Иномирная колючка его высочества (СИ) - Зимина Юлия - Страница 47

Советник остановился. Гнев на его лице на секунду сменился острым, расчетливым удивлением.

— Если бы эта тварь добралась до ложа Тиберия, наша власть пошатнулась бы! — горячо продолжила Октавия. — Но та, слава небесам, уже успела провести ночь с Ривианом. Легкодоступная, грязная подстилка! — Императрица презрительно фыркнула, скривив накрашенные губы.

Она ожидала, что эта новость смягчит отца, но тот лишь раздраженно дернул плечом.

— Ее легкодоступность, как ты изволила выразиться, сыграла тебе на руку, — холодно парировал советник. — А даже если бы и нет… Даже если бы она и стала наложницей Тиберия, это всё равно не повод подвергать наши жизни такой опасности, связываясь с алхимиком! Ты могла устранить ее чужими руками. Найти другой способ!

Октавия поморщилась, словно от зубной боли, а затем издала протяжный, тяжелый вздох. Она отвернулась к окну. По напряженной спине было видно, что ее беспокоит нечто куда более серьезное, чем отцовский гнев.

— На самом деле, отец… — начала правительница, и ее голос прозвучал неестественно тихо. В комнате повисла оглушительная тишина. Напряжение, до этого искрившее от злости, теперь стало густым, липким, пугающим. — С ней что-то не так.

— И что же? — фыркнул советник, скептически скрестив руки на груди. Он не верил ее страхам, считая, что дочь просто боится призрачной угрозы своему трону, который и так был прочно закреплен за ней.

Октавия медленно повернулась к нему.

— Я использовала яд на ней.

— Ты… что?! — советник подался вперед, его глаза снова расширились. — Я думал, ты только связалась с ним… думал, ты еще не успела… Октавия, во имя Света, ты сошла с ума?!

— Использовала больше двух суток назад, — добавила Императрица, даже не моргнув глазом. — А эта тварь… до сих пор жива и здорова.

Советник ошарашенно, неверяще выпучил глаза на свою дочь. Для него, человека прагматичного и досконально знающего возможности этого яда, ее слова прозвучали как невозможный бред.

— Это не может быть! — категорически отрезал он. В его взгляде отразился целый спектр эмоций: от полного недоверия до осознания катастрофы. Ведь если темная смогла побороть яд, от которого в природе не существовало противоядия… дело принимало не просто скверный, а смертельно опасный оборот.

— Я не лгу, отец. — Октавия покачала головой. — Она жива. Более того, вчера вечером эта девка напоила твоего внука до беспамятства, они устроили дебош в саду, а сегодня утром, как ни в чем не бывало, она уже наводила свои порядки в крыле Ривиана. За ней ведется круглосуточное наблюдение. Одна из служанок там — моя. Девчонка выглядит здоровее всех живых вместе взятых! Ни кашля, ни слабости!

Шок на лице советника был неподдельным. Он нахмурился так сильно, что между бровями залегла глубокая складка.

— Не может быть... — забормотал он себе под нос, начиная неспешно, ходить по комнате. — Это просто не может быть. От этого яд никто не выживает. Механизм его действия необратим. Он — стопроцентная смерть. Ошибки быть не могло...

Мужчина ходил кругами, вздыхая, хмурясь, прокручивая в гениальном уме все возможные варианты. Наконец, резко остановился и повернулся к притихшей Октавии.

— Думаешь... все дело в ее Тьме? — прищурился он.

Октавия неуверенно пожала плечами, поправляя тяжелый рубиновый кулон на груди.

— Может быть. Тьма ведь не изучена. Никто из лекарей или магов Света не знает, на что на самом деле способна эта гниль. Только ее носитель.

И снова советник погрузился в свои размышления. Тишина в спальне нарушалась лишь его мерными шагами. Он думал быстро, жестко, отсекая лишние эмоции и оставляя лишь сухой, безжалостный расчет.

Внезапно мужчина замер. Повернулся к дочери, и в его глазах загорелся холодный, пугающий огонь.

— Мы должны проверить, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Просто обязаны. Если она действительно умеет подавлять яды своей силы, то ее нельзя оставлять рядом с Ривианом! Симбиоз такой сильной магианы и наследного принца принесет нам слишком много проблем. Она может свести на нет все твои многолетние труды.

— Вот и я о том же думаю, — кивнула Октавия, чувствуя, как внутри разгорается темная надежда.

Они стояли друг напротив друга. Отец смотрел на дочь, дочь — на отца. В этой тишине они понимали друг друга без лишних слов. Две безжалостные акулы в дворцовом аквариуме.

— Я не ошибся? Мы с тобой мыслим одинаково? — медленно, с расстановкой произнес советник.

— Очень на это надеюсь. — уголки губ Октавии поползли вверх, образуя ледяную улыбку. Она подняла правую руку. На ее пальце тускло блеснул массивный перстень. — У меня остался ядовитый порошок.

— Отлично! — глаза советника хищно сузились. — Нужно сделать так, чтобы Ривиан его съел или вылил.

Октавия взволнованно, но решительно кивнула.

— Проверим на нем, умеет ли эта тварь избавлять от яда, — усмехнулась Императрица, и в ее голосе прозвучали садистские нотки. — Себя она точно спасла, но сможет ли, а главное — успеет ли, спасти другого?

— А если не сможет, — в тон ей, совершенно бесстрастно добавил советник, — то Ривиан просто отправится следом за своей матерью. А темную девчонку мы обвиним в том, что это она отравила наследного принца своей Тьмой. Свидетелей ее близости с ним достаточно. Инквизиция сожжет ее на костре. Двойная выгода.

Октавия затаила дыхание, восхищаясь жестокой гениальностью своего отца.

— А что делать, если у нее все-таки получится спасти его? — спросила она, желая предусмотреть все варианты.

Советник задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. Его лицо исказила коварная ухмылка.

— Мало ли способов, как можно подставить человека, дочь? Не переживай. Если она сумеет воплотить столь невероятные вещи в жизнь и спасет его, то для начала я попробую переманить ее на свою сторону. Такая сила в союзниках — бесценно. А если она откажется... — он пренебрежительно махнул рукой, — в живых будет недолго. Не яд, так сталь. Велика ли разница? Главное, чтобы темная выпустила душу из тела.

45. Эксклюзивный договор и семейство кошачьих

Кира

Показ моих магических способностей перед Императором прошел... специфически.

Когда мы возвращались от Тиберия в покои Ривиана, я всё ещё переваривала произошедшее. Могущественный правитель, перед которым трепетала вся Люмирия, вел себя как восторженный ребенок в контактном зоопарке. Он гладил мою призрачную, сотканную из смертоносной Тьмы пантеру. Трогал её за искрящиеся уши, проводил ладонью по массивной голове и что-то одобрительно бормотал.

Моя умница терпела. Смиренно стояла, изображая из себя плюшевую игрушку, но я-то по нашей связи чувствовала, каких титанических усилий ей это стоит! Ее призрачные щеки мелко, предательски дергались, отчаянно желая продемонстрировать Императору полный набор острых, как бритва, когтей. Я мысленно умоляла ее держаться, обещая вечером двойную порцию ментальной похвалы, и она справилась. Идеальная выдержка. В отличие от Ривиана, который всю эту сцену простоял с таким лицом, словно у него под камзолом застрял еж.

Путь до покоя наследника мы проделали втроем. Младший принц, окрыленный тем, что вчерашние покатушки сошли нам всем с рук, а отец оказался в таком чудесном настроении, бодро вышагивал следом, явно намереваясь продолжить банкет в нашей компании.

— Брат, — воодушевленно вещал Дариан, едва мы подошли к массивным дубовым дверям крыла Ривиана, — раз уж всё так удачно сложилось, предлагаю отпраздновать! Накроем стол, а я расскажу леди Кирии, как в детстве ты...

— Дариан, — ледяным, не терпящим возражений тоном оборвал его Ривиан, останавливаясь на пороге и преграждая путь. — У нас с леди Кирией... состоится конфиденциальный разговор.

«О как? И что за разговор, интересно мне знать?»

Младший принц осекся. Похлопал зелеными глазами, переводя взгляд с непроницаемого лица наследника на меня, и обиженно надул губы.