Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 72

При этом уже лет десять видеопокерные автоматы Чаба были перепрошиты самодельной программой, позволявшей учитывать самых активных игроков. Широкой публике это было неизвестно, но сами игроки знали. И все же Чаб неизменно изображал человека, которого техника ставит в тупик.

— Я не прошу тебя вмешиваться. Мне нужна помощь Спейда. Спейд знает нужных людей.

— Да, и два года назад едва не попался. Теперь осторожничает. Не могу его винить.

— Вот что я прошу. Поговори со Спейдом вместо меня. Спейд поговорит с хакером. Хакер никогда не узнает моего имени, просто даст схему, как залезть в кадровые файлы больницы. Спейд закон не нарушит, ты тоже, хакер тоже. Если поймают меня — и что? Я осужденный убийца, иду в тюрьму, терять нечего.

— Ты хочешь взломать больницу?

— Да. Думаю, работа простая.

— Без понятия, дружище. Не мой мир.

— Знаю. Но Спейд в нем живет и знает нужных людей.

Чаб отпил из бутылки и уставился на стену с футбольными майками.

— А если Спейд захочет денег?

— Тогда напомни ему, что в декабре я снял с него ФБР. Скажи, что я спал со специальным агентом — женщиной, которая руководила расследованием. Тебе, кстати, тоже стоит это помнить.

— О, это я хорошо помню. Ты спал с агентом ФБР?

— С давней подругой по юридической школе. И, пожалуйста, это должно остаться между нами.

— А кому мне рассказывать, кроме Спейда? Все мои разговоры не для протокола, Лэтч. Ты же знаешь.

Конечно. Либо не для протокола, либо записываются правоохранителями.

— Знаю. Нажми на Спейда, Чаб. Мне нужна помощь. Я, мягко говоря, в отчаянии.

— Посмотрю, что можно сделать.

ГЛАВА 55

С Лэнди он встретился в придорожном отеле у межштатной трассы недалеко от Стонтона, штат Виргиния, в двух часах к югу от Бракстона. Она работала поблизости по делу и могла выкроить несколько часов, не вызывая вопросов.

Помочь ей хотелось, но неофициальная работа на Саймона тревожила все сильнее. Начальник требовал арестов по нескольким делам о финансовых преступлениях, и давление росло. Вдобавок развод наконец завершился. Лэнди испытывала облегчение, но одновременно переживала обычную пустоту после разрыва. Обвинительный вердикт Саймону настроения не улучшал.

Она даже упоминала о смене профессии, но перспектива в сорок три года начинать младшим сотрудником в не самой престижной юридической фирме не особенно привлекала. При бесконечном притоке молодых специалистов мало фирм искали человека вроде Лэнди.

Саймон купил кофе в холле и принес в ее номер. Не было еще и четырех, слишком рано думать о выпивке и ужине. Да и желания не было. Жизнь обоих перевернулась вверх дном.

— Надеюсь, ты не читаешь соцсети, — сказала она.

— Не читаю. Избегаю их вместе с телевидением, газетами и журналами. Полагаю, история не умирает?

— Мягко сказано. Все только о ней и говорят. Таблоиды сорвались с цепи. Некоторые статьи уже почти выдумка. А посты — один идиотизм хуже другого. Просто возмутительно.

— Избавь меня от подробностей, Лэнди. И так хватает. Пола сегодня сказала, что детей в школе вычислили. Фамилия Лэтч не самая распространенная.

— Мне жаль. И извини, что вообще заговорила. Просто думала, тебе стоит знать.

— Спасибо. Я знаю, ты переживаешь.

Не переходя границ и не нарушая правил агентства, Лэнди собрала кое-какую информацию о Матильде Кларк и ее приятеле. В феврале Джерри Корсак подписал шестимесячный договор аренды однокомнатной квартиры во Фредериксберге. В марте Матильда ушла от Саймона, сказала, что едет во Флориду, но вместо этого поселилась у Джерри. Теперь она работала секретарем в агентстве проката автомобилей возле Национального аэропорта Рейгана — примерно в часе езды от квартиры. Судя по всему, полный рабочий день.

Если у Джерри и была работа, это никак не проявлялось. В Комиссии по занятости Виргинии он не числился, значит, официальной зарплаты, с которой удерживались бы налоги, не получал. Ему был пятьдесят один год, а трудовая биография выглядела в лучшем случае туманно. Теперь, когда он добивался назначения администратором наследственной массы Элеанор, следить за ним станет проще. Придется являться в суд, подавать ходатайства. Судья Пойнтер его просьбу еще не одобрила, но пока он был единственным претендентом.

Если Матильда и Джерри действительно могли быть причастны к смерти Элеанор, их расследование сталкивалось с несколькими серьезными препятствиями. Самое очевидное: детектив Роджер Барр практически закрыл дело. Он считал, что арестовал нужного подозреваемого, добился обвинительного акта, помог довести дело до обвинительного вердикта, и с точки зрения Барра все закончилось. Осужденный убийца не мог попросить полицию продолжать расследование, чтобы попытаться отменить собственный приговор.

Другая проблема — полное отсутствие доказательств. Их не было. Если Матильда и Джерри это сделали, где свидетели? Ни один сотрудник больницы не видел их там по ночам. Где яд? Все, что не попало в организм жертвы, давно смыли в канализацию. Где доказательства того, что они его раздобыли? Найти продавца на черном рынке было бы невозможно.

И где, собственно, находился этот черный рынок? Как и подозревала Лэнди, даже ФБР не слишком интересовалось незаконной торговлей ядом, на который почти не было спроса. У агентства и десятков других служб хватало забот с веществами куда более популярными.

— Тупик, Саймон, — сказала она. — У ФБР нет юрисдикции, а местные свою работу сделали. Они поймали своего человека.

Саймон молча кивнул. Владеть таллием не было преступлением. Производить его — было. И, вероятно, он поступал из стран третьего мира.

Саймон достал из портфеля бумаги и разложил на столе.

— Следующий проект. Здесь имена нескольких сотрудников больницы. Ты была в зале, когда Рэймонд выводил на экран кучу лиц?

— Да. В прошлый четверг, кажется?

— Верно. В палату имели доступ по меньшей мере тридцать три врача, медсестры и других сотрудника. Я исключил всех, кроме этих десяти. Можешь поискать на них что-нибудь неприятное и собрать биографии? Так, чтобы не поднять тревогу?

Она перелистала страницы. Рядом с каждым именем был цветной портрет и короткий абзац о сотруднике. Рэймонд получил эти сведения при раскрытии материалов дела.

— Два фармацевта, два техника, диетолог, два помощника медсестры, три санитара, — прочла Лэнди. — Ты правда думаешь, что диетолог стала бы травить пациентку?

— Нет. Но ее адвокат тоже не стал бы.

— А фармацевты ведь не ходят по палатам, верно?

— Я в отчаянии, Лэнди, хорошо? Подыграй мне.

— Ладно, ладно.

— Сколько у тебя вообще информации?

— Тонны. База агентства огромна. Недвижимость, коммунальные услуги, операции по кредитным картам, браки и разводы, образование, религия, судебные дела, кредитные отчеты, судимости, история работы — и так далее без конца.

— На каждого американца?

— Практически на каждого взрослого. Но почти все данные приходят из других источников, многие из них открытые. Агентство просто собирает и индексирует все вместе.

— И у тебя есть доступ?

Она секунду подумала, пожала плечами.

— В разумных пределах — да. Посмотрю, что найду.

До выпивки и ужина они все-таки добрались. Саймон не хотел ехать домой и содрогался при мысли о еще одной ночи в Шкафу. Поэтому они спали вместе в ее гостиничной кровати, но до близости никому не было дела.

После недели в статусе осужденного преступника Саймону требовалась смена обстановки. Он устал жить в тени и за запертыми дверями, вздрагивать каждый раз, когда какой-нибудь идиот колотил в дверь конторы. Насколько он мог судить, попытки очистить свое имя никуда не продвинулись.

Несколько дней он был погребен под грудами больничных документов и искал новые имена сотрудников, работавших на третьем этаже, когда там лежала Элеанор. Когда не копался в этом монотонном материале, работал над первым черновиком апелляционной жалобы в Верховный суд Виргинии.