Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик (СИ) - "Socolow Daniel" - Страница 54

Температура воздуха на станции надежно зафиксировалась на комфортных двадцати градусах тепла.

Люди сбросили тяжелые промасленные ватники и грязные бушлаты. Дети в чистых фланелевых рубашках с восторженным визгом носились между гранитными колоннами, сжимая в кулачках банки со сгущенным молоком. Старики степенно сидели на деревянных лавках, грея озябшие пальцы о железные кружки с крепким, сладким чаем. Женщины накрывали столы, улыбались и то и дело украдкой вытирали слезы — на этот раз слезы не горя, а неизбывного, выстраданного человеческого облегчения.

А в самом центре платформы, у подножия массивной гранитной колонны, лежал Шлак.

Полутораметровый биомеханический зверь свернулся массивным кольцом возле моих ног. Его матово-черная броня из гиперсплава Архитекторов тускло поблескивала в теплом свете станционных плафонов.

В мощных передних лапах пес держал массивную шестерню от шахтного редуктора весом килограммов в пятнадцать. Шлак с упоением грыз эту железку, точно обычную сахарную косточку. Его орихалковые челюсти с хрустом перемалывали закаленную сталь, превращая зубья в мелкую металлическую стружку, которая тут же втягивалась в челюстные желоба и переваривалась внутренним микрореактором для полировки внешнего броневого панциря.

Поначалу люди шарахались от механического хищника, испуганно вжимаясь в стены.

Но когда семилетняя дочка одного из слесарей случайно уронила яблоко прямо к морде железного гиганта, Шлак лишь аккуратно подтолкнул фрукт носом обратно к детской сандалии, тихонько заурчал на низкой дизельной ноте и вильнул суставчатым хвостом. После этого детвора окончательно признала его своим, и теперь возле пса непрерывно крутилась стайка смельчаков, с восхищением разглядывая горящие рубиновые визоры и гладкие титановые когти.

Глеб Кувалда, сидевший на ящике из-под патронов, с улыбкой наблюдал за псом, отламывая для него кусок стальной полосы:

— На, грызи, зубастый. Чистый прокат, тридцатка.

Шлак приподнял морду, аккуратно принял металл клыками и с сухим треском перекусил полосу пополам, довольно мигнув оптикой.

— Чудо техники, — покачал головой старый инженер Михалыч, присаживаясь к нашему столу и бережно ставя на доски помятую эмалированную кружку. — Никакой радиации, никакого выхлопа. Чистая физика с магией в одном флаконе. Виктор, мы с мужиками в ремонтном тупике осмотрели станочный парк. Три токарных станка живые, фрезерный запустим к вечеру. Если подключим линию к генераторам и твоему кристаллу, сможем сами гильзы точить и стволы калибровать.

— Отличная инициатива, Михалыч, — кивнул я. — Завтра выделим тебе пятьсот килограммов сортового металла из трофеев. Начнем с производства бронещитов для блокпостов и деталей для пулеметных турелей.

— Сделаем, командир, — с гордостью ответил ветеран завода. — Руки истосковались по настоящей работе. В кои-то веки строим, а не латаем дыры перед расстрелом.

— Ну, за инженера! — раздался над моим ухом зычный, раскатистый голос Дока Воронова.

Старик успел сменить свой окровавленный хирургический халат на свежий хлопчатобумажный комбинезон, его сивая бородка была аккуратно подстрижена, а глаза за стеклами очков светились молодым задором. В руке доктор держал две тяжелые стеклянные стопки, наполненные прозрачной жидкостью.

— Держи, Виктор, — Док протянул мне одну стопку. — Медицинский спирт высшей очистки, разведен артезианской водичкой из нашего нового источника ровно до сорока градусов. По всем правилам фармакопеи.

Я принял стопку, ощутив приятный холод стекла.

— За коллектив, доктор. Один человек в поле не воин, даже если у него в руках газовый ключ.

— Не скромничай, Коршунов, — покачал головой старик, чокаясь со мной. — Если бы ты нас из того больничного подвала не выдернул, мы бы уже давно червей кормили. А теперь погляди вокруг: четыре сотни живых душ. Вода чистая, хлеб есть, болячки отступают. Я сегодня через новый терминал синтезатора пятьдесят доз универсального антибиотика наварил. Завтра начнем плановую диспансеризацию всей станции.

Мы выпили. Обжигающая, чистая влага приятно прокатилась по горлу, согревая желудок.

С другой стороны стола к нам подсел Глеб. Богатырь держал в одной руке миску с дымящимся мясом, а во второй — толстый ломоть ржаного хлеба.

— Бригадир! — пробасил Глеб, довольно жуя. — Я с разведчиками перетер. Мы завтра с утра начинаем капитальный ремонт внешнего пандуса. С моей «Гео-Наковальней» и той тонной черного сплава из Башни мы на въезде такой шлюзовой блокпост отольем — хоть из гаубиц лупи, ни миллиметра не просядет. И к соседней станции ветку проверим. Там, говорят, склад ГО законсервирован, генераторы и консервы армейские.

— План утверждаю, — кивнул я. — Но без спешки. Сначала укрепить периметр, наладить круглосуточное дежурство часовых и проверить герметичность купола. Праздник праздником, но режим повышенной готовности никто не отменял.

— Будет сделано в лучшем виде, командир!

К нам подошла Алина. Девушка держалась чуть в стороне от общего шума, ее новенькая СВД с прицелом «Око Бездны» висела на плече на удобном трехточечном ремне. Она села рядом со мной на край деревянной скамьи, протянула руку и осторожно погладила Шлака по стальной макушке. Пес довольно прикрыл рубиновые визоры, глухо замурлыкав приводом охлаждения.

— Не верится, Виктор, — тихо сказала она, глядя на танцующих под звуки старого патефона людей в дальнем конце перрона. — Неужели все позади? Неужели мы вырвали этот кусок земли у чудовищ?

— Вырвали первый плацдарм, Алина, — ответил я, глядя в темноту железнодорожного туннеля. — Система не оставляет людей в покое просто так. Башня была лишь квалификационным экзаменом. Проверкой на техническую пригодность.

Я открыл перед глазами панель управления Цитаделью.

Счетчик ресурсов радовал глаз:

[Баланс Цитадели: 50 00 °Cистемных Монет]

[Запас топлива: 14 тонн дизеля]

[Резерв боеприпасов: 12 000 патронов различных калибров]

[Численность гарнизона: 412 человек]

[Уровень безопасности: 4-й класс (Стабильный)]

Через стационарный Терминал Торговли я уже оформил первый оптовый заказ: три тонны пшеничной муки, концентрированные витаминные комплексы, хирургический шовный материал и пятьдесят ящиков патронов калибра 7.62х39 для ополчения. Доставка системными порталами в грузовой шлюз станции была назначена на утро. Жизнь в анклаве входила в стабильное, надежное русло.

Но внутри меня не утихала привычная профессиональная тревога.

Опытный наладчик знает: когда огромный завод внезапно затихает, а все аварийные табло гаснут в благодушную зеленую зону — это не повод расслабляться. Это верный признак того, что где-то в глубине распределительного щита назревает короткое замыкание колоссальной мощности.

— Посидите здесь, попразднуйте, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Я поднимусь наверх. Проверю наружные посты.

Шлак мгновенно бросил обглоданную шестеренку, пружинисто вскочил на лапы и замер у моего левого колена, готовый к движению.

— Виктор, с тобой пойти? — встревожилась Алина, взявшись за ремень винтовки.

— Отдыхай, Соколова. Это обычный контрольный обход.

Мы со Шлаком зашагали по перрону к эскалаторному наклону. Шаги моих тяжелых титановых сапог перекликались с мягким, четким цоканьем когтей пса по мраморным ступеням.

Мы миновали массивные затворы вестибюля, поднялись по застывшему эскалатору и вышли на застекленную крышу наземного павильона станции метро.

Ночной город лежал перед нашими глазами.

Картина была грандиозной и одновременно пугающей.

Прямо над нами, уходя на два километра во все стороны, мерцал купол Цитадели.

Полупрозрачный лазурный барьер накрывал заводские корпуса, склады, железнодорожные развязки и жилые кварталы вокруг станции. Внутри купола царила абсолютная тишина и покой. Улицы слабо освещались восстановленными фонарями, питавшимися от подземного контура кристалла. Здесь не было ветра, не было холода.