Vrm-547 (ЛП) - Томпсон Уолтер Р. - Страница 2

Может быть вешалка для шляп – это настольная лампа с выключенным светом. Но, когда я перепрограммирую VRM-1489, как выключенную лампу, я получаю сообщение о внутренней ошибке. Я вынужден определять VRM-1489 как вешалку, но понимаю, что сталкиваюсь здесь с каким-то противоречием. Эта особенность моей программы распознавания, и ничего изменить в ней я не могу.

Я услышал, как один из племянников назвал моё наименование: «Лейтенант Хэллоран». Это привлекло моё внимание, конечно.

– Почему ты зовёшь своего робота «Лейтенантом Хэллораном»? – спросил один племянник.

Но тут другой ответил первому:

– У робота должно быть какое-то имя. Когда к нему обращаются по имени, он понимает, что ему отдают приказание. Машинам нравится такое обращение.

– Но почему ты зовешь его этим именем, дядя Джейк? – настаивал первый племянник.

– Потому что я не хочу забывать той ненависти, что испытывал к этому мерзавцу. Понимаете, Лейтенант Хэллоран командовал моим взводом в Никарагуа. А теперь я могу в любой момент послать его туда, куда хочу. – Мой владелец на коляске проехал через комнату и взял в руки VRM-1 – групповую фотографию. – Вот он впереди, этот обкуренный придурок. Тупейшая тыловая крыса во всех вооружённых силах. Лейтенант Хэллоран, расскажи парням о себе.

– Да, сэр, сержант, сэр, – и я процитировал целиком файл ХЭЛЛОРАН: – Я самый великий клоун среди всех морпехов, позорящий свою форму, самая большая угроза для моего подразделения в Никарагуанской армии. Ортега смеётся, когда вспоминает меня. Я всегда считал, что полевые пайки очень вкусные …

Файл объёмный. Пока я его проигрываю, одновременно проверяю и показатели импланта моего владельца. Я отмечаю, что его артериальное давление снизилось, как и пульс, а данные по мозговой деятельности стабилизировались. Заложенное в меня медицинское программное обеспечение свидетельствует, что такие показатели говорят о снижении психического напряжения. Я делаю вывод, что воспроизводство файла ХЭЛЛОРАН благотворно сказывается на состоянии моего владельца.

– Лейтенант Хэллоран, вольно, – говорит он, и я умолкаю, а мой владелец говорит племянникам: – Из-за реально существовавшего Хэллорана наш взвод раз двенадцать целиком мог погибнуть, так как ему очень хотелось показать себя лихим морпехом и завоевать медаль, впечатлив тыловое начальство и добившись повышения. Вот он вечно нас и посылал то в бурпы, то есть дальние разведывательные походы, то в засады. Постоянно выискивал всякую нудную и грязную работу. Однажды ночью он завёл нас в болото в тылу у сандинистов, и половина нашего взвода полегла. Тогда-то я и получил пулю в позвоночник.

Тут включается подпрограмма, о какой я даже не подозревал, и я записываю слова моего владельца в специальный файл. С ним ознакомится психиатр, который занимается вопросами адаптации моего владельца к своей собственной инвалидности.

Мой владелец снова взял в руки VRM-1, «групповая фотография», и показывает её племянникам.

– Посмотрите. Я хочу ребята, чтобы вы знали о парнях из моего подразделения. Видите этого чувака? Это Винноски?

– Белый парень с развитой мускулатурой? – спросил племянник.

– Да, это Винноски. Мы звали его Носки. Однажды ночью он спас нас всех. – Уровень стресса в голосе моего владельца, хотя и оставался в допустимых пределах, но уже был близок к пограничному значению. – Понимаете, Хэллоран послал нас в деревню, приказав не открывать огонь, пока не начнут стрелять Красные, что позволит нам точно определить, где они сидят. Что-то типа засады. Только проблема была в том, что у сандинистов в этом лагере был огромный отряд. Мы понимали, что нас всех перебьют и попробовали разъяснить это Хэллорану. Приказы не обсуждаются, сказал он, а если боитесь, то пишите завещание. Мы подобрались к деревне, и Носки, усмехнувшись, сказал, что подчинится приказу и не будет первым стрелять. Затем … а затем он бросился в деревню, громко крича и ругаясь. Красные тут же открыли по нему огонь. Благодаря этому мы успели укрыться и спасти свои задницы, но для Носки всё закончилось. Но лично я думаю, что ему повезло больше, нежели мне, – и мой владелец ударил рукой по своей коляске.

Наступила длительная тишина, длившаяся десять миллионов микросекунд. В течение её племянники даже перестали есть маленькие предметы из VRM-T-203. Когда он, наконец, заговорил, уровень стресса в его голосе был чрезвычайно высок. Он сказал, что им пора возвращаться домой, и племянники ушли.

Я убирался в гостиной, а в это время мой владелец готовил себе обед, а потом ел его на кухне. Проверяя очередные показатели его импланта, я обнаружил, что уровень алкоголя в крови моего хозяина поднялся до 0.09 %. Это высокий уровень, но ещё не являющийся опасным. Пообедав, он вернулся в гостиную. Он принёс и поставил на колени VRM-T-200. Этот предмет содержал коробку с коричневыми бутылками. Мой владелец включил телевизор и стал выпивать содержимое этих бутылок.

А затем он вдруг начал говорить, и при этом как уровень стресса в его голосе, так и громкость децибелов в нём превышали все допустимые пределы. Я срочно покатил в гостиную по тревоге свой медицинской системы скорой помощи. Я проверил свои устройства, входящие в эту систему: соответствующее программное обеспечение, сирену, кислородный баллон, кислородную маску, модем и телефонный кабель.

– Вам нужна помощь? У вас проблемы?

– Проблемы! Ты не слышал новости? Наши войска ретировались из этого чёртового Никарагуа!

Анализирую слово «ретировались» в своём словаре. Это медицинское понятие, связанное с описанием побочных эффектов, вызванных сильнодействующими веществами.

– Ошибка сообщения, код пятьдесят два. Непонятное определение термина «ретироваться». У вас зависимость?

– «Зависимость»? О чём ты говоришь, придурок? У меня нет никакой зависимости. – Мой владелец сделал глоток из горлышка бутылки. – Скорее у Дяди Сэма зависимость. Да. Он помешался на том, чтобы втягивать нас в войны, а потом бросать на полдороги, не позволяя добиться победы. И только одни разговоры о борьбе за демократию, перед тем, как бросить нас на произвол судьбы. Ну, скажи мне!

– Ошибка сообщения, код двенадцать, – ответил я. – Данные не определены.

– Идиотская машина! – Он швырнул в меня бутылкой. Я не получил никакого повреждения, хотя бутылка разбилась. – Знаешь, почему они поручили меня роботу-медицинской няньке? Потому что ты, чёрт возьми, дешевле живого человека! Они не собираются тратить деньги, а хотят забыть. Забыть всё. Забыть всех своих солдат. Даже семью. – И он выкатился из комнаты.

Разбитые осколки стекла валялись по всему полу гостиной. Я достал свои приспособления для уборки и убрал стекло.

Мой владелец идёт в спальню рано, но засыпает обычно лишь после полуночи. Вероятно, и завтра он проснётся поздно и целый час будет нежиться в постели, прежде чем встанет. За те шестьдесят три дня, что я работаю у него, я не видел, чтобы он нарушил этот распорядок. Мои медицинские данные говорят о том, что такое поведение не является стандартным для людей, однако они не противоречат тем параметрам, что Ветеранская Организация определила для моего хозяина. Я не могу понять этого несоответствия.

В 1:37 ночи я услышал непонятный шум в спальне моего владельца. Когда я отправился к нему, чтобы проверить причину шума, я обнаружил в спальне вторгнувшегося туда незнакомца. Я облучил этого человека инфракрасным светом и установил, что он не подходит ни под одно из записанных у меня лиц. Не соответствовал он и типажу людей, родственных моему хозяину.

– Что тебе надо? – спросил мой владелец вторгнувшегося в спальню незнакомца. Его голос характеризовался высоким уровнем стресса.

– Просто заткнись, – сказал ему этот человек. – Веди себя спокойно, и с тобой ничего не случится.

Вторгнувшийся, выглядывая из окна, рассмотрел широкий двор, после чего закрыл окно. Он закрыл его одной рукой, потому что в другой руке он держал предмет, и я догадался, что тот должен быть в моей базе данных. Незнакомец направил этот предмет на моего владельца.