Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 68

Кора остановилась, посмотрела на присяжных с полным изумлением и спросила:

— Кто на свете стоит пятьсот долларов в час?

Затем она опустила большой белый экран напротив жюри и методично прошла по хронологии, перечисляя важнейшие даты и часы: авария Элеанор и госпитализация; покупка первой коробки имбирного печенья в Tan Lu’s; настойчивые действия обвиняемого, добивавшегося, чтобы клиентка прямо с больничной койки подписала доверенность и прижизненное медицинское завещание; покупка второй коробки печенья; ухудшение состояния; аппарат ИВЛ; смерть; и, конечно, сорок семь минут между официальной констатацией смерти и звонком обвиняемого в похоронное бюро с просьбой «приехать и забрать ее».

Кора закончила через час. Ее последние слова присяжным прозвучали так:

— Совершенно ясное дело об убийстве первой степени.

Саймон старался сидеть прямо, делать бессмысленные заметки и выглядеть уверенно для всех, кто на него смотрел.

Рэймонд не потерял ни секунды и сразу атаковал обвинение.

— Итак, дамы и господа присяжные, великое Содружество Виргиния со своими безграничными ресурсами — адвокатами, следователями, экспертами, врачами и деньгами — снова кое-как добрался до зала суда, не принеся достаточно доказательств, чтобы преодолеть презумпцию невиновности. У обвинения нет доказательств!

Его голос гремел в притихшем зале.

— Зато у Содружества полно предположений. Тонны. И подозрений хватает. Полно косвенных подозрений. А еще есть тело милой женщины, заслуживавшей лучшей участи. Женщины, доверившейся обвиняемому, потому что больше ей довериться было некому. Женщины, которая когда-то была богата и все потеряла и во многих отношениях явно перестала здраво воспринимать действительность. Она продолжала жить в фантазии, будто они с покойным мужем по-прежнему очень состоятельны. Она заблуждалась и все еще грезила утраченными деньгами. Она застряла в прошлом.

— И как, собственно, Саймон Лэтч должен был понять, что все это обман? Может быть, следовало копнуть глубже. Не знаю, да сейчас это и не важно. Важно только одно: кто-то отравил Элеанор Барнетт, и это был не Саймон Лэтч.

Рэймонд перестал ходить взад-вперед и вытер лоб платком.

— Жадность? Хотите поговорить о жадности? Саймон Лэтч не получил от этой женщины ни единого цента гонорара. Ничего. Она не любила оплачивать юридические счета. Наличных у нее было достаточно, и он это знал, но никогда настойчиво не требовал оплаты.

Саймон не сводил глаз с Рэймонда, пока тот двигался перед скамьей присяжных, и краем зрения видел их лица. Некоторые следили за Рэймондом и, кажется, соглашались. Большинство, однако, смотрело скептически.

Рэймонд закончил через полчаса, и момент был выбран удачно. Присяжные услышали достаточно. Судья Шьям отпустила их домой и велела до девяти утра следующего дня, пятницы, забыть о деле.

Лэнди просидела в зале большую часть второй половины дня и ждала за зданием суда, возле мусорных контейнеров. Они снова ускользнули от всех и час ехали на запад. По мнению Лэнди, жюри расколото и, вероятно, зайдет в тупик. Саймон был слишком охвачен страхом, чтобы много говорить. Есть ему точно не хотелось.

Они остановились в ресторане в Уильямсберге и выпили на открытой террасе, пока садилось солнце. Лэнди спросила, не поможет ли секс. Саймон ответил, что нет. Сейчас ему могло помочь только оправдание.

ГЛАВА 52

Какое ожидание может быть самым мучительным? До этого Саймон никогда не задумывался над таким вопросом.

Ожидание казни наверняка стояло бы на первом месте. Ожидание смерти любимого человека — человека в расцвете сил, когда смерть уже неизбежна?

Ожидание новостей после трагедии? Ожидание списка погибших в бою?

Ожидание вердикта своих присяжных точно входило в первую тройку.

Он снова спал урывками по несколько минут и не мог есть. Знал, что выглядит исхудавшим, даже изможденным, и знал, что присяжные снова увидят его, но ему было все равно.

В 9:15 судья отправила присяжных совещаться, и ожидание началось заново. Шьям приказала Саймону не покидать здание суда, поэтому он ушел в пустой зал на втором этаже и спрятался в полумраке. Попытался читать детектив, но там убийство совершили с помощью яда, и он отбросил книгу. Было 9:40. Саймон снял часы. Сидя на деревянном стуле, задремал и вскоре начал пускать слюну.

В 11:20 судья Шьям возобновила заседание, и все поспешили обратно. Желудок у Саймона скручивало, по телу струился пот. Когда он сел, Рэймонд прошептал:

— Вердикта нет. Просто вопрос по одной инструкции для присяжных.

— И что это значит?

— Черт его знает.

Присяжные вошли в зал, и все уставились на них, будто язык тела и выражения лиц могли выдать ход их совещания. Если сигналы и были, Саймон их не уловил, но он и не был судебным адвокатом. Старшина сообщил, что они продвигаются, однако запутались в вопросе мотива. Нужно ли доказывать мотив, чтобы доказать убийство?

Судья Шьям объяснила: нет, не нужно, но путаница ей понятна. Она еще раз прочла инструкцию о мотиве и только еще больше все запутала. Более подробное объяснение, сказала она, закон не позволяет ей давать, и отправила присяжных продолжать обсуждение.

После их ухода Саймон спросил Рэймонда, что это означает. Тот не знал.

Зал опустел, а Рэймонд, похоже, был не против посидеть за столом защиты рядом с клиентом и поговорить о пустяках.

— Толпа все еще снаружи? — спросил Саймон.

— Боюсь, да. Стервятники вернулись в полном составе.

— Мне стоит что-нибудь сказать?

— Подождем. Если вердикт плохой, говорить буду я — пообещаю быструю апелляцию и все такое. Если хороший, можем вместе порадоваться перед камерами.

— Я бы не отказался, — сказал Саймон, позволив себе на секунду помечтать.

— Если они расколются и жюри зайдет в тупик, быстро исчезнем и ничего не скажем. Потом будет новый процесс, и прессе мы сейчас все равно не скажем ничего полезного.

— Понял. И, Рэймонд, спасибо тебе за все. Ты был великолепен. Я не знаю, как тебя благодарить.

— Рад был помочь. Мы сделали все, что могли.

Они ушли обедать, ели как можно медленнее и пытались убить два часа.

Самая долгая в жизни Саймона вторая половина дня закончилась в десять минут шестого. Ожидание завершилось.

Для пятничного вечера зал был на удивление полон, когда присяжные в последний раз заняли свои места. Старшина передал лист бумаги секретарю, тот прочитал его и подал судье Шьям. Она нахмурилась, посмотрела на лист и сказала:

— Прошу обвиняемого встать.

Это был не вопрос.

С ватными коленями и тяжело колотящимся сердцем Саймон Лэтч поднялся; по обе стороны от него стояли адвокаты. Казалось, весь зал одновременно вдохнул и задержал дыхание.

Судья чуть придвинулась к микрофону, чтобы не осталось ни малейших сомнений.

— По обвинению в убийстве первой степени мы признаем обвиняемого, Саймона Лэтча, виновным.

ГЛАВА 53

При ударе молотка судебный пристав распахнул двери, и толпа хлынула наружу. Впереди всех шел Джерри Корсак. Выбравшись из здания, он нажал быстрый набор и позвонил Тедди Хаммеру, который находился в своем вашингтонском офисе.

— Они его прижали, — ликующе сказал Джерри. — Виновен. Первая степень.

— Врешь, — запинаясь от неверия, ответил Хаммер.

— Клянусь. Весь день совещались.

— Не может быть.

— Еще как может. Все получилось. Что теперь?

— Не знаю. Дай мне сесть. — Хаммер посмотрел почти весь процесс и уехал накануне убежденным, что Содружество не представило достаточно доказательств для обвинительного вердикта. По его мнению, максимум, на что можно было рассчитывать, — тупик жюри и новый процесс. — Поговорим завтра.

Джерри сунул телефон в карман и огляделся. Тротуар кишел репортерами: одни говорили вполголоса, другие бешено печатали сообщения. Камеры ждали в огороженной приставами зоне, хотя самого обвиняемого всю неделю не было видно.