Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик (СИ) - "Socolow Daniel" - Страница 22

— Ничего, Алина. Шлагбаумы ставят для тех, кто не умеет пользоваться автогеном. А у нас как раз полный кузов первоклассного инструмента. Поехали на базу. Пора готовить штурмовую группу.

Глава 10. Ультиматум Коменданта

Возвращение бронированного «УАЗа» на станцию «Заводская» сопровождалось гулом тяжелой лебедки.

Метростроевцы на баррикаде сработали слаженно: стальной гермозатвор приподнялся ровно настолько, чтобы джип с опущенным капотом проскользнул в кассовый зал павильона. За машиной следом вкатили прицепную тележку, доверху набитую ящиками с титановыми прутками, бутылями кислот и бочками авиационного керосина.

Створка гермозатвора с тяжелым, глухим стуком опустилась на гранитное основание, отрезая нас от внешнего мира.

Навстречу нам из эскалаторного наклона уже спешил доктор Воронов. Белый халат поверх армейского ватника развевался на ходу, очки на синей изоленте сползли на кончик носа, а в глазах старика горел неподдельный фанатичный азарт.

— Привезли?! — с порога закричал Док, перекрывая гул вентиляции. — Коршунов, душу твою через клизму, не томи! Где реактивы?!

Я спрыгнул с подножки джипа, стянул брезент с кузова и указал на ящики:

— Принимай аптеку, Павел Семенович. Двадцать ящиков заводской фасовки. Азотная, серная и соляная кислоты марки ЧХ — «чистые для анализа». Безводный этанол, каустик, перманганат калия в кристаллах и запаянный медицинский эфир. Всё законсервировано по высшему советскому разряду.

Воронов замер над ящиком.

Его костлявые, узловатые пальцы хирурга бережно, почти благоговейно коснулись стеклянной колбы с соляной кислотой, покрытой слоем воска на притертой пробке. Старик шумно втянул носом воздух, снял очки, протер их подолом халата и посмотрел на меня с выражением старателя, откопавшего самородок золота размером с наковальню.

— ГОСТ шестьдесят пять пятьдесят два… — благоговейно прошептал доктор. — Чистейшая солянка тридцать семь процентов. Не самопал из соли и аккумулятора, а заводская перегонка. Парень… да я из этого сырья такие биостимуляторы наварю — мертвые на перекладине подтягиваться начнут! Семеновна! Степан! Живо сюда тележки! Разгружать в третью палату, там сухо и вентиляция работает!

Алина спрыгнула на плиты кассового зала, закинула карабин за плечо и усмехнулась:

— Кажется, старик счастлив больше, чем если бы ему орден Ленина вручили.

— Настоящему специалисту для счастья нужен правильный инструмент и чистое сырье, — отозвался я, доставая из подсумка три слитка радиоактивного орихалка. — Глеб на платформе?

— В диспетчерской сидит, — ответил один из дежурных путейцев у ворот. — С картами возится. Вас ждет.

Мы спустились по неподвижному эскалатору на глубину сорока метров.

На платформе станции «Заводская» вовсю кипела жизнь.

Благодаря работающему генератору ТЭГ-1 подземный зал преобразился. Под высоким гранитным сводом ровно горели плафоны дневного света, выхватывая монументальную лепнину и чистый, выметенный пол. Насосы в зумпфе мерно гудели, перекачивая чистую грунтовую воду в накопительные баки.

Вдоль центрального прохода стояли длинные деревянные столы, сколоченные из строительных поддонов: женщины чистили картошку, разливали по мискам горячую кашу, дети спокойно играли у палаток.

Люди больше не жались по темным углам в ожидании смерти. На станции появился порядок — тот самый железный производственный порядок, на котором всегда держались заводы.

Я подошел к столику дежурного, где над развернутыми схемами городских коммуникаций склонились Глеб Кувалда и старый егерь Степан Ильич.

Бригадир поднял голову, окинув меня внимательным взглядом:

— С возвращением, Главный. Слышали грохот со стороны центра. Башня подала голос?

— Подала, — я оперся кулаками о столешницу. — Врата открыты. До Санитарной Очистки сектора осталось ровно сто сорок четыре часа. Ровно шесть суток.

В диспетчерской воцарилась тяжелая тишина. Степан Ильич методично набивал самокрутку махоркой, его густые брови сошлись на переносице:

— Шесть дней… Значит, если до следующего вторника не закрыть эту чертову пирамиду — город сотрут в пыль?

— Сотрут вместе с нами, — подтвердил я. — Наша глубина в сорок метров и гранитные перекрытия защитят от взрывной волны и скверны, но Система объявила «тотальную дезинтеграцию». Это значит разбор материи на атомном уровне. Протокол списания полигона. Пересидеть под землей не выйдет.

Глеб тяжело вздохнул, ткнул толстым пальцем в центр карты, прямо в кружок с надписью «ПКиО им. Горького»:

— Проблема не в Башне, Виктор. Проблема в том, что сидит перед ней. Радиоперехват слышал? Бугор объявил себя комендантом.

— Слышал по рации.

— Разведка подтверждает, — продолжил Кувалда, сдвигая карту ближе к свету лампы. — Этот упырь за трое суток собрал под себя всю городскую уголовщину, ЧОПовцев и отморозков. У него сейчас не меньше семидесяти стволов. Они перекрыли улицу Ленина железобетонными блоками, выкатили БТР-70, угнанный из воинской части, и поставили два крупнокалиберных пулемета «Утес» на крыше торгового центра «Атриум».

Бригадир обвел пальцем широкий сектор:

— Площадь перед парком простреливается насквозь. Бугор объявил: любой, кто хочет войти в Башню — платит пятьдесят процентов всего снаряжения, оружия и кристаллов. А кто отказывается платить — идет в забой на каторжные работы или к стенке. Сегодня утром они расстреляли группу заводчан с моторного, которые пытались прорваться к Вратам самостоятельно. Восемь человек положили прямо у фонтана.

Алина, подошедшая к столу, побелела от ярости. Ее тонкие пальцы до побелевших костяшек сжались на ремне карабина:

— Скоты… Люди пытаются спасти свои семьи, а эта падаль решила устроить платный аттракцион на краю могилы!

— Не падаль, Алина, — спокойно поправил я ее. — Обычные паразиты. В любой аварийной ситуации, когда рушится государственная вертикаль, первыми наверх всплывают те, у кого напрочь отсутствуют тормоза. Они искренне считают, что сила дает им право жрать слабых.

— И что делать будем, командир? — подал голос Степан Ильич, затягиваясь едким самосадом. — В лоб на их пулеметы переть через площадь — чистое самоубийство. БТР из наших ружей не взять.

— В лоб штурмуют только идиоты, — я достал из кармана огрызок химического карандаша и провел жирную фиолетовую черту по схеме подземных коммуникаций Заречья.

Линия начиналась от нашей станции «Заводская», шла вдоль заброшенной технической ветки метрополитена и упиралась прямо в фундамент торгового центра «Атриум».

Глеб округлил глаза, мгновенно поняв мой замысел:

— Вентиляционная сбойка спецобъекта номер два?!

— Именно, — кивнул я. — Зачем переть через открытую площадь под пулеметы, если советские инженеры шестьдесят лет назад проложили под городом сеть дренажных и кабельных коллекторов глубокого заложения?

Я постучал карандашом по чертежу:

— Эта ветка проектировалась для эвакуации руководства обкома прямо к резервному командному пункту под парком. Коллектор проходит ровно под подвалами «Атриума» на глубине двенадцати метров. Выход — через тепловой пункт прямо в подземный паркинг торгового центра, где Бугор держит свои склады и штаб.

— Но там же завал! — возразил Кувалда. — Еще в девяностых годах проходку бросили, перекрытия частично обрушились, а дальше грунтовые воды стояли!

— Воду откачивают наши новые насосы ТЭГ-1, — парировал я. — А завалы из бетона и арматуры — это твоя прямая специальность, Глеб. Ты Мастер Гео-Каркаса третьего уровня. Если мы дадим тебе нормальный отбойный инструмент и алмазные резцы, за сколько твоя бригада вскроет эту сбойку?

Кувалда прищурился, в его глазах строителя вспыхнул профессиональный расчет:

— Если навалиться всей сменой, со сваркой и пневматикой… часов за восемнадцать пробьем шурф. Аккуратно, без шума, с установкой временных крепей из рельсов.

— Даю тебе двадцать четыре часа, — сказал я. — Делайте проход, укрепляйте стены. Но в подвал пойдем только тогда, когда я закончу подготовку снаряжения.