Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 13

— Не помню.

— Я тоже.

Оба молча отпили. С расстояния пятнадцати футов он слышал ее дыхание. Пола сидела в постели, опираясь на подушки, одеяло доходило до талии, сквозь прозрачную ночную рубашку почти просвечивала красивая грудь. На мгновение ему было трудно представить, как она ложится в постель с другим мужчиной.

Потом он отпустил эту мысль.

— В соглашении о разделе имущества что-нибудь изменилось?

Она сделала еще глоток.

— По-моему, нет. А у тебя?

— Нет.

По условиям развода они никогда не спорили. Совместная опека над детьми; дети остаются дома, в своих комнатах, с матерью, которая спит там, где и положено. Саймон будет приходить и уходить, когда захочет, но никаких внезапных визитов. Он собирался не пропустить ни одного матча, концерта, школьного спектакля или выпуска. Жизнь будет идти как обычно. Свою долю в доме он переоформит на Полу, а ипотеку продолжит платить. Никаких алиментов жене, зато щедрые выплаты на детей. Сам Саймон будет жить где-то еще. Все должно пройти максимально аккуратно и безболезненно, хотя он прекрасно понимал, сколько существует способов все испортить. Теперь, когда им дали зеленый свет снова ходить на свидания, оставалось лишь вопросом времени, когда кто-нибудь из них влюбится.

Он презирал себя за то, что позволил следующей мысли пробраться в и без того спутанную голову. Подумал о Нетти, ее новом завещании и деньгах. Если все пойдет по плану — а он честно признавал себе, что сорваться может очень многое, — в не столь далеком будущем он будет получать солидные гонорары как адвокат и доверительный управляющий ее наследственным имуществом. Если активов у нее и правда на двадцать миллионов — а он уже убедил себя, что она не преувеличивает, — адвокат вполне мог бы за несколько лет забрать с наследства около десяти процентов, и это не считалось бы ни чрезмерным, ни необычным. Не совсем деньги для безбедной пенсии, но вполне достаточно, чтобы снять давление с маленькой городской практики, которая никуда не двигалась.

Крайне важно было держать эти гипотетические, даже фантастические гонорары подальше от Полы.

На какое-то время ему удалось вытолкнуть дорогую Нетти из головы. Он велел себе наслаждаться моментом. Они с Полой делали гигантские шаги к тому, чтобы вычеркнуть друг друга из совместной жизни, и это расставание давно назрело. Дети пострадают, но дети умеют восстанавливаться. Хотелось верить, необратимого вреда не будет. Почти все их друзья были жертвами разводов и, казалось, остались без шрамов.

Он снова погремел кубиками льда.

— Разговор закончен?

— Да. Я собираюсь спать.

— Не возражаешь, если налью себе еще на дорожку?

— Мне все равно, что ты делаешь. Правда все равно.

Саймон налил себе самую большую порцию за вечер, выключил свет в ванной и вышел из спальни.

На диване он долго не мог уснуть от возбуждения. Снова чувствовал себя студентом из братства и мечтал обо всех хорошеньких девушках из колледжа. Начал с незамужних женщин, которых знал, и перебрал свои шансы с каждой, потом довольно быстро перешел к замужним — но только к тем, чей брак был несчастливым. Там все стало слишком сложно, и он поспешно вернулся к свободным.

Третий скотч наконец сделал свое дело, и Саймон провалился в сон. Проспал несколько часов, проснулся в прекрасном настроении, с ощущением, будто снова свободен, и поправил подушки на диване. Пошел на кухню, сварил кофе и с первой чашкой наблюдал, как рассвет проступает над деревьями во дворе. В семь из темного коридора наконец появилась Пола и вошла на кухню. Он налил ей чашку.

— Думаю сегодня приготовить блины с сосисками.

— Придется сходить в магазин.

— Хорошо. Тебе что-нибудь нужно?

— Несколько минут тишины, чтобы спокойно выпить кофе.

— Ладно. Я не хочу сегодня говорить детям.

— Почему?

— Потому что это может быть один из немногих дней, когда мы еще все вместе как семья. Может, даже повеселимся. Давай подождем еще неделю-другую.

— Как хочешь.

Она развернулась и унесла кофе в спальню.

ГЛАВА 10

В понедельник утром Саймон, в спортивных шортах и футболке, вывалился из Шкафа, спустился вниз и сел за стол. Еще не было семи, так что до прихода Матильды, которая начнет расписывать ему неделю, оставался целый час. Ему требовалось куда больше часа. Ему надо было сидеть в тики-баре на каком-нибудь пляже, держать высокий стакан со льдом и смотреть на накатывающие волны, пока голова не заполнится бессмысленными мыслями.

Если не считать веселья с детьми, выходные выдались тяжелыми. Он все еще привыкал к тому, что жена теперь вышла на охоту, и в этом направлении дела постепенно шли лучше. Настоящей бедой был турнир. Его разносили в пух и прах. В семейном конкурсе прогнозов Джейни, по-прежнему выбирая по талисманам, угадала десять матчей и ошиблась всего в двух. Пола, по-прежнему выбирая победителей по тому, кто из тренеров лучше одет, шла девять к трем. Бак и Дэнни были на равных. Саймон — серьезный игрок и истинный эксперт — угадал четыре матча и ошибся в восьми. Последнее место.

Но проигранные дома пять долларов были ничем по сравнению с разгромом у Чаба, где он ушел в минус на семь тысяч — личный рекорд. Саймон был уверен, что вернет деньги на Final Four, однако уверенность уже пошатывалась.

Он пил крепкий кофе и заглядывал к нескольким интернет-гуру по ставкам, которые с важным видом выдавали проницательные разборы и одновременно страховали себя всевозможными оговорками: один выбирал Duke, другой Kentucky, третий Wisconsin. Что прикажете делать отчаявшемуся игроку? Саймон посмотрел ежедневник и увидел впереди только ту же тягомотину. За всю неделю потенциальных гонораров набиралось не больше двух тысяч долларов.

Final Four. В турнире, а значит и в сезоне, оставалось всего три матча. Когда-то, в далеком уже начале января, Саймон был в плюсе на четыре с половиной тысячи. Во время матчей конференций баланс прыгал туда-сюда, и регулярный сезон он закончил с прибылью в три тысячи. Когда выигрывал — хотел играть больше. Когда проигрывал — хотел играть еще больше, чтобы отыграться. Но, как всегда, сохранял концентрацию и знал предел. Во всяком случае, сам себе это постоянно повторял.

Final Four. Wisconsin, Duke, Michigan State и Kentucky. Ни одну из них он не выбрал две недели назад, когда все болельщики без исключения во время лихорадки заполнения сеток вдруг стали гениями. Он перестал переживать и вернулся в Шкаф, где ухитрился принять еще один душ в дешевой стеклянной кабинке, которую клиент установил ему за пятьсот долларов. Вода была едва теплой и почти капала из лейки, на которой разрасталась какая-то зловещая плесень. Саймон бился локтями о шаткие стеклянные панели и управился меньше чем за минуту. Быстро надел брюки хаки, белую рубашку и галстук и спустился на кухню конторы за новой порцией кофе. Настоящей кухни в Шкафу не было.

В холодильнике он заметил новую коллекцию упаковок с диетическими напитками, аккуратно выстроенных на стороне Тилли. Газировка со вкусом спаржи и других зеленых овощей. Похудение практически гарантировано. Саймон улыбнулся, покачал головой и почти пожалел бедняжку, которая сражалась с лишними килограммами.

Ровно в восемь ее не было. Саймон прислушивался к входной двери и другим привычным звукам, которыми сопровождался приход секретаря. Она почти никогда не опаздывала. В восемь пятнадцать он подумал позвонить, уверенный, что что-то случилось. Но подождал, и в половине девятого услышал знакомый шум. Обычно она стучала в дверь и говорила: «Доброе утро, Саймон». Когда в половине девятого она так и сделала, он уткнулся в документ, изображая человека слишком занятого, чтобы тревожиться из-за ее опоздания.

Она вошла.

— Знаю, уже половина девятого, но у меня теперь новый график. С этого дня буду приходить в это время и уходить в половине шестого.