Поменяться местами - О' - Страница 24

– Помощь? А с чем? – осторожно интересуюсь я, гадая, кому это «нам»?

– Ты знаешь, какой сегодня день?

– Если честно, я слегка потерялась в числах. Воскресенье?

– Пасхальное воскресенье! – отвечает он, вставая со скамейки. – Нам нужен Пасхальный кролик.

Деревенский клуб украшен лентами и бантами. Большой плакат сообщает, что сегодня всех ждет ежегодная охота за пасхальными яйцами.

– Джексон! Могла бы догадаться, что ты в этом замешан.

Он стоит с плетеной корзиной с шоколадными яйцами и, надо признать, выглядит озадаченным.

– Замешан? Это ты про организацию детского праздника?

– Ну, конечно, про праздник, ага… – говорю я, глядя на него с недоверием.

Джексон изображает саму невинность, но меня не проведешь. Снова он строит козни. На днях у меня случилась первая победа: я столкнулась в магазине с доктором Петером, и он практически пообещал мне, что проголосует за мою средневековую тематику. А потом я заметила Джексона у стенда с газетами, и он явно подслушивал.

Несомненно, он задумал мне отомстить.

– До чего Лина у нас очаровательная! – говорит Арнольд за моей спиной.

На мне белые флисовые штаны с пришитым к ним заячьим хвостом, и они настолько огромные, что пришлось одолжить у Арнольда ремень. И жилетка, на которой нашито несколько фигурок кроликов – а то мало ли кто-то еще не догадался, что я за зверь. И кроличьи ушки. Ушки – это ведь что-то из эротики, да? Словом, выгляжу я по-клоунски.

– Лучше молчите, Арнольд.

Джексон даже не пытается сдержать улыбки.

– Даже лучше, чем я ожидал. Тебе идет.

Позади меня раздается громкий, драматический вскрик. Я поворачиваюсь и вижу перед собой потрясающе очаровательную девочку. Ее светлые волосы заплетены в косичку, на щеке длинная полоса от фломастера, а одна штанина закатана для демонстрации длинного полосатого носка. Она прижала руки к щекам – воплощение удивления – и смотрит на меня большими голубыми глазами. Очень знакомыми глазами.

– Пасхальный кроооооолик, – выдыхает она, не сводя с меня взгляда. – Вот это дааааа!

– Это моя дочь Саманта, – говорит Джексон у меня за спиной. – Всей душой верит в Пасхального кролика.

Очевидно, просит меня им подыграть. За кого он меня принимает, за монстра? Я, конечно, не в восторге, что меня нарядили нелепым зайцем, но как можно испортить ребенку праздник?

– Вот ты где, Саманта! – говорю я, приседая на корточки. – А я тебя везде искал!

– Искал меня?

Ее глаза стали еще больше.

– С самого утра скакал по всем долинам Йоркшира в поисках помощника. Может, хочешь мне помочь, Саманта?

– Я? – удивляется она.

– Сейчас узнаем, подходишь ты или нет! Ну-ка скажи, любишь шоколадные яйца?

– Очень! – вскрикивает она, подпрыгивая на месте.

– А делать тайники умеешь?

– Умею!

– Не то слово, – бурчит Джексон, хотя я слышу, что он улыбается. – Мой ботинок утром так спрятала…

– Отличный тайник придумала! – серьезно кивает Саманта, не сводя с меня глаз.

– Тогда самое важное: ты умеешь хранить тайны? Помощница Пасхального кролика будет знать, где спрятаны шоколадные яйца, и другие дети захотят от тебя подсказку.

– Я им не скажу, честно-честно!

– Ну что ж, тогда помощница найдена! – выпрямившись, говорю я Джексону.

Он расплывается в счастливой улыбке. И впервые я вижу, чтобы он улыбался так широко и искренне. На каждой щеке у него по ямочке.

Он хватает Саманту и начинает ее щекотать, а девочка заливается смехом.

Я смотрю на них, и в груди у меня разливается тепло, а на душе становится так легко, будто на мгновение я и правда превращаюсь в беззаботного Пасхального кролика.

– Спасибо, – говорит мне Джексон одними губами.

Саманта вырывается из объятий отца, хватает корзинку и решительно берет меня за руку. Джексон вдруг кажется совсем беззащитным, будто любовь к дочери настолько сильна, что причиняет ему боль. Это настолько искренне и лично, что я отвожу глаза.

Саманта крепче сжимает мою ладонь, и снова я ощущаю прилив тепла.

Джексон целует дочь в лоб и открывает нам дверь на улицу.

– Вам пора за дело. Кстати, Лина…

– Да?

– Хотел напомнить, что Пасхальный кролик должен всюду прыгать. И размахивать корзинкой.

– Да неужели… – цежу я сквозь зубы.

Джексон расплывается в улыбке. Я не успеваю придумать ответ – Саманта тащит меня вниз по ступенькам, и мы выходим под дождь.

16. Эйлин

Чувствую себя женщиной из рекламы духов. Той, что парит над землей в развевающемся шифоне. От нее исходит сияние, и прохожие вдруг начинают петь.

Эту ночь я провела с Тодом. Он действительно необыкновенный человек. У меня не было секса уже лет двадцать, и теперь, когда мне семьдесят девять, все, конечно, несколько иначе, но по-прежнему чертовски прекрасно.

Потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как это вообще происходит, и в паре интересных мест теперь болит, но, господи, оно того стоило.

Тод явно очень опытный джентльмен. Не важно, искренне ли он восхищался моим прекрасным телом и сияющей кожей или нет, но главное – трюк сработал: давно не чувствовала себя так хорошо.

Сегодня утром я встречаюсь с Би в кафе. Она написала мне, что хочет узнать все подробности свиданий с Тодом. Подозреваю, что так она пытается скрасить тоску по дочке, которая уехала на Пасху к отцу, но я все равно рада ее приглашению.

Кофейня, где мы встречаемся, называется «Ватсон», и это очень модное место. Две стены выкрашены в зеленый цвет, а две другие – в розовый; над барной стойкой висят искусственные оленьи рога, а в центре каждого темно-серого стола – несколько свечей неоновых цветов. В целом антураж довольно нелепый. Народу ужасно много – сегодня пасхальный понедельник и у всех выходной, а у лондонцев, похоже, два места обитания: либо офис, либо кофейня.

Би заняла нам столик. При виде меня она тепло и открыто улыбается – точно так же она улыбалась, когда показывала фотографии дочери. Эта улыбка производит поразительный эффект, словно на тебя направляют поток тепла. Ее волосы убраны от лица, и это позволяет рассмотреть потрясающее серебряное ожерелье, а закрытое бирюзовое платье на удивление провокационное.

– Доброе утро! – говорит она. – Схожу за кофе. Какой будете?

– Флэт уайт, пожалуйста, – гордо отвечаю я.

Би с улыбкой вздергивает бровь.

– Отличный выбор. Вернусь через минуту.

Она уходит, а я достаю из сумочки телефон Лины. После пары уроков от Фитца я кое-как начала в нем разбираться. Открываю новое сообщение от Тода, а в животе кружат бабочки, будь они неладны…

Дорогая Эйлин, вечер был чудесным. Повторим в ближайшее время? Искренне твой, Тод.

– Знаю, чужие письма читать нельзя, но я уже подглядела. – Би ставит поднос на стол. К кофе она взяла пару маффинов. – Вам лимонный или шоколадный?

Би совсем не такая, как я представляла. Она чуткая и заботливая. Не знаю, почему я считала иначе. Быть может, из-за ее красоты?

– Шоколадный. – Кажется, я угадала. Би с довольным видом придвигает к себе тарелочку с лимонным маффином. – И я прощаю тебе твое любопытство. Признаться, я иногда сама заглядываю в чужие телефоны, когда еду в метро. Хоть какое-то развлечение, раз уж все так тесно прижаты друг к другу.

Би хихикает.

– Ну, что там с Тодом? Он тот, кого вы искали?

– Не совсем, – говорю я решительно. – У нас с ним отношения без обязательств.

Би смотрит на меня в изумлении.

– Вы серьезно?

– А чему ты удивляешься?

Некоторое время Би задумчиво жует кекс.

– Почему-то думала, что вы ищете серьезные отношения. Спутника жизни.

Я с деланой небрежностью пожимаю плечами и тут же морщусь от боли в перенапрягшейся спине.

– Скорее я ищу приключений.

– Вот бы мне так, – вздыхает она. – Даже первое свидание лишено удовольствия, если каждого мужчину оцениваешь в качестве потенциального приемного отца.