой спине.

Замечательная, кстати, спина! По такой работать — одно удовольствие. И у архивариуса спина ничего себе. Узнав, что архивариусу тоже придётся бить карпа, Манци и его спину заранее изучила, прямо в архиве. Спина чистая, заканчивать чужой набросок не придётся. Эскизы, будем честными, хороши, а пояснения — через одно. Вот тут можно сделать не одиночными иглами, а наборной щёткой. А тут — наоборот.

Выйдет дольше, зато изящнее.

Над эскизами Манци засиделась до ночи. А когда опомнилась и выглянула наружу, вдалеке уже перекликалась ночная стража. Над городом висела луна с отгрызенным краешком. Насмехалась: эй, как теперь домой доберёшься? Квартальные ворота-то заперты.

— А никак, — Манци показала луне язык. — Тут заночую.

Ещё бы отхожее место отыскать — и завалиться спать до утра.

Поиски затянулись. Во дворе управы ничего подходящего не обнаружилось. Выскочив со двора, Манци бегом кинулась вдоль глухих заборов, — сюда выходили зады канцелярий. Шелест листьев над заборами чудился ей форменным издевательством.

В квартальной стене нашлась калитка, замазанная извёсткой, — Манци с разбегу проскочила бы мимо, да налетела на калитку плечом, та и открылась.

Ещё один двор, усыпанный мелким гравием.

Здание без окон.

На отхожее место оно никаким боком не походило. Манци огляделась по сторонам, подумывая, не облегчиться ли в углу, пока никто не видит, — и тут, спрыгнув с гребня стены, к зданию скользнули три тени.

Облегчения, увы, не предвиделось.

3 Рассказ стражника Мияги Дадзая, или «На помощь!!! Убивают!!!»

Во время дежурства на воротах развлечений мало.

Сперва явился злобный тайфун по имени Манци. А следом за ним объявились зеркальные близнецы Дадзая и Сикуры — Хаято и Ракудзяку, тоже стражники и, представьте себе, тоже братья! С ними братья Мияги уже успели свести знакомство.

— Ночной караул? — переспросил Дадзай, выслушав просьбу Хаято.

— Ага!

— Подменить на одну ночь?

— Всего на одну! И мы вас подменим, если нужно будет!

— Ну, это понятно, — важно заявил Сикура. — Услуга за услугу.

Дадзай колебался. День на воротах, ночь обхода территории дзайбан-бугё, завтра снова день на воротах — не многовато ли будет? К тому же он был не уверен, что старший дознаватель обрадуется появлению в воротах управы незнакомых стражей, когда придёт время возвращать долг дежурством.

— Да разве это труд? — убеждал Хаято. — Гуляй не хочу! Прошлись туда-сюда, вернулись в караулку — сидите, чай пьёте. Можете даже поспать часок, если по очереди.

— Тут отродясь ничего не случалось! — поддержал брата Ракудзяку. — Сюда даже вороны не суются!

— А вам-то чего приспичило? — всё ещё не сдавался Дадзай.

— Девочки, — вздохнул Хаято. — такие, понимаешь, девочки! Мы и задаток за «чайный домик» заплатили, чтобы на всю ночь. А тут бац — дежурство!

— Задаток нам не вернут.

— Нет, не вернут…

— И в другой раз откажут…

— Что за мужчина, если слово не держит!

Братья Мияги переглянулись. Девочки, значит. В последнее время братьям было не до девочек. Зато теперь, на службе и при жалованьи…

— Адреском поделитесь? Именами?

— Ну!

— Впечатлениями?

— Во всех подробностях!

— Ладно, уговорили. В беде надо выручать друг друга!

— Тысяча благодарностей! За нами не пропадёт! Будьте у караулки в начале Часа Собаки[10], мы вас старшему представим. Он на ночь не останется, вы не думайте. Двое на главных воротах, а вы на территории. Да, ещё посыльный, на всякий случай.

Всё так и вышло. Старший караула придирчиво оглядел братьев и кивнул: приступайте. Показал караульное помещение, ткнул пальцем в рисунок на стене: маршрут обхода. Дадзай сразу приметил стол, жаровню и чайник с чашками. В углу на циновке дремал посыльный.

— А это что за решётка?

И впрямь, дальнюю часть караулки от пола до потолка перегораживала решётка из толстых дубовых брусьев. Сбоку была дверь — такая низкая, что не согнёшься, не войдёшь. Снаружи дверь запиралась на засов со здоровенным висячим замком.

— Клетка для задержанных.

— И многих задерживаете?

— Ни одного не было.

— Так зачем клетка?

— Положено иметь!

Первый обход прошёл без происшествий. Ущербная луна светила на совесть, между многочисленными управами дзайбан-бугё были проложены аккуратные дорожки — и впрямь, гуляй не хочу!

Вернувшись в караулку, братья заварили чаю. Отнесли по чашке стражникам на главных воротах, поболтали о пустяках.

— На второй заход?

— Идём.

Пронзительный вопль застал их возле налоговой управы. Оба подскочили на месте, завертели головами: кто?! что?! откуда?!

— Воры!!!

— Бандиты!!!

И миг спустя:

— Пожар!!!

— Стража!!!

Вопли неслись со стороны управы Карпа-и-Дракона. Женский голос показался Дадзаю знакомым. Братья рванули что есть ног, не разбирая дороги.

— На помощь!!!

— Убивают!!!

Здание управы. Пустое, тёмное. Движение? Никакого движения. Двери плотно закрыты.

— Караул!!!

— Да где ж вы, бездельники?!!

Зады канцелярий. Квартальная стена. Калитка.

Заперта? Незаперта!

Во дворе, под дикий хруст гравия, с хриплой руганью метались тени. Одна рванула к братьям, братья рванули плети из-за пояса.

— Стража! Стоять!

— Это я, болваны!

Вовремя завопила: братья чуть не угостили Манци плетями. Девица проворно юркнула за их спины, и уже оттуда, громко пыхтя, сообщила:

— Бандиты!

— Сколько?!

— Трое! Дверь ломают!

И указала рукой в сторону приземистого строения без окон. Там, как уже знали братья, обитал безликий урод — каонай.

— Ночная стража!

— Эй, вы!

— Стоять на месте!

— Шли бы вы, откуда пришли, — грубо ответили братьям.

От стены шагнул двуногий бык в короткой куртке. Кроме этой куртки, да ещё набедренной повязки, на быке ничего не было. Он тоже пытался отдышаться: погоня за вёрткой Манци далась ему нелегко.

— Мы вас не видели, — поддержали быка из темноты, — вы нас не видели.

— Разойдёмся по-хорошему, да?

Ещё двое, увидел Дадзай. Стараясь не шуметь, что в данной ситуации утратило всякий смысл, они всё ещё пытались взломать дверь в пристанище каонай.

— Не будет по-вашему! — грозно воскликнул Сикура. — Сдавайтесь!

И взял обе плети на изготовку.

— Плётки?! — расхохотался бык. — Серьёзно?!

Он сунул руку за спину.

В лунном свете мертвенно блеснуло лезвие мясницкого тесака.

— Убью!!!

И, размахивая тесаком, в вихре бликов он налетел на братьев.

Нет, не налетел. Не долетел.

Длинные плети Дадзая и Сикуры хлестнули быка одновременно: крест-накрест по морде, с оттяжкой. Несчастный заорал, выронил тесак. По инерции он пробежал ещё два шага — и малые плети не замедлили вступить в дело. Одна удавкой захлестнула горло, другая обвилась вокруг ноги. Рывок, и вот злодей, хрипя, лежит на земле, а братья навалились, крутят руки назад.

Ох и бычара, однако!

— Берегись!!!

Это Манци. Очень вовремя. Ну, почти.

Взломщики спешили на помощь товарищу. Вот теперь да: налетели, прорвались. Братья отступали, отбивались рукоятями плетей, а на них наседали двое громил с малайскими крисами. Волнистые клинки порхали вспугнутыми птицами, клевали, норовили оставить зарубку на память. От таких раны плохие: гноятся, не заживают. Хорошо хоть Дадзай, прежде чем сцепиться со взломщиками, успел огреть лежащего быка рукоятью по затылку. Его нам только не хватало!