Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 79

Когда Зандер заводилась и неслась на полной скорости, любую короткую паузу она заполняла очередным залпом.

— Ты там?

— Э-э.… не знаю.

— Он переезжает с места на место и оставляет за собой трупы.

Связь в горах была в лучшем случае нестабильной. Разговор оборвался, Саймон попытался перезвонить и не смог. Он тихо прошел по хижине, убедился, что дети крепко спят, вернулся к машине и отъехал. На склоне была площадка для пикника с отличным видом на озеро, и там сигнал оказался лучше. Он остановился и позвонил Зандер. Было почти полночь, полная луна казалась так близко, что до нее можно дотронуться.

— Извини. Я в горах. Ты сказала — оставляет за собой трупы.

— Ага. Пока это только догадка, направление для работы, но нам с Кули нравится. Три года назад Кофи работал в больнице в Балтиморе. Пока он был там, умерли трое, все старики, причина смерти — неизвестна. А это, как мы выясняем, сейчас редкость. «Неизвестная причина» встречается нечасто: врачи почти всегда что-нибудь находят — так и выглядят лучше. Через два месяца после последней смерти Кофи уехал и появился в Бракстоне. Но самое интересное — Пенсильвания. Три года он работал в больнице в Скрантоне. Там были две загадочные смерти, обе с неизвестной причиной. Только я видела медицинские записи: у пациентов были сильные головные боли, тошнота, внутренние кровотечения, сыпь и все такое.

— Похоже на таллий.

— Точно. А самое занятное — дальше кадровое дело вдруг становится пустым. Ноль, ничто, словно кто-то пытался все подчистить и похоронить. Но сделали небрежно и пропустили несколько листов. Один — письмо от адвоката по имени Виктор Малруни. Из Скрантона. Слышал о таком?

— Нет. У тебя есть кадровые дела сотрудников и медицинские карты пациентов?

— Да ладно тебе, Лэтч. Думаешь, я все это выдумываю? Я же говорила: больницы — проще простого. Они хранят все в облаке и словно специально дразнят таких, как я, мол, попробуйте заглянуть. Догоняй. Ты хочешь говорить о Кофи или восхищаться гениальностью своей бесплатной хакерской команды?

— Как его зовут? Виктор Малруни?

— Ага. Похоже, настоящий адвокат. Мы решили, что копаться в его грязном белье предоставим тебе: ты все-таки адвокат. Точнее, был им.

— Спасибо. Значит, был иск?

— Не знаю, но юристы вмешались. Я перерыла судебные реестры по Скрантону и не нашла дела ни с именем одного пациента, ни с именем другого.

— Просто догадка: скорее всего, иска не было — в смысле, ничего не подавали в суд. Если Кофи застали с его химией, больница наверняка отчаянно хотела замять дело. Значит, откупились от пострадавших или их семей и от адвокатов, а потом попытались подчистить файл.

— Можешь поговорить с Малруни?

— Конечно, если он захочет разговаривать. Давай не торопиться. Мне надо это переварить. Тут много направлений и много риска.

— Ладно, Лэтч. Ты адвокат.

На завтрак дети захотели блины и сосиски, и Саймон кое-как приготовил целую гору на маленькой спартанской кухне. К концу завтрака грязными были все тарелки, кастрюли и сковородки в хижине. Он выгнал детей наружу, к озеру, где они забрались в три каяка и уплыли. Это был последний полный день отдыха, и они уже ворчали, что скоро придется возвращаться. Саймон дорожил этими часами, но одновременно хотел домой — встретиться с Зандер и своими адвокатами.

Когда дети скрылись вдали на озере, он открыл ноутбук. Виктор Малруни состоял в престижной Коллегии судебных адвокатов и имел статус сертифицированного специалиста — элитная компания бойцов зала суда, у каждого за плечами не меньше ста вердиктов жюри и как минимум миллиард долларов присужденного возмещения. Ему было шестьдесят четыре, бакалавриат в Rutgers, юридическая школа Penn, партнер-основатель фирмы как минимум с тридцатью адвокатами, занимавшимися исключительно исками о вреде здоровью, особенно врачебными ошибками.

Саймон позвонил Рэймонду и спросил, знает ли тот Малруни. Нет, но обещал навести справки. Саймон пересказал последние новости от Зандер, и Рэймонд был потрясен предположением, что Кофи, возможно, и раньше травил пациентов.

— Это полностью меняет игру, — повторил он несколько раз.

Еще бы.

Через час, когда Саймон домывал посуду и одним глазом следил за озером, Рэймонд позвонил снова. Связь пропала. Саймон сел в машину и поспешил вверх по склону.

— Я поговорил с Малруни, — сказал Рэймонд. — Все непросто. Говорить он не может.

— В смысле не может?

— NDA. Соглашение о неразглашении, причем зубастое. Знаком с такими?

— В общих чертах. Они разные бывают.

— Вот именно. Малруни подписал жесткое соглашение. Из этого следует, что больница — предполагаю, та самая в Скрантоне, где работал Кофи, — пришла в ужас от обвинений и отвалила огромные деньги ради урегулирования. Очень конфиденциального урегулирования.

— Он хотя бы подтвердил, что претензия была против Кофи и больницы?

— Нет. Не подтвердил вообще ничего. Но сказал кое-что интересное, почти вскользь. Разговор был короткий, и под конец он произнес примерно: «Вот такого звонка я никогда не хотел получить».

— В смысле?

— Может, боялся, что Кофи снова кого-нибудь убьет. Может, взял деньги и разошелся по домам вместо того, чтобы разнести в гражданском процессе и больницу, и Кофи, а потом передать его полиции для уголовного преследования. Может, Малруни купили, и тем самым он позволил убийствам продолжиться.

У Саймона голова пошла кругом, и несколько секунд он не мог говорить.

— Наверное, денег было много.

— Не сомневаюсь. Кейси быстро пробил больницу. Третья по величине частная система в Пенсильвании. Море денег, страховка на огромные суммы и серьезная конкуренция. Репутация для них — все.

— Хорошо, Рэймонд. Свяжись с судьей Шьям и скажи, что мне нужно на семьдесят два часа выехать из штата. Поеду прямо в Скрантон, буду доставать Малруни, пока не заговорит, потом сразу вернусь.

— А если она откажет?

— Мне все равно, Рэймонд. Все равно поеду. Я осужденный убийца. Что еще они мне сделают?

— Ладно, ладно. А если с тобой поедет Кейси?

— Нет. Нянька мне не нужна.

ГЛАВА 62

Через три дня, 18 июля, Саймон без остановок проехал четыре часа до Скрантона, штат Пенсильвания, и нашел фирму Малруни в перестроенном складе девятнадцатого века с видом на реку. Огромное краснокирпичное здание длиной с футбольное поле когда-то было литейным заводом, потом десятилетиями стояло заброшенным. Теперь внутри кипела жизнь: магазины, офисы, квартиры. Просторные помещения фирмы занимали угол второго этажа и были отделаны с безупречным вкусом: спокойные оттенки краски, персидские ковры, работы местных художников, скрытая подсветка. Старые потертые полы восстановили, стальные балки потолка оставили открытыми. Здесь пахло деньгами — крупными вердиктами и еще более выгодными мировыми соглашениями.

Роскошь напомнила Саймону офис Маршалла Граффа в Вирджиния-Бич, а тот — его процесс, кошмар, который он старался не вспоминать. И еще напомнила, что сам он практиковал право в совсем другом мире, далеко отсюда, в уютной маленькой конторе на углу Мейн и Мейпл в центре Бракстона. В своей бывшей конторе.

Виктор Малруни был человеком старой школы и даже в офисе носил темный костюм с шелковым галстуком. Его коллега Хилари была в джинсах и кроссовках. Они встретили Саймона в небольшой переговорной с тремя стеклянными стенами и великолепным видом. Несколько минут пили кофе — чистая формальность. Хилари, старший юрист фирмы, могла вступать в разговор когда хотела.

— Мы изучили ваше дело, мистер Лэтч, — сказала она. — Прессы хватает.

— Зовите меня Саймон. Вы, вероятно, видели больше репортажей, чем я. Много месяцев я избегаю и журналистов, и их изданий. Знаю, что пишут плохо.

— Я хорошо поговорила с Рэймондом Ласситером. Он сказал, что защита была удивлена вердиктом.